Depression

По голове будто стучат молотком, а пустыня раскинулась прямо во рту — самые ужасные последствия выпивки, которые только знает Тэхён. Глаза с трудом открываются, видимо из-за того что опухли до размера яблок от вчерашних слёз. Ким бы и рад ничего не помнить, но такое не забудешь.

Друзья... От врагов к друзьям, которые целуют друг друга до звёзд в глазах и спят вместе в одной кровати, в которой он, кстати, проснулся совершенно один. Объятия чувствовались каждый раз, когда он ненароком просыпался ночью, но сейчас этого нет. В груди неприятно колет, но Ким отгоняет эти ощущения взмахом головы.

Может, оно и к лучшему. Тэхён даст шанс Соджуну и обретёт такую семью, какую и он, и его мама всегда хотели. Женщина не может позволить своему сыну связаться с животными, которые разрушили её семью. И Ким понимает всё отчётливо.

Поэтому его какие-то странные чувства никому не нужны. Засунь их куда подальше, Ким Тэхён, и, если и привязался до такой степени, что хочешь оставаться рядом, просто  стань с волчарой обычными друзьями. Поцелуй ничего не значил, как и то, что омеге в чужих объятиях спать было тепло и уютно.

Как только голова оторвалась от подушки, и парень попытался принять сидячее положение, виски снова кольнуло.

Так вовремя входная дверь открывается, и в квартиру заходит запыханный Чонгук с кучей пакетов. В своей домашней футболке и спортивках он так не похож на того крутого парня, который похож на настоящего байкера из дорам.

Кролику стоило бы стереть эту дурацкую улыбку с лица, пока её не заметили. Но становится слишком поздно, когда их взгляды сталкиваются, и волчье лицо окрашивается грустью.

— Доброе утро, кроля, — Чонгук подходит к кровати вместе со своими свешенными ушками, будто провинился в чём-то, — я проспал и не успел приготовить тебе утренний завтрак.

У Тэхёна становится тяжело на сердце. Внезапная причина грусти клыкастого, который всегда старается сверкать своей беззаботной улыбкой, связана с тем, что он не успел как следует позаботиться о Киме. Тэхён не хочет думать о том, как добр к нему Чонгук всегда, даже до вчерашнего происшествия. Внезапно, омега осознает, что именно он в большинстве случаев вёл себя, как придурок. Становится стыдно за то, что, возможно, волчара всегда относился к нему, как к другу, а Ким тут придумал себе что-то, постоянно скучает и хочет увидеть. Пора бы это прекращать.

— Всё в порядке, клыкастый, мне уже пора идти, — поскорее бы смыться отсюда и закрыться дома, убеждая себя, что чувства к волчаре это лишнее.

Чон же на это высказывание резко поднимает виноватую голову и хмурит брови. Даже уши привстают.

— Ну уж нет, кроля, я не могу оставить своего гостя голодным.

Ситуация становится ещё более неловкой, чем ранее, потому что Ким, как не хотел бы, не в силах отказать волку. Будет ли он ещё большим придурком, если сейчас откажется от щедрого предложения и попытки Чона подружиться? Самобичевание может подождать несколько часов, правильно?

— Ладно, клыкастый, радуй меня своим гостеприимством, — приходится выдавить из себя улыбку.

А Чонгук после его слов даже оживляется чуть-чуть. Старается не замечать чужие грустные глаза, так тщательно скрываемые за улыбкой. Понимает, что причина во вчерашнем вечере, который не скоро забудется, не сотрётся из памяти обоих так быстро. Они дали волю чувствам, отпустили себя, но на их пути друг к другу слишком много трудностей, страхов. Они могут быть рядом, в качестве друзей, потому что привязались. Оба. За такой короткий промежуток поняли, что их мелкие стычки стали какими-то... родными? Слишком громкое слово, но намного ближе к истине, чем другие.

А теперь не могут отвязаться, по крайней мере Чонгук. Думает об этом омеге, даже когда не может быть рядом. Время, которое не появлялся из-за того, что заставили отрабатывать свои вечеринки в компании, тянулось медленно и мучительно. Хотел увидеть, но нужно ли это им обоим? Думал, что ,возможно, отстранившись, забудет ощущение тёплой кожи на кончиках пальцев, чужую язвительность. Но когда вчера услышал звонок поздним вечером, а после увидел имя абонента опешил. Тихий голос на другом конце и последующее острое желание увидеть, успокоить. Тэхён тоже о нём думал... Чонгуку не привидилось. Он радоваться бы должен, но чувствует только тяжесть на сердце. Может утянуть и Кима в пропасть из своих страхов из-за того, что не соответствует ожиданиям, боязни осуждения отца, собственной глупой трусости.

Делать шаги страшно, с другим альфой Тэхёну будет куда лучше.

Но приятное утром сделать хотелось. Извиниться возможно, загладить вину за всё, что было между ними.

Омега перед ним уже брови выгибает от пристального долгого задумчивого взгляда, направленного на себя. И Чонгук понимает, что засмотрелся невольно, мысленно бьёт себе по лбу. Тут же встаёт, направляется на кухню, слыша неуверенные шаги за собой, словно котёнка, который привыкает к новому дому.

— Тебе морковку дать? Похрустишь пока я занят, — чувствует пылающий взгляд, брошенный в спину, и усмехается.

Пора перестать нагнетать. Друзья значит друзья. Сам сказал — нужно держать слово.

Становится легче дышать почему-то. Шутка волка разрядила обстановку и скрасила неловкость. Ким даже благодарен ему за это в какой-то мере, что даже почти пропускает сказанное мимо ушей. Но только почти. Выразить недовольство всё таки нужно, иначе Тэхён перестанет быть Тэхёном.

— Замолчи, клыкастый, иначе не поскуплюсь на мясо и откушу тебе язык.

Бросает, не подумав, и только после понимает, как двухсмысленно это звучит. Будто будет повод добраться до этого самого язвительного языка. Щёки неловко заливаются краской и он беззвучно бьёт себя по ним. Надеется, что Чон не поймёт и не видит, как тот замирает на секунду. Но сразу же продолжает мыть овощи, стараясь не зацикливать на этом и не представлять, как язык побывает в чужом рту.

Пытается завязать разговор, избавиться от минутной заминки, которая смутила обоих. И у него получается, он снова бросает что-то, что злит омегу, а тот отвечает в своей обычной манере.

А дальше завтрак пролетает без особых неловких происшествий. Чонгук готовит что-то пахнущее невероятно аппетитно. Запах мяса долетает до чувствительного носа Тэхёна, заставляя слюнки предательски потечь. А Чон, который видимо внял недавней угрозе и собрался зажарить вкусный стейк, только и рад такой реакции. Смотря через плечо, он ухмыляется и ловит убийственный взгляд в ответ. Уже через двадцать минут на его тарелке красуется будто настоящее произведение искусства и Ким не может не пожелать, чтобы таким было каждое утро.

— Вкусно, — довольное мычание лишь подтверждает его слова, когда он закидывает очередной кусочек в рот.

— Приятного аппетита, кроля.

Атмосфера такая... комфортная...

Они сумели перешагнуть стадию неловкости и это радует. Как самые настоящие друзья, почти как раньше, перекидываются колкостями и поддевают друг друга, и это стало таким привычным для них.
Всё бы и продолжалось замечательно для обоих, если бы на телефон Тэхёна не пришло сообщение, быстро вырвавшее их из собственного мира.

Всё тот же человек, который каждый раз появляется совершенно не вовремя. Может ли Тэхён винить невинного? Но и обращать внимание тоже не хочется. Поэтому он также просто пытается вернуться к предыдущей теме. Кажется они говорили о... точно, неугомонный хвост Чонгука. Ким шуточно указал ему на схожесть с радостной собачёнкой при виде хозяина, на что волк обиженно скрестил руки на груди.

Только вот у Соджуна не получается просчитать твёрдое намерение Тэхёна игнорировать альфу. Почти каждую секунду мобильник жужжит, посылая по столу раздражающую вибрацию. А вместе с ней расстроенные мысли в голову омеги.

Потому что уже в следующий момент Чонгук встаёт из-за стола, окончательно разрушая их утреннюю связь. И Ким бы не должен был так поникнуть из-за этого, но на плечи будто снова опускается тяжкий груз.

В сообщениях огромное количество извинений, просьбы встретиться и поговорить, а также приглашения на свидание, после того, как Соджун приедет из неожиданной командировки. Тэхён отрывается от телефона и смотрит на чужую широкую спину, словно надеясь, что вот сейчас Чонгук отвлечётся от мытья посуды, посмотрит на него и скажет что-то важное. Но такого не происходит, поэтому омега может только тяжело вздохнуть и открыть клавиатуру набора сообщения.

Через пол месяца у него будет свидание, и он определённо даст шанс новым отношениям. Странные мысли о клыкастом не должны помешать ему.

А пока... у него есть время побыть рядом со своим новым другом.

— ♡ —

Соджун приятный.

В этот раз Тэхёну повезло, и мама не подсунула ему очередного сноба или зазнайку. На свидании омега получил букет цветов в извинение, огромное количество комплиментов внешнему виду (конечно, не просто же так он почти весь день крутился у зеркала, в итоге остановив выбор на белых брюках и тонкой рубашке), а только после этого его повели на выставку детского творчества. Ким не может отрицать, что он весьма умилился с такого выбора места. С учётом того, что омега совсем не разбирается в искусстве —современном и прошлом тоже, перспектива посмотреть на рисунки и подделки малышей его захватывала.

— Эта скульптура была сделана девочкой, которая потеряла одну руку в автомобильной аварии, — Соджун рассказывает печальную историю ребёнка, когда они подходят к очередной скульптуре, и с каждым таким рассказом у Тэхёна щемит сердце всё больше.

Альфа подготовился хорошо, потому и экскурсовода нигде не было видно.

На выставке они были одни, вокруг не шныряли люди. Однако, это заставляло Кима чувствовать себя одиноко, даже в присутствии альфы. Должно быть Пак заплатил немалую сумму для того, чтобы оставить их наедине, чтобы впервые взять Кима за руку, обхватив осторожно пальцы, стараясь приблизиться к сердцу ближе. Вот только что-то обязательно преградило бы путь. Как бы он не старался, мысли всегда возвращались к одному клыкастому, который иногда писал ему ненавязчивые смс.

За эти пол месяца они виделись довольно часто, можно сказать почти каждый день. Чонгук снова начал приходить к нему после работы, только теперь их больше не связывало никакое соглашение. А иногда и сидел у барной стойки, отвлекая кролика подколами и шутками. С ним рабочие дни стали не такими мучительными, начальник в присутствии Чона редко позволял себе неприятное вольности. А после вечером, уставший Ким добровольно шёл рядом, до самого побережья, чтобы сесть на мягкий плед и смотреть на воду с Чоном под боком.

Оказалось, что у них и правда много общего. Разговаривать с Чонгуком на разные темы интересно, хотя Тэхён до последнего не верил, что противные хищники могут быть хоть капельку ему интересны. Они оба не любят тяжёлый рок, предпочитая ему спокойную лиричную музыку, в которой слышны вокальные данные. Но и ссорились они довольно часто по разным причинам.

— Сопливые романтические дорамы, серьёзно, клыкастый? — Тэхён тихо посмеивается, потому что точно не ожидал, что вкусы Чонгука настолько специфичны.

— Эй, кроля, многие из них даже интереснее твоих любимых триллеров, — с гордо поднятым подбородком парирует волк, — когда-нибудь я заставлю тебя посмотреть мои любимые.

— Ну уж нет! Ни за что! — Ким крутит головой, выражая полнейшее несогласие, но внутри думает о том, что хотел бы увидеть то, что нравится Чону.

— Это мы ещё посмотрим.

А после щепотка, которая вынуждает Тэхёна истерически верещать и убегать, смеясь, чтобы потом его поймали за талию сильные руки и прыгнули вместе с ним в тёплую воду.

Обсуждения никогда не переходят чёрту, они всё ещё предпочитают скрывать свои проблемы внутри, но теперь стало легче. Рассказы о каких-то мелочах, вроде счастливых ситуаций из детства, сблизили их. Как друзей, конечно же.

Прежняя неловкость ушла, остались взаимные подколы, вот только бешено стучащее сердце при каждом касании никуда не исчезло. Когда волк заботливо заворачивает Тэхёна в плед, чтобы не замёрз под холодным морским ветром или позволяет заснуть на своих коленях, ждёт когда тот немного отдохнёт, а после провожает домой, грудная клетка разрывается. Омега только сейчас замечает, что его чувствительные на тревогу ушки, в компании Чонгука всегда опущены.

Этот паразит цепко схватился за его сердце и не хочет отпускать. Может поэтому ладонь в чужой руке чувствуется так непривычно, так неправильно.

Поздний вечер наступил незаметно за поеданием дорогой ресторанной еды, которую они пошли кушать сразу после выставки, и разговорами с образованным альфой. Тэхён часто улыбался, потому что ему действительно приятна компания Соджуна, но в глубине души понимал, что чего-то не хватает. Признавать что не хочется.

— Спасибо за этот вечер, — голос альфы разбавляет сложившуюся тишину, — мне было приятно провести с тобой время. Прости ещё раз за тот случай. Как я уже и сказал миллион раз, появились проблемы с зарубежными инвесторами.

— Всё в порядке, тебе спасибо, хён, – незамедлительно следует ответ.

Они стоят перед домом Тэхёна после отличного свидания, пока Ким смущенно переваливается с ноги на ногу и не знает куда себя деть. Совершенно не понимает что нужно сказать дальше, как закончить свидание. Не находил бы слов и дальше, если бы не почувствовал касания на подбородке. Его голова, до этого опущенная, с чужой помощью поднимается выше.

— Ч-что ты делаешь, — спрашивает, словно и сам не понимает чего хочет альфа.

— Ты безумно красивый, целый день думал о том, как хочу тебя поцеловать.

Губы Тэхёна выстраиваются в понимающую "О", чем и пользуется Соджун. Захватывает одну губу, лижет её, а после чересчур навязчиво проскальзывает внутрь, с такой скоростью, за которой Ким не поспевает. Глаза так и остаются открытыми, а на талии ощущается крепкое прикосновение, посылающее по коже мурашки, которые не кажутся приятными. Губы целующие его не такие — слишком холодные, слишком липкие и назойливые. Язык бродит по его рту, словно незнакомец, который ворвался в дом, готовый украсть нечто ценное. От альфы напротив исходят искорки страсти, видно, что ему целовать Кима приятно, даже несмотря на то, что ему не отвечают. Омега не чувствует ту сладость, которую испытывал при поцелуе предшествующем, мягкость и осторожность действий тоже. Возможно, этот поцелуй бы ему понравился, если бы мозг не подкидывал картинки других губ на его, вынуждая сравнивать каждое действие.

Руки Тэхёна толкаются в плечи альфы, стараясь отстранить, и получается. Соджун выпускает его, перестаёт сжимать талию, а после и вовсе отходит дальше с какой-то смущённой улыбкой.

— Я скучал по тебе всё эти дни. Спасибо за поцелуй, кажется, я почувствовал тех самых бабочек, — подмигивает, снова становясь милым кроликом, которым он был весь вечер, — Ещё увидимся?

Уходит, так и не дождавшись ответа на вопрос. Оставляет за собой последнее слово, а у Кима на душе какой-то осадок неприятный остаётся.

Только для него эта ситуация кажется неправильной? Видимо так. Тогда что с ним не так? Почему такой приятный альфа, которого он и хотел всю жизнь, сейчас не вяжется с его представлениями о комфорте и безопасности? Почему его тянет к другому, с которым быть не получится? Столько вопросов и так мало ответов.

Тэхён сидит на полу, прислонившись прямо к  входной двери, даже не потрудившись разуться, и мучается от волнующих вопросов. Понимает, что не скучал, был занят не столько работой, сколько компанией волка, и даже не вспоминал почти о кролике. Стыд подкрадывается быстро: мало того, что не думал об альфе так долго, так ещё и поцелуй не понравился и повторять его не хочется.

Звук очередного сообщения, который так хорошо слышится в тишине, вырывает из мыслей. Лёгок на помине. Стоило только вспомнить клыкастого — пришло сообщение от него.

— Выпьем?

Как будто почувствовал, что именно это сейчас бы не помешало, чтобы проветрить голову.

— Соскучился?

Кто такой Тэхён, если не подколит волчару, как они уже оба привыкли?

— Подумал, что лучше сразу встретиться, потому что я уверен, мои пьяные пальцы нажали бы на вызов твоего номера.

Сердце пропускает удар. На лицо ползёт улыбка, и Тэхён быстро пытается стереть её,  хлопая по щекам. В конце то концов, что за реакция на обычное сообщение, Ким Тэхён?
Но эти слова... Возможно, много значат для омеги. Привычка ли это у Чонгука или он, как и кролик, самое важное может сказать только под действием градуса?

Знаете как говорят: " Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке". И Тэхён не может унять дрожь от того, что первое, что Чонгук бы сделал, это позвонил ему.

— Встретимся на пляже.

Тэхён пишет сообщение и предполагает, что разговор завершён, вот только вдогонку прилетает следующие слова.

— Нет, я заберу тебя, уже поздно. Жди дома, я позвоню.

И он ждёт, как самый послушный мальчик, которым он бывает только с родителями, самыми дорогими для него людьми, приезда волка. Заходит в ванную, умывает лицо, пытается смыть со своих губ ощущение чужих. Омега в отражении зеркала выглядит уставшим. Как бы весело сегодня не было, Ким чувствовал тяжесть, а мешки, которые он усиленно пытался скрыть тональником, чтобы не показываться Соджуну в плохом виде, теперь снова видны. У него даже не возникает мысли снова скрыть следы своего состояния, ведь Чонгук не станет осуждать, он уверен. Именно поэтому направляется к шкафу, выбирая свои любимые спортивные штаны и толстовку, в которых будет чувствовать себя уютно.

Уже через несколько минут раздаётся звонок, и Тэхён, даже не удосувившись поднять трубку, сбегает по лестнице вниз, сталкиваясь с каменной, будто стена, грудью волка.

— И кто это из нас ещё соскучился? — знакомый голос и запах успокаивают. За такое недолгое время Чонгук успел поселить в кролике чувство безопасности.

— Если и хочешь обвинить меня в том, что я скучал по тебе больше, сначала, выпусти меня из рук, — за поддевающими словами следует подмигивание.

Чонгук и сам не заметил, что уже минуту держит руки на спине омеги. Хотя отпускать и не хочется, но нужно. Так будет лучше, верно?

— Ладно-ладно, уделал, — старается заглушить неловкость смехом, и Тэхён быстро его в этом поддерживает.

На такое знакомое любимое место, они приходят в тишине. Не такой комфортной, как бывает при других их встречах. Но лишь потому что не время. Сейчас им необходимо собраться с мыслями, а после уединиться, прямо возле их любимого огромного камня, который они случайно обнаружили. Алкоголь быстро развяжет им языки.

— Как всё прошло сегодня с твоим кроликом? — невзначай спрашивает Чонгук, расстилая плед. Тэхён стоит прямо за ним и смотрит как чужой хвост виляет из стороны с сторону.

— Его зовут Соджун, и... — запинается, потому что, а как прошло то? Вроде и хорошо, а вроде и неприятно. Поэтому решает выбрать что-то среднее, — нормально прошло, думаю. Ходили на выставку, а после пили вино в ресторане. Ну ты сам должен знать эти штуки богачей, мистер устраиваю роскошные вечеринки.

Либо шутка не удалась, либо Тэхён как-то его задел, потому что клыкастый не смеётся. Даже его хвост, который до этого энергично вилял прямо у него перед лицом, замедляется. Ким садится на уже разложенный плед, когда Чонгук делает то же самое, и касается плеча альфы.

— Эй, прости, я не хотел тебя обидеть.

Видимо Тэхён снова ненароком поднял запретную тему отца, богатства и всего в этом духе, что постоянно заставляет Чонгука из состояния "я похуист бэдбой" входить в состояние вселенской усталости. В такие моменты Киму больше всего хочется его обнять, а ещё совсем чуточку залезть тому в голову и понять, что происходит.

— Блять, это ты прости, — волчья рука касается той, что на его плече, и снимает её, чтобы после удержать в своих, — я просто немного ушёл в себя, но всё в порядке, — он смеётся, но смех его такой истерический, что даже Тэхён напрягается, — дорогое столетнее вино я, конечно, не прихватил, но у меня есть это, — из внутреннего кармана куртки, которая теперь распахнута,  показывается несколько бутылок пива и одна соджу.

Маска, которую Чонгук надел, ещё секунду назад треснула, а сейчас снова начала восстанавливаться. Но не для Кима, который внезапно понял, что они пришли сюда не просто так. Люди алкоголем хорошую жизнь не запивают.

Поэтому он забирает у волка все бутылки, откладывая куда-то в сторону, и тянет сесть вниз. Коленки быстро проваливаются в сыпучий песок, поэтому падать вот так совсем не больно. Под руками омеги чувствуются напряжённые плечи клыкастого, который смотрит на него с непонимаем и фальшивой улыбкой.

— Что ты..., — начинает было Чон снова паясничать, но Тэхён быстро его перебивает.

— Убери это, — говорит без каких либо шуток, — убери эту чёртову улыбку. Знаешь же, что передо мной натягивать её не нужно. Я всегда тебя выслушаю, — он ободряюще улыбается и думает о том, что его слова не имеют никакого эффекта, потому что на лице напротив всё ещё фальшиво счастливое выражение. Однако, оно исчезает спустя мгновение.

Чонгук больше не улыбается. Наклоняется, чтобы уткнуться головой в плечо Тэхёна и позволить себе обнять его. А Ким и не против, сам притягивает того ближе, даря необходимую сейчас поддержку, даже несмотря на то, что причину не знает вовсе.

Они сидят так минуты две, тихо и почти неподвижно, разве что омега слегка постукивает по волчьей спине. А после они валятся на плед, почти не разрывая объятий. Теперь Чонгук лежит с рукой Тэхёна под шеей, а собственные руки Чона покоятся на  кроличьей талии. Они смотрят друг другу в глаза, а на лицах теперь искренние лёгкие улыбки: на Чонгуковом —благодарная и какая-то по особенному нежная, которая появляется только при взгляде на этого омегу; на Тэхёновом — понимающая. У каждого есть проблемы, но когда рядом есть кто-то с кем можно просто быть рядом, становится куда легче.

— Расскажешь? — наконец, после долгой тишины, осмеливается задать вопрос Тэхён.

А Чонгук понимает, что пора. Открыться хотя бы одному человеку, которому он доверяет целиком и полностью, наконец, поделиться своими чувствами хоть раз.

— Ты знаешь, что я из богатой семьи, — Тэхён кивает. Чон выдыхает и продолжает уже спокойнее, наконец собравшись с мыслями, — а ещё знаешь, что у меня проблемы с отцом. С самого детства меня готовили к тому, что я возглавлю компанию, поэтому даже сейчас я работаю в ней помощником отца. Вот только я этого не хочу, — Ким чувствует, что настало время перейти к более тяжёлой части, по тому как двигаются чужие уши, поэтому придвигается ещё ближе к Чону и тянет руку, принимаясь перебирать волосы и чесать за ухом, — я хочу быть организатором вечеринок. Помнишь, та на которой мы познакомились, — снова кивок и улыбка, когда воспоминания лезут в голову, — надо будет купить тебе булочку, как извинение за то, что я тогда вел себя, как засранец, кстати.

— Просто булочкой ты не отделаешься, невоспитанный клыкастый.

Оба смеются, когда Тэхён бьёт волка кулаком в плечо, а тот театрально хватается за него и хнычет. Однако, как только рука Тэхёна возвращается на макушку Чона, напряжёние снова возобнавляется, как и разговор, а улыбки с лиц исчезают.

— Ту вечеринку организовал именно я. Можешь представить как это не понравилось старому пню, который всегда ограничивал меня в этом, зная что мне это интересно больше бизнеса. В нашей семье, которая вся состоит из чистокровных волков, организация вечеринок это мало того, что не волчье занятие, так ещё и омежье. Да-да, мыслим чёртовыми стереотипами, — подтверждает Чонгук, когда видит как Ким морщится в отвращении, и сжимает омежью талию, будто подзаряжаясь для продолжения рассказа, — но самая главная моя слабость в том, что я никогда не мог ему противостоять. Знаю, что скажи я хоть слово, пострадает компания, а мудак обязательно сорвётся на папу. Он не хочет уходить, как бы я не просил бросить отца наконец, боится разрушить семью, оставить меня и брата. Даже сегодня, в очередной раз, когда я хотел бросить всё, мысли о папе остановили меня. Лучше, если буду страдать я, чем он.

Непрошенные слёзы в конце концов скатываются по щекам, и Тэхён сразу спешит вытереть их. Большой палец по очереди стирает сначала одну, после вторую капельку, пока Чонгук про себя понимает, что счастлив, что смог поделиться именно с этим омегой, который ему так дорог.

Рука Тэхёна так и остаётся лежать на влажной щеке, как напоминание, что вот он здесь, рядом и уходить никуда не собирается.

— Эй, никакой ты не слабак. Дурак? Возможно, но только потому что считаешь себя слабым из-за того, что пытаешься защитить свою семью. Твой отец и правда мудак, но ты не следуешь по его стопам и это прекрасно. Потому что большинство волков, которых встречал я были настоящими уродами, — Ким чувствует под своей ладонью, как щёки альфы двигаются, а после на его губах появляется лёгкая улыбка, — но ты не такой, это я знаю точно. То что ты мне сказал тогда, так ночью, когда мы..., — опять мысли о поцелуи заставляют его краснеть и смущаться, как школьника.

— Поцеловались, — заканчивает за него Чонгук с ухмылкой, хотя глаза всё ещё не забыли недавние слёзы. Этот кролик... его главная радость за всё их время знакомства.

— Да, именно. Ты и сам понимаешь, что никакие мы не друзья, иначе моё сердце бы не билось сейчас так сильно. Ты говорил, что не можешь позаботиться о себе, ладно, это могу сделать я, но чур готовить будешь ты. Только... не бросай меня, прошу.

Тэхён понимает, что ещё чуть-чуть и сам зальёт тут всё слезами, но ощущение мягких губ на своих не даёт этого сделать. Рука Чонгука перемещается за затылок Кима, слегка надавливает, чтобы придвинуть ближе, когда не чувствует сопротивления. Омега отвечает на поцелуй сразу же. Даже когда Чон проводит своим языком по губам, прося разрешения, он позволяет, приоткрывая рот и впуская внутрь. Тэхён и сам не против быть ближе. Когда обнимает Чонгука обеими руками, а одну ногу закидывает на волчье бедро, всё кажется таким естественным, будто это не второй их поцелуй, а двухтысячный. Наконец, всё правильно. Их языки, сплетённые вместе, тела, которые лежат так близко друг к другу, что чувствуется жар, их чувства, разделённые на двоих.

Отрываются они только тогда, когда перестаёт хватать воздуха и губы начинают гореть от долгого поцелуя.

— Теперь секс у нас может быть не только по дружбе?

Этот альфа... невыносимый. Снова получает привычный толчок в плечо и закатанные глаза, на что просто притягивает омегу, кладёт к себе на грудь и зарывается носом в волосы, не забыв, конечно же, запутаться в длинных ушах, чтобы вдохнуть полюбившийся запах.

Когда перед глазами бушующее море, в волосах свистящий тёплый ветер, а в руках такое сокровище, Чонгук понимает... Он хочет первый раз в жизни всерьёз побороться — за себя, за этого омегу, за свою семью настоящую и будущую. Этот маленький вредный кроля, словно зарядка, придаёт ему больше сил и уверенности.

Главное чтобы просто был рядом и держал за руку прямо как сейчас.

Ким же сейчас чувствует так много — бъющееся сердце под своей щекой, руку которая нежно  гладит спину, но прежде всего то, как сердце заполоняют благодарность за доверие, уважение, нежность и... любовь.

Алкоголь, ради которого они пришли сюда, так и остаётся не тронутым, потому что самые главные слова, которые исходят прямиком из глубин души, могут быть произнесены только на свежую трезвую голову, только особенному человеку.