37

Егор

После своеобразной ссоры между нами, я не мог отвести Карнаухову домой просто так. Я упиваюсь самой сутью того, что девчонка может меня ревновать. Пусть она сама еще этого не понимает, но меня уже не по-детски вштырило от ее слов, от выражений ее глаз, мимики и жестов.

Я в нирване, господа!

И ведь перепутать сложно, но Валя сама сплошная загадка, так что, знаю наверняка, я не смогу, а потому что везу её туда, где между нами будем только я, она и целый мир. Московские крыши, имбирный чай с медом и корицей, теплые пледы и нарды, в которые я отчаянно поддаюсь своей девочке. Лишь бы она улыбнулась и хлопала в ладоши. А дальше предлагаю между делом, даже не надеясь, что она согласится:

- Давай играть на интерес?

- П-ф-ф, я не буду исполнять твои глупые желания, – кривится Карнаухова, и я качаю головой.

- Вопросы. Ты мне. Я тебе. Только чур бывает честно и без утайки.

- Боже, Кораблин, я и так рассказала больше, чем кому бы то ни было, - и тут же почти скороговоркой добавила, - но ладно, давай.

И аж глазки заблестели.

- Поехали, – рассмеялся я и начал новую партию.

И вот, наблюдая за скисшим выражением лица Карнауховой.

- Итак, горемычная, - хрустнул я пальцами, - признавайся, съела бы ты то клубничное мороженое, что было в первом классе. Ну, если бы я бы его тебе сунул не в декабре, а, положим, в июле?

- Да, съела бы, - предположила Валька, - но с одним условием.

- Каким? – насторожился я.

- Если бы его дарил не ты, – захихикала и показала мне язык.

Боги, язык исполнял мое тело – это зрелище не для слабонервных. Но, да ладно, Карнауховой можно все! Пусть дурачится.

- Ок, принято. Едем дальше, – и новая партия, в которой победил уже не я.

- Она брюнетка, блондинка, рыжая? – выпалила свой вопрос Валя, и моё сердце забилось как шальное.

- Она? – сделал я вид, что не понимаю, о чем идет речь.

- Твоя зазноба, – прищурилась Карнаухова.

- Ах, это. Блондинка, – ответил я, красноречиво на нее посмотрел и снова расставил фишки на доске для новой партии.

- Эй! Ну, а дальше? – насупилась девчонка, но я только пожал плечами и сделал вид, что полностью лишился ее интереса.

- А дальше отвечу, если ты снова выиграешь, – подмигнул ей и кинул кости.

- Бесстыжий ты, Кораблин и игры у тебя дурацкие, - пробухтела Валька, но все же сделала свой ход.

Правда, вопреки моим ожиданиям, следующий ее вопрос был совсем по другой теме.

- Зачем ты перевелся в этот институт, Егор? – прилегла она на мягкие подушки топчана, на которых мы сидели под полностью открытым куполом.

- Ты кровью пьешь, – честно ответил я, и Карнаухова звонко рассмеялась.

- Очень смешно. А, если честно?

Но от ответа меня спас последний телефонный звонок отца, который в это время уже болел. Чересчур часто начинал давать себе знать, просил встреч или приезжал снова на выходные, предлагал полететь на ноябрьские праздники на море, интересовался все ли у меня хорошо с Валей и будто бы реально за мной переживал. А я думаю, что это не могло. Для меня Владимир Кораблин всегда олицетворял бездушного монстра, который я долгие годы был как будто бельмо на глазу.

И снова с ним говорила Валя, а я суфлировал, да только в этот раз после общения, девчонка психанула и зло откинула от себя трубку.

- Так нельзя, Егор!

- Как так? – ощетинился я, приготовившись увеличить свою точку зрения.

- Вот так! Он же твой отец! Он же любит тебя!

- Ага, Валь,ла. А я-то думал, что этот мужик просто постеснялся выкинуть свое наблюдение за обочиной жизни. Вроде как не комильфо, да? Зато в глаза смотреть мне маленькому и говорить, что я ничтожество – это ничего, сойдет. Так по-твоему? – формально зарычал я, и снова в моей душе проснулся обиженный ребенок.

- Ты мне тоже говорил, что я ничтожество, Егор, - вдруг совершенно спокойно выдала Карнаухова и я вздрогнул.

- Не было такого!

- Было! Из года в год, каждый божий день в школе, я платю тебе только посмотреть в мою сторону. Твои глаза это сказали вместо тебя.

А потом и добила меня.

- Но я, несмотря на всю твою ненависть, нашел же в себе силы общаться с тобой. Хотя ты это ничем не заслужил, Кораблин. А твой отец сам идет к этому, потому что осознал, потому что хочет все исправить, а не потому, что тупо надо, - продолжила она, а я откинул от себя кости и отвернулся, совершенно не зная, чем парировать ее слова.

И с одной стороны она имела чертовски права, но с другой…

Тупо надо…

Да, блин, тупо надо, потому что я сдохну без нее, особенно сейчас, когда почувствовал, что это такое – быть с ней. Теперь это потребность, жизненная необходимость. И, может быть, физически я остаюсь прежним, но внутри превращусь в обглоданный труп. Бездушный и смердящий.

Жесть!

Последнюю партию доиграли без вопросов и лишних слов. Молчали, каждый думал о своем. Валька выиграла, но упорно хранила безмолвие до самого дома. А там, уже лежала в постели, вдруг вернулась ко мне и прошептала.

- Ты же знаешь, что мать моя особенная ко мне никогда не выделялась?

- Теперь знаю, - заметил я в темноте.

- А мой папа ушел из этого мира, так и не подарив мне тепла. Он был болен. Сильно, Егор. И могу ли я победить его в том, что он где-то не оправдал мою надежду?

- Не можешь, – и снова кивок.

- Но я все равно скучаю, знаешь? Не потому, что это прошло, а потому, что никогда ничего у меня не было. Попартской любви. И если бы я могла только на что-то надеяться, но, увы…Тебе же повезло больше. Не отталкивай своего отца, Егор. Прошу тебя. И когда мы снова станем прежними, пожалуйста, подари ему шанс. Всем нужна надежда. Не только ему, но и тебе тоже.

Секунда тишины, и она легонько прикасается к моей ладони пальцами.

Бьет током. Сердце коротит. Сглатываю.

- Обещай мне!

- Обещаю, – шепчу я тихо.

Но не потому что хочу, а потому что это моя Валя просит меня об этом. И я в этот момент люблю ее еще сильнее, ибо никто в этом мире не способен видеть свет там, где его и в помине не было.

Вот бы и во мне она разглядела что-то подобное. Боже, прошу! Умоляю! Позволь этому случиться!

Так и лежим неподвижно, ловя качели сна, пока я не решаюсь сказать нечто важное.

- Ты мой друг, Валя.

Минута тишины, сбитое дыхание. Может мое, а может и нет. И тихий едва уловимый ответ выбивает из меня болезненный вздох.

- А ты мой, Егор.

Блаженно прикрываю глаза и мгновенно улетаю в сны, где больше нет неопределенностей. Там только я и мои желания. Острые, болезненные, где-то и вовсе бесстыдные. Да, мы больше не дети. Я плохой взрослый мальчик, а она хорошая взрослая девочка. И я горю рядом с ней, руки чешутся, в груди ураган и мне так хочется ее испортить…

Что?

Какого черта?

Открываю глаза и в первую секунду даже не понимаю, что происходит, потому что нет сил поверить в то, что реальность вдруг действительно так сурова ко мне в это утро.

Нет, нет, нет!

- Егор, – восторженно тянет, сидящая на кровати Валя, а мне хочется материться и крушить все вокруг.

Потому что я ни хрена не успел. Все чего-то тянул, боялся, перестраховывался. А теперь вот – получи, фашист, гранату!

- Все получилось! – поворачивается она ко мне и улыбается.

А мне хочется сдохнуть, потому меня уже размазало…

Снова в своих телах 😁😌

Актив=глава
___________________________________________

Ставьте ⭐ Пишите комментарий, будет интересно почитать😌💖 Подписывайтесь на канал!💗