Осознание

Когда человек умирает, сразу ли он осознает это? Или только со временем? Я уже умер? Я не чувствую боли, хотя секунду назад она была невыносимой. Возможно, я что-то помню, но чтобы узнать это, нужно открыть глаза.

Первым делом я услышал звуки, которые слились в единую серенаду, от которой быстро начинала болеть голова: крики людей, сирены скорой помощи и полиции, а также треск огня.

Что-то горит? Что здесь произошло?

Когда я наконец смог открыть глаза, то увидел картину, которая повергла меня в шок: на мокром после дождя асфальте были перевернуты две машины, одна из которых пылала ярким красным пламенем. Я подошел ближе, но не почувствовал обжигающего жара.

Вокруг суетились люди: как это часто бывает при авариях, быстро собралась толпа зевак. Кто-то снимал происходящее на видео, кто-то просто наблюдал в немом ужасе, а кто-то пытался помочь сотрудникам скорой помощи найти тех, кто мог пострадать.

Мимо пробежал полицейский, и я решил спросить его о случившемся. Однако мой голос прозвучал странно, если не сказать, что он не прозвучал вовсе.

В следующую секунду я увидел, как моё обугленное тело достают из горящей машины.

Воспоминания вихрем закрутились в голове...

Часом ранее

— Стив, пожалуйста, давай вызовем такси! Ты же знаешь, что за руль нельзя садиться пьяным!

— Успокойся, я выпил всего лишь один бокал вина. Да я трезв, как стеклышко! Смотри. — Чтобы доказать свою правоту, Стив покрутился вокруг оси два раза и выпрямился, почти не пошатнувшись.

— Дурак. Я все равно с тобой не поеду. Вон, лучше сяду с Кейт, она-то точно трезвая.

Ужас пронзил моё тело, когда я внезапно осознал, что мёртв. Но как же так? Где обещанные рай или ад? Почему меня не встречает могущественное существо, чтобы подвести итоги моей жизни? Где все ангелы-хранители, о которых нам так много рассказывали взрослые? Почему я до сих пор здесь, в этом мире? Почему я не переродился и не стал кем-то другим?

Вопросы вспыхивали и исчезали в моей голове, словно искры. Я не мог убежать от них, спрятаться, а затем проснуться в мягкой кровати и понять, что всё это лишь сон. Я ущипнул себя за предплечье с такой силой, словно после смерти во мне проснулась невероятная сила. Но я ничего не почувствовал. На коже не осталось следов от пальцев, она даже не покраснела. Это был не сон.

Ужас сменился паникой и неприятным чувством опустошения. Моя Лиззи...

Лиззи!

Мои ноги словно онемели; я попытался бежать, но вместо этого начал парить над землей. Я не чувствовал своего тела, мог лишь видеть и слышать звуки. Я вертел головой в разные стороны, пытаясь отыскать Лиззи, и у меня это получилось.

Она сидела в машине скорой помощи и горько плакала. В этот момент на моих щеках навернулись слезы, и я попытался подбежать к ней, крича:

— Лиззи! Солнышко, я здесь, я жив! Посмотри на меня!

Но она не слышала. Я понял, что мертв. Меня больше нет на земле. Моя рука невольно коснулась головы моей возлюбленной, но... пальцы прошли сквозь неё. Я в ужасе отстранился и впервые внимательно посмотрел на себя. Это был прежний Стив, только полупрозрачный, так что через меня можно было слабо, но видеть любой предмет.

Моё сердце сжалось, если оно ещё было. Я опустился на колени и заплакал. Однако слёзы не текли из моих глаз, и я не издавал ни звука. Со стороны можно было бы подумать, что я просто корчу гримасы. Но на самом деле это был немой крик скорби и осознания неизбежности того, что произошло. От такого крика могло бы саднить горло, но мне уже было всё равно. Я чувствовал, что готов броситься под машину, и она бы всё равно проехала сквозь меня.

Я прикоснулся кончиками пальцев к асфальту, но даже не почувствовал его шероховатую поверхность.

Итак, я могу проходить сквозь людей и предметы.

Постепенно толпа стала редеть, и медицинские работники начали увозить пострадавших, включая меня. Было очень странно и страшно наблюдать за своим телом, которое закатывали в карету скорой помощи на носилках. Лиззи тоже наблюдала за происходящим. Моё сердце разрывалось от боли, и мне хотелось обнять её, нежно поцеловать в лоб, как я обычно это делаю... Делал, чтобы успокоить её и сказать, что всё хорошо, что я жив. Но я мог лишь безмолвно парить рядом, не имея возможности произнести ни слова, чтобы дать Лиззи понять, что я рядом.

Улица опустела. Через пару часов все новостные группы в интернете и телевизионные каналы будут обсуждать это происшествие. Людям интересно читать о таких вещах, пока это не случится с их родными или близкими. Все сочувствуют пострадавшим и их семьям, но о мёртвых никто не задумывается. Ведь нам уже не больно, нас больше нет.