10

Я прос­нулся от­то­го, что на ме­ня кто-то нас­той­чи­во смот­рел. Это та­кое очень неп­ри­ят­ное чувс­тво, ког­да ощу­ща­ешь чей-то очень прис­таль­ный взгляд и не мо­жешь от не­го от­де­лать­ся. Я всег­да не лю­бил, ког­да на ме­ня смот­рят, а сей­час это еще и пу­га­ет, осо­бен­но пос­ле вче­раш­не­го. Но те­перь, к взгля­ду еще до­бав­ля­ет­ся и нас­той­чи­вое при­кос­но­вение к ще­ке. Это­го я уже вы­нес­ти не мо­гу, по­это­му рез­ко от­кры­ваю гла­за и тут же от­ска­киваю к стен­ке.

Шин..

Это этот псих так прис­таль­но на ме­ня смот­рел, а по­том еще и при­кос­нулся. Ощу­щаю, как ме­ня на­чина­ет бить мел­кая дрожь, я всег­да тру­сил, на­ходясь ря­дом с ним, а пос­ле вче­раш­не­го, пос­ле то­го как он прис­та­вил мне нож к гор­лу, а по­том зас­та­вил… я во­об­ще боль­ше не мо­гу вы­носить его об­щес­тва. Это слиш­ком пу­га­ет, он за­меча­ет страх, и улыб­ка рас­цве­та­ет на его нак­ра­шен­ном ли­це. Псих тут же за­бира­ет­ся ко мне на кро­вать, а я лишь плот­нее при­жима­юсь к хо­лод­ной сте­не.

- Ну, че­го ты та­кой хо­лод­ный, ма­лыш? - прит­ворно удив­ля­ет­ся Шин и ле­гонь­ко про­водит сво­ей кос­тля­вой ру­кой по мо­ему ли­цу. Вче­ра я и не за­метил, нас­коль­ко он то­щий. Шин боль­ше на­поми­на­ет ске­лета, не­жели че­лове­ка, те­перь по­нят­но, по­чему на нем так ви­сит да­же нор­маль­ная одеж­да. – Вче­ра ты был ку­да бо­лее по­дат­ли­вым, - шеп­чет Шин у са­мого уха, а по­том про­водит язы­ком по мо­ей ску­ле. Я тут же мор­щусь от неп­ри­ят­ной бо­ли, пос­ледс­твия тво­их уда­ров.

Шин бе­рет ме­ня за под­бо­родок и зас­тавля­ет пос­мотреть се­бе в гла­за, а по­том мед­ленно приб­ли­жа­ет­ся ко мне. Его ды­хание сли­ва­ет­ся с мо­им, а язык об­ли­зыва­ет мои гу­бы. Я не соп­ро­тив­ля­юсь. А за­чем? Худ­шее он уже сде­лал, а что бу­дет те­перь уже не важ­но. Мне нап­ле­вать, что бу­дет даль­ше, но все-та­ки страх силь­ней­ше из че­лове­чес­ких чувств, по­это­му я вздра­гиваю, ког­да его гу­бы нак­ры­ва­ют мои. Но про­дол­же­ния не сле­ду­ет, и я не­уве­рен­но от­кры­ваю гла­за и ви­жу, что ты дер­жишь Ши­на за во­лосы и злоб­но смот­ришь в гла­за.

- Ты что здесь за­был, уб­лю­док? – не­доволь­но ши­пишь ты ему пря­мо в ли­цо, а он тут же об­ли­зыва­ет­ся, за­девая язы­ком твои при­от­кры­тые гу­бы. Ты тут же мор­щишь­ся и от­во­рачи­ва­ешь­ся, а Шин пе­рех­ва­тыва­ет те­бя за под­бо­родок и все же це­лу­ет. Нас­той­чи­во, гру­бо, влас­тно, ты да­же от­пуска­ешь его во­лосы и при­тяги­ва­ешь бли­же, лег­кий стон сры­ва­ет­ся с тво­их губ, ког­да Шин отс­тра­ня­ет­ся и до­воль­но об­ли­зыва­ет свои гу­бы.

- Ты та­кой гру­бый, Ник­ки, - кра­шеный брю­нет про­водит ру­кой по тво­ей ще­ке, а по­том с до­воль­ной ух­мылкой отс­тра­ня­ет­ся и пе­рево­дит взгляд на ме­ня. – В лю­бом слу­чае я при­шел поп­ро­щать­ся с то­бой ма­лыш. Нам бы­ло ве­село этой ночью, на­де­юсь, ско­ро пов­то­рим, - до­воль­но про­гово­рил па­рень, а по­том приб­ли­зил­ся к мо­ему уху и про­шеп­тал: - Но в сле­ду­ющий раз, я дой­ду до кон­ца, и да­же Ник ме­ня не ос­та­новит.

- Ва­ли до­мой, му­сор, - ты опять хва­та­ешь его за во­лосы, но неж­но. Да­же я ви­жу, что ты де­ла­ешь это с не­кой неж­ностью, пусть и по­нят­ной толь­ко вам дво­им. Но на удив­ле­ние, Шин под­ни­ма­ет­ся с кро­вати и вста­ет ря­дом с то­бой, он да­же ни сколь­ко не оби­жа­ет­ся на твое к не­му об­ра­щение, толь­ко ус­ме­ха­ет­ся и все, а по­том про­водит ру­кой по тво­ей гру­ди и, при­под­нявшись, еще раз це­лу­ет. Я толь­ко сей­час за­метил, что Шин ни­же те­бя поч­ти на го­лову. По срав­не­нию с то­бой он на­поми­на­ет бло­ху или му­ху, но от это­го толь­ко ста­новит­ся опас­нее. Как толь­ко ваш по­целуй за­вер­ша­ет­ся, ты рез­ко от­пи­хива­ешь его от се­бя. – Дверь сам най­дешь, - през­ри­тель­но гля­нув на «дру­га» про­из­но­сишь ты, и Шин ода­рив те­бя по­хот­ли­вой ух­мылкой, ухо­дит. И как у те­бя по­луча­ет­ся кон­тро­лиро­вать это­го пси­ха? 

Че­рез па­ру ми­нут, я слы­шу, как зах­лопну­лась вход­ная дверь, и ты тут же пе­ревел взгляд на ме­ня. Твой хо­лод­ный взгляд не вы­ража­ет ни еди­ной эмо­ции, и я тут же от­во­рачи­ва­юсь, тем бо­лее смот­реть те­бе в гла­за, пос­ле вче­раш­не­го, прос­то не­выно­симо. Ведь те­перь ты пол­ностью ме­ня уни­зил, и этот по­зор в тво­ем ли­це бу­дет прес­ле­довать ме­ня всю ос­тавшу­юся жизнь. Но ты не да­ешь мне от­вернуть­ся, бе­решь за под­бо­родок и зас­тавля­ешь пос­мотреть в гла­за, а по­том сам от­во­рачи­ва­ешь ме­ня в сто­рону. Твоя ру­ка за­мира­ет, а по­том от­пуска­ет мой под­бо­родок.

Че­рез па­ру се­кунд я ощу­щаю, как ты паль­ца­ми очер­чи­ва­ешь ли­нию ску­лы, в том мес­те, где на­нес вче­ра удар. Твои паль­цы за­мира­ют на осо­бен­но пос­тра­дав­шем учас­тке, и я мор­щусь, от неп­ри­ят­ной бо­ли.

- Это я сде­лал? – мне ка­жет­ся или твой го­лос зву­чит как-то не­обыч­но, приг­лу­шен­но, что ли. Не­уже­ли чувс­тво ви­ны за­мучи­ло? А то, что ты про­дал ме­ня как шлю­ху сво­ему друж­ку, те­бя не бес­по­ко­ит? Те­бя вол­ну­ет моя пов­режден­ная ще­ка боль­ше, чем изу­вечен­ная ду­ша? Ка­кой же ты все-та­ки ли­цемер­ный уб­лю­док! Ты дер­жишь ру­ку на мо­ей ще­ке, но я про­дол­жаю упор­но мол­чать. Мне не о чем го­ворить с та­ким как ты. Я те­бя не­нави­жу! 

- Мне жаль, - ты еле вы­дав­ли­ва­ешь из се­бя эти скуд­ные из­ви­нения и уби­ра­ешь свою по­ганую ру­ку от мо­его ли­ца. А по­том бе­решь ме­ня за ру­ки и те­перь уже прис­таль­но раз­гля­дыва­ешь их. Ха, а я и не за­метил, что мои ру­ки все в си­няках. Ну, и че­го ты так смот­ришь? Это твой дру­жок вче­ра пос­та­рал­ся, что­бы те­бя раз­влечь!

Я опять ни­чего не от­ве­чаю. За­чем? Что­бы те­бя по­весе­лить? Нет уж! За­думав­шись, я про­пус­каю тот мо­мент, ког­да ты по­да­ешь­ся мне на встре­чу. Ты что, хо­чешь ме­ня об­нять? Пос­ле все­го, что про­изош­ло? Ты что, иди­от?! Или прав­да глаза колит? Нет, я не поз­во­лю те­бе ме­ня жа­леть! Не ус­пел ты прид­ви­нуть­ся дос­та­точ­но близ­ко, как я дер­нулся в сто­рону. Ты все по­нял и за­мер. Че­го ты ждешь? Мо­его раз­ре­шения? Вче­ра оно те­бе яв­но бы­ло не нуж­но!

- Не при­касай­ся ко мне! Ни­ког­да боль­ше не при­касай­ся ко мне! Я те­бя не­нави­жу! - я и сам не за­мечаю, ког­да сры­ва­юсь на крик. Все что я хра­нил в се­бе еще со вче­раш­ней но­чи, выр­ва­лось на­ружу. Те­бя взбе­сила моя ис­те­рика, я за­метил и за­мол­чал. Но, по­давив в се­бе злость, ты бе­решь ме­ня за ру­ку и це­лу­ешь за­пястье, там где кра­су­ет­ся фи­оле­тово-крас­ный си­няк. Ме­ня аж пе­редер­ги­ва­ет от от­вра­щения, и я с яростью вы­рываю свою ру­ку. Я рез­ко вска­киваю и на­мери­ва­юсь уй­ти, но ты хва­та­ешь ме­ня за ру­ку, ко­торую не­дав­но це­ловал и ос­та­нав­ли­ва­ешь. 

- Мо­жешь уда­рить ме­ня, ес­ли те­бе по­лег­ча­ет, - что это? Акт ми­лосер­дия? По­чему в тво­их гла­зах столь­ко бо­ли, это ведь не те­бя вче­ра на­сило­вали два пь­яных уб­людка. Ты от­пуска­ешь мою ру­ку и по­вора­чива­ешь­ся ко мне ще­кой, под­став­ляя под удар. На­до же, ка­кое бла­городс­тво! Ты да­же выб­рал ту ще­ку, по ко­торой ме­ня сам же вче­ра и уда­рил. Но, чес­тно, это не про­из­ве­ло ни­како­го впе­чат­ле­ния. Ты не ис­пы­тал тех уни­жений, что ис­пы­тал я за пос­ледний ме­сяц, а боль ты тер­петь уме­ешь. Но я все же ре­ша­юсь на от­ча­ян­ный шаг и под­хо­жу к те­бе вплот­ную. Рань­ше я бы не пос­мел на­рушить тво­его лич­но­го прос­транс­тва, но пос­ле вче­раш­не­го мне нап­ле­вать на все, а осо­бен­но на свое са­мосох­ра­нение.

- Мне по­лег­ча­ет, ес­ли те­бя зас­та­вят от­со­сать у Ши­на, ко­торый пос­ле за­сунет те­бя па­лец в зад, а по­том еще и двад­цать бак­сов за это да­дут! - про­шипел я с не­навистью, пря­мо те­бе в ли­цо, а по­том гад­ко улыб­нулся. Как это лю­бишь де­лать ты. – А ес­ли чес­тно, то мне по­лег­ча­ет, толь­ко в том слу­чае, ког­да ты заг­нешь­ся от ра­ка или СПИ­Да, ну или сдох­нешь как со­бака в ка­ком-ни­будь тем­ном пе­ре­ул­ке, пос­ле оче­ред­ной пь­ян­ки, - уди­витель­но, но я про­гово­рил каж­дое сло­во с улыб­кой на ли­це, а в за­вер­ше­ние все ре­чи еще и тол­кнул те­бя. Стран­но, но в тво­их гла­зах от­ра­зилась не­кая боль, ког­да я го­ворил эти ужас­ные сло­ва, но она тут же сме­нилась злость, ког­да ты упал на пол. А я, рез­ко раз­вернув­шись, ухо­жу из ком­на­ты, а по­том и из до­ма. 
На ули­це уже поз­дняя осень, а на мне все­го лишь фут­болка и тон­кая ко­жаная кур­тка, ко­торая сов­сем не спа­са­ет от про­низы­ва­юще­го вет­ра. Ну и пусть. Мо­жет, я за­болею и сдох­ну, и все мои му­чения прек­ра­тят­ся! Я да­же хо­чу за­болеть и сдох­нуть, лишь бы боль­ше ни­ког­да те­бя не ви­деть.