Глава 2 «Необычный сосед»

Новая жизнь встретила их сильно потрепанной многоквартирной двухэтажкой. Она казалась, всеми силами своего векового каркаса старалась не умереть, захватив с собой всех жильцов. На фасаде через облупившуюся серо-синюю облицовку выглядывали рыжие кирпичи. Деревянную дверь подъезда, видимо, не меняли с самой постройки дома. Где-то она частично сгнила и осыпалась, а где-то проглядывали дырки, которые можно использовать вместо глазка. С первого взгляда можно было понять, что и окна тоже никто никогда не менял. Во всех, что видели девушки, они были самыми простыми - стеклянными. У кого-то с побелкой, у кого-то без. А чье-то окно и вовсе - было кирпичом заложено.

- Просто скажи мне, что это ошибка и нам не сюда! - зло произнесла Оля и тут же встала, как вкопанная.

- Оль, ну не начинай... Ты же не была внутри, может там не все так плохо? - Тоня выдохнула, от звенящего голоса дочери голова гудела еще больше, словно иглы впивались в мозг.

- Не начинать? - ее голос стал еще громче - Да я еще не начинала! - почти пища.

- Это пипец! Это же тупо сарай! Хотя, че там сарай, бомжатник же какой-то абоссанный! И мне там жить?! МНЕ?! - Оля выкрутила свой драматизм на максимум.

- Девочки, вы к кому? - неожиданно, строгий старческий голос вмешался в их диалог.

Обернувшись, Антонина увидела побитую жизнью лавочку, на которой, бдительными орлицами восседали три приземистые старушки.

- Мы? Мы живем тут... теперь - нерешительно ответила Тоня.

- В какой квартире? - не унималась настороженная бабуля с очень короткими кучерявыми волосами почему-то светло-розового цвета.

- Во второй.

- Хм, ясно, - она немного расслабилась. - Продал-таки Вадька свою халупу! А я-то думала, кому она такая нужная, - с улыбкой произнесла она, обращаясь к своим подругам.

Те одобрительно закачали головами, мол, верно все говоришь.

- Ну так, я ваша соседка по лестничной площадке - Клавдия Никитична. Это соседка из второго подъезда - Самира Амировна, - указала она на подругу слева, смуглую женщину с короткими темными волосами.

- А тут, - Клавдия Никитична обернулась направо, на приземистую старушку с ярко-красной шевелюрой, - сидит Драздраперма Тарасовна. Она соседка Самиры.

- Здравствуйте, - отозвалась та, качнув головой.

- Меня Антониной зовут, - сказала она слегка поклонившись, - А это - моя дочка, Олечка - Оль, поздоровайся, - приветливо лепеча Тоня обернулась на Олю.

- Никакая я им не соседка! И жить тут не собираюсь! - фыркнула она, топнув ногой, а потом с силой кинула сумку с вещами на землю.

- Сейчас папе позвоню, пусть он меня забирает!

- Ну ты опять? Я же уже говорила, что судья оставил тебя под моей опекой. Конечно, ты можешь с папой разговаривать или ездить к нему, но все решили, что жить тебе лучше со мной, - устало в сотый раз повторила Тоня.

- Все?! Кто все?! Кто эти все, покажи мне их! Сто процентов ты сама решила, и сама просила! Я же знаю тебя, вечно ты так! - она хотела было сказать что-то еще, но вместо этого просто рыкнула - Почему меня никто не спросил, где и с КЕМ, - Оля выделила это слово, - Я хочу жить! А хочу я жить в НОРМАЛЬНОЙ квартире, а не в этом бараке села Верхние Залупки! Хочу в школу СВОЮ ходить и со СВОИМИ друзьями общаться!

Антонина, слушая все это, руки ее буквально опускались. Слова резали острыми льдинками по ее любящему сердцу. Она была с Олей всегда с первых минут ее жизни. Все первые шажки, слова и слезки встретила именно она. Не спала ночами, когда резались зубки или были колики. Радовалась вместе первой ложке торта и первому рисунку, хоть он и был маркером на светлом паркете. А что же отец Оли? А он всегда был «слишком занят». Или работал, или, как она узнала многим позже, трахал свою ассистентку. Видимо, там же, на работе. Ночами он никогда не помогал, потому что «рано вставать», а в выходные «так устал, хоть раз отдохнуть дайте». И вот сейчас слушать это... А ведь даже то, что дочка осталась с матерью - это его, Толина, идея. Он настаивал на этом. Дескать, дома почти не бываю, как я с дитем? Да он судью почти умолял. Не нужна ему ни Тоня, ни Оля. И, очевидно, никогда не были. Но сказать это дочке... Ей было не под силу. Слушала упреки, сжав зубы.

А бабули тем временем активно перешёптывались, наблюдая за шоу. Таких драм у них точно еще не было. Обычно в их поселке либо жены пьяных мужей гоняют, либо сцены чьей-то ревности. А тут все прям как по телевизору показывают. Ну просто «Богатые тоже истерят», серия 502. Не хватало только попкорна, ну или семечек на худой конец.

- Эй, пройти дай, - за Олей послышался грубый глубокий голос.

Это был парень лет двадцати, и Тоню немного испугал и ввел в ступор его внешний вид. Да, она слышала про всех неформалов из телевизора. Даже в молодости сама рокеров и байеров видела пару раз. Но с такими ребятками точно не сталкивалась.

Он был выше самой женщины на голову, длинные черные распущенные волосы обрамляли его плечи и доходили до лопаток. Его по кошачьи раскосые темные глаза были подчеркнуты угольно-черными сильно растушеванными тенями, а само лицо чем-то выбелено. Но даже под слоем белого грима был виден небольшой шрам у левой брови. В носу и губе поблескивали колечки пирсинга. А шею украшал кожаный "ошейник" (как назвала его про себя Тоня) с шипами.

Одет он был явно не по погоде, у Тони даже промелькнуло удивление, как ему не жарко под таким-то палящим солнцем. Черная футболка, видимо с изображением какой-то группы, которую она не знала. Сверху черная кожаная жилетка, которая больше походила на косуху без рукавов. Его черные свободные брюки были украшены цепями, и на продырявленных коленях шли ряды крупных английских булавок. И за спиной, да одной ручке парень держал что-то вроде ранца, но треугольного и только с одним отсеком, спереди на нем тоже была какая-то рок-группа.

- Я со стеной говорю? - спокойно, но грозно сказал он, глядя на обомлевшую девочку.

- А?! Да, сейчас, - она совсем было растерялась, забыла о своей истерике и, глядя на незнакомца с разинутым ртом, спешно стала отодвигать свои вещи с его пути.

- ...устроили тут цирк с конями, - еле слышно бурчал он себе под нос, проходя мимо Тони, а затем исчез за дверью подъезда.

- А кто это? - немного шокировано осведомилась у бабуль она.

- А, так это Дамир, сосед ваш сверху. Он же этот, как его, - пыталась вспомнить Клавдия Никитична.

- Сектант? - подсказывала Самира Амировна

- Да не...

- Сатанист? - предложила Драздраперма Тарасовна

- Ох, - махнула рукой Клавдия Никитична, - да не помню, как называется. Нехристь, короче какая-то. Тихий вроде, шумит, пьянки не устраивает. Но я это, - она жестом показала Тоне пригнуться к ней поближе, - все равно мелом себе крестики над входом в квартиру нарисовала. Мало ли, какие ритуалы он там проводить может? Вот от таких тихих всегда жди беды. С теми, кто напьется, а потом баб своих топором гоняет, визжа на весь поселок хуже свиней, все понятно.

- У вас и такое тут бывает?! Ужас! - перебила ее Антонина.

- Ой, да, - бабуля махнула рукой, мол, забей, - Говорю же тебе, за Дамиром ты следи и аккуратна будь! Мало ли что у таких вот в голове творится.

После столкновения с необычным соседом Оля была на редкость тихой и вдумчивой. Она даже спокойно пошла в новую квартиру и стала разбирать, перекладывать свои вещи. Такая перемена настроения дочери Тоню удивила, но показалась крайне полезной. Хоть немного снизило стресс для ее гудящей головы.

Пока дома царила практически тишина, женщина смогла наконец-то нормально осмотреться. Их новое прибежище было крошечным, по сравнению с хоромами Толи. Комнаты всего две, маленькая со шкафом, тумбочкой, рабочим столом и кроватью досталась Оле. А большая, в которой был только раскладной скрипучий диван, какой-то старый, привезенный отцом из гаража, ламповый телевизор и, видевший ни одно поколение жильцов, пустой сервант (видимо, подарок прошлого владельца) стала одновременно и гостиной, и спальней Тони. Кухню тоже комфортно назвать было сложно. Пространства мало, даже одному человеку развернуться будет сложно. У стены белая коробка холодильника (который, видимо, был ровесником самой Тони) и небольшой столик с парой стульев, на нем графин с водой и пара стеклянных стаканов. На противоположной стороне были плита, пара тумбочек и навесных шкафов, обклеенных пленкой под благородное дерево, и металлическая раковина. Открыв полку, Тоня видела коробку с тарелками. Ее, как и большую часть мебели и вещей отец привез из гаража. Что-то он сам докупал, потому что с развода уж слишком мало осталось Антонине. Пусть они и не были достаточно близки, но какую-то ответственность он, видимо, за нее и ощущал. По крайней мере, так казалось самой женщине.

Еще, в ходе осмотра выяснилось, что санузел раздельный. В обоих помещениях были одинаковые белые, потрескавшиеся местами, плитки и на полу, и на стенах. Ванная самая обычная, чугунная, как и батареи. В крохотной ванной-комнате помещается, помимо нее самой, еще и древняя стиральная машинка-малютка (ее точно отец из гаража привез, потому что о ней у Тони остались какие-то смутные воспоминания), навесной шкафчик для мыльно-рыльного и покрашенный в сто слоев белой краски, змеевик. В туалете с трудом помещался сам туалет и все.

Выпив наскоро анальгин, Тоня решила перейти к финальной части своего заселения - набиванию пустых шкафов своими вещами. Одежды у нее не то, чтобы много было. Мама всегда говорила Антониночке, что стиль и мода не так важны, как практичность одежды и аккуратность в ее носке. Поэтому она закупалась редко и выбирала в первую очередь то, что будет служить годами. Иногда ей, правда, хотелось чего-то... Необычного? Другого? Да, не важно. Все равно женщина считала, что не по возрасту ей такое, не по статусу и, вообще, к лицу не подойдет. Поэтому весь ее гардероб смог уместиться на паре полок серванта, в той его части с деревянной, непрозрачной дверкой. Вторую же его часть, ту, что со стеклянной дверкой и зеркалом заняло ее настоящее сокровище - коллекция книг на китайском или о самом Китае.

Тоню нельзя было назвать прямо фанаткой этой удивительной страны. Она никогда не грезила жизнью там. Не пыталась уподобляться ее жителям во внешности, поведении или вкусах. И уж тем более не мечтала заново родиться именно там. Однако, еще с университетских времен что-то в этом необычном крае пленило ее сознание. Изучение такого сложного, но красивого языка, познание столь отличающейся от привычной ей, но в то же время чем-то схожей культуры и обычаев очень быстро из простой части учебы переросли в подобие хобби. Все это вызывало в ней неподдельный, живой интерес. И хоть книги на языке оригинала достать было невероятно сложно, ее единственная и лучшая еще с университетских времен подруга Карина все равно каждый год на Новый год и День рождения дарила их ей. Даже после переезда в столицу она или сама срывалась, или пользовалась почтой, переплачивая огромные деньги.

«Смогу ли я когда-нибудь сделать ей такой же по ценности подарок?», - частенько проскакивало в мыслях Тони, когда она, чуть ли не со слезами на глазах, снимала пленку с новой, все еще пахнущей чернилами книги.

И именно из-за того, насколько Карина с сестринской заботой дорожила Тоней, последняя и не спешила рассказывать ей о всей сложившейся в ее жизни ситуации. С одной стороны, не хотела заставлять ее нервничать и переживать. С другой, не хотела слышать снова «А я же тебе говорила!» и «Толя - первосортный мудак, а ты все не верила и оправдывала его!».

«Вот немного обживусь, успокоюсь, а потом ей и позвоню», - порешила для себя Тоня, аккуратно пропихивая последний томик какой-то китайской романтической драмы в заполненный сервант.

Проверив холодильник, женщина точно убедилась, что он был, что неудивительно, пустым.

«Что же... Стоит прогуляться, до местного магазинчика. Вроде тут недалеко видела, пока ехали. Может, заодно и с местностью познакомлюсь», - подумала она, хотя на самом деле, после всех этих покатушек и раскидывания вещей, хотелось просто лечь и задрать ноги к верху.

Но есть все равно скоро от голода в желудке запоют киты, да и новый скандал от Оли выслушивать ей не хотелось. Наскоро обувшись, Тоня схватила сумку и, выкрикнув, что идет в магазин, скрылась за входной дверью.

Солнце все еще было высоко в небе, а воздух был теплым и сухим. Возможно, если бы они жили еще на пару улиц ближе к пляжу и пристани, то ощущалась бы неприятная влажность и этот тинистый запах реки. Однако, им хоть в чем-то повезло. Жить посередине поселка лучше, слушать постоянный шум большой дороги или ощущать вечную речную сырость.

Тоня спокойно прогуливалась мимо всех этих одноэтажных частных домиков, рассматривая старинные, зачастую неухоженные лепнины на ставнях или прямо под крышей. У кого-то вдоль участка шел покосившийся деревянный заборчик, другие, совершенно не стесняясь, кого-то обтягивали участки прозрачной металлической сеткой, третьи, побогаче, очевидно, жили с высоким, новеньким металлическим профнастилом, а последние лепили ограды из чего придется - кусков старой мебели, каких-то случайных досок и ДСП, и даже кучи дверей. У всех хотя бы кусочком виднелись высокие фруктовые деревья. У пары дворов, покачивая своей могучей зеленью, рос грецкий орех. Груши, а где-то и яблони, своим цветением чем-то напоминали Тоне фотографии сакуры из своих книжек о Китае или фото Японии, книги о которой она тоже с интересом почитывала в университетской библиотеке иногда.

«И когда я в последний раз так любовалась природой?» - пронеслось в голове, и она вдохнула полной грудью этот нагретый воздух, в котором смешалась покошенная у домов сорная трава, нежные весенние цветы и немного пыли лысой сельской дороги.

Головная боль уже не ощущалась.

Незаметно для себя, она уже дошла до магазина. Он был небольшим, особенно по сравнению с сетевым супермаркетом, к которому Тоня успела привыкнуть. Куча полок со всякой всячиной. Пара холодильников для напитков, десертов с другими нежными сладостями, мясных изделий и так далее. Еще была морозилка с мороженым. Было даже немного бытовой химии. У кассы стояла грузного вида женщина с неряшливой темной подводкой вокруг глаз и переосветленными кучерявыми волосами, напоминавшими бичпакет.

- Здравствуйте, - сказала она Тоне, рассматривающей ассортимент.

- Да, здравствуйте, - ответила та, не отвлекаясь.

- Ох, - махнула рукой Клавдия Никитична, - да не помню, как называется. Нехристь, короче какая-то. Тихий вроде, шумит, пьянки не устраивает. Но я это, - она жестом показала Тоне пригнуться к ней поближе, - все равно мелом себе крестики над входом в квартиру нарисовала. Мало ли, какие ритуалы он там проводить может? Вот от таких тихих всегда жди беды. С теми, кто напьется, а потом баб своих топором гоняет, визжа на весь поселок хуже свиней, все понятно.

- У вас и такое тут бывает?! Ужас! - перебила ее Антонина.

- Ой, да, - бабуля махнула рукой, мол, забей, - Говорю же тебе, за Дамиром ты следи и аккуратна будь! Мало ли что у таких вот в голове творится.

После столкновения с необычным соседом Оля была на редкость тихой и вдумчивой. Она даже спокойно пошла в новую квартиру и стала разбирать, перекладывать свои вещи. Такая перемена настроения дочери Тоню удивила, но показалась крайне полезной. Хоть немного снизило стресс для ее гудящей головы.

Пока дома царила практически тишина, женщина смогла наконец-то нормально осмотреться. Их новое прибежище было крошечным, по сравнению с хоромами Толи. Комнаты всего две, маленькая со шкафом, тумбочкой, рабочим столом и кроватью досталась Оле. А большая, в которой был только раскладной скрипучий диван, какой-то старый, привезенный отцом из гаража, ламповый телевизор и, видевший ни одно поколение жильцов, пустой сервант (видимо, подарок прошлого владельца) стала одновременно и гостиной, и спальней Тони. Кухню тоже комфортно назвать было сложно. Пространства мало, даже одному человеку развернуться будет сложно. У стены белая коробка холодильника (который, видимо, был ровесником самой Тони) и небольшой столик с парой стульев, на нем графин с водой и пара стеклянных стаканов. На противоположной стороне были плита, пара тумбочек и навесных шкафов, обклеенных пленкой под благородное дерево, и металлическая раковина. Открыв полку, Тоня видела коробку с тарелками. Ее, как и большую часть мебели и вещей отец привез из гаража. Что-то он сам докупал, потому что с развода уж слишком мало осталось Антонине. Пусть они и не были достаточно близки, но какую-то ответственность он, видимо, за нее и ощущал. По крайней мере, так казалось самой женщине.

Еще, в ходе осмотра выяснилось, что санузел раздельный. В обоих помещениях были одинаковые белые, потрескавшиеся местами, плитки и на полу, и на стенах. Ванная самая обычная, чугунная, как и батареи. В крохотной ванной-комнате помещается, помимо нее самой, еще и древняя стиральная машинка-малютка (ее точно отец из гаража привез, потому что о ней у Тони остались какие-то смутные воспоминания), навесной шкафчик для мыльно-рыльного и покрашенный в сто слоев белой краски, змеевик. В туалете с трудом помещался сам туалет и все.

Выпив наскоро анальгин, Тоня решила перейти к финальной части своего заселения - набиванию пустых шкафов своими вещами. Одежды у нее не то, чтобы много было. Мама всегда говорила Антониночке, что стиль и мода не так важны, как практичность одежды и аккуратность в ее носке. Поэтому она закупалась редко и выбирала в первую очередь то, что будет служить годами. Иногда ей, правда, хотелось чего-то... Необычного? Другого? Да, не важно. Все равно женщина считала, что не по возрасту ей такое, не по статусу и, вообще, к лицу не подойдет. Поэтому весь ее гардероб смог уместиться на паре полок серванта, в той его части с деревянной, непрозрачной дверкой. Вторую же его часть, ту, что со стеклянной дверкой и зеркалом заняло ее настоящее сокровище - коллекция книг на китайском или о самом Китае.

Тоню нельзя было назвать прямо фанаткой этой удивительной страны. Она никогда не грезила жизнью там. Не пыталась уподобляться ее жителям во внешности, поведении или вкусах. И уж тем более не мечтала заново родиться именно там. Однако, еще с университетских времен что-то в этом необычном крае пленило ее сознание. Изучение такого сложного, но красивого языка, познание столь отличающейся от привычной ей, но в то же время чем-то схожей культуры и обычаев очень быстро из простой части учебы переросли в подобие хобби. Все это вызывало в ней неподдельный, живой интерес. И хоть книги на языке оригинала достать было невероятно сложно, ее единственная и лучшая еще с университетских времен подруга Карина все равно каждый год на Новый год и День рождения дарила их ей. Даже после переезда в столицу она или сама срывалась, или пользовалась почтой, переплачивая огромные деньги.

«Смогу ли я когда-нибудь сделать ей такой же по ценности подарок?», - частенько проскакивало в мыслях Тони, когда она, чуть ли не со слезами на глазах, снимала пленку с новой, все еще пахнущей чернилами книги.

И именно из-за того, насколько Карина с сестринской заботой дорожила Тоней, последняя и не спешила рассказывать ей о всей сложившейся в ее жизни ситуации. С одной стороны, не хотела заставлять ее нервничать и переживать. С другой, не хотела слышать снова «А я же тебе говорила!» и «Толя - первосортный мудак, а ты все не верила и оправдывала его!».

«Вот немного обживусь, успокоюсь, а потом ей и позвоню», - порешила для себя Тоня, аккуратно пропихивая последний томик какой-то китайской романтической драмы в заполненный сервант.

Проверив холодильник, женщина точно убедилась, что он был, что неудивительно, пустым.

«Что же... Стоит прогуляться, до местного магазинчика. Вроде тут недалеко видела, пока ехали. Может, заодно и с местностью познакомлюсь», - подумала она, хотя на самом деле, после всех этих покатушек и раскидывания вещей, хотелось просто лечь и задрать ноги к верху.

Но есть все равно скоро от голода в желудке запоют киты, да и новый скандал от Оли выслушивать ей не хотелось. Наскоро обувшись, Тоня схватила сумку и, выкрикнув, что идет в магазин, скрылась за входной дверью.

Солнце все еще было высоко в небе, а воздух был теплым и сухим. Возможно, если бы они жили еще на пару улиц ближе к пляжу и пристани, то ощущалась бы неприятная влажность и этот тинистый запах реки. Однако, им хоть в чем-то повезло. Жить посередине поселка лучше, слушать постоянный шум большой дороги или ощущать вечную речную сырость.

Тоня спокойно прогуливалась мимо всех этих одноэтажных частных домиков, рассматривая старинные, зачастую неухоженные лепнины на ставнях или прямо под крышей. У кого-то вдоль участка шел покосившийся деревянный заборчик, другие, совершенно не стесняясь, кого-то обтягивали участки прозрачной металлической сеткой, третьи, побогаче, очевидно, жили с высоким, новеньким металлическим профнастилом, а последние лепили ограды из чего придется - кусков старой мебели, каких-то случайных досок и ДСП, и даже кучи дверей. У всех хотя бы кусочком виднелись высокие фруктовые деревья. У пары дворов, покачивая своей могучей зеленью, рос грецкий орех. Груши, а где-то и яблони, своим цветением чем-то напоминали Тоне фотографии сакуры из своих книжек о Китае или фото Японии, книги о которой она тоже с интересом почитывала в университетской библиотеке иногда.

«И когда я в последний раз так любовалась природой?» - пронеслось в голове, и она вдохнула полной грудью этот нагретый воздух, в котором смешалась покошенная у домов сорная трава, нежные весенние цветы и немного пыли лысой сельской дороги.

Головная боль уже не ощущалась.

Незаметно для себя, она уже дошла до магазина. Он был небольшим, особенно по сравнению с сетевым супермаркетом, к которому Тоня успела привыкнуть. Куча полок со всякой всячиной. Пара холодильников для напитков, десертов с другими нежными сладостями, мясных изделий и так далее. Еще была морозилка с мороженым. Было даже немного бытовой химии. У кассы стояла грузного вида женщина с неряшливой темной подводкой вокруг глаз и переосветленными кучерявыми волосами, напоминавшими бичпакет.

- Здравствуйте, - сказала она Тоне, рассматривающей ассортимент.

- Да, здравствуйте, - ответила та, не отвлекаясь.

- Что-то конкретное хотите?

- Да нет, осматриваю, что есть просто, - с какой-то смущенной улыбкой Антонина бросила короткий взгляд на кассиршу.

- А вы в гости приехали или что? - полюбопытствовала та, опираясь на стойку перед собой.

- Только сегодня переехали, тут в квартиру неподалеку.

- Ааа, понятно, - призадумалась продавщица.

Нежданно она жестом подозвала Тоню ближе. Та с интересом подошла.

- А вы уже знаете, что там живет, ну этот, юродивый... - полушептала она как-то заговорщиски - культист! В черном весь ходит, с черепушками всякими. А еще лицо красит и даже ногти!

- Ну да, видела уже его, - Тоне стало как-то не по себе от этого диалога, отвечала она неуверенно, теребя в руках ручку сумки.

- И вам не страшно?! - в голосе слышался неподдельный шок.

- Да, ну, он же не сделал ничего, - взгляд Тони метался по полкам от неловкости, не нравилось ей вот так судить человека просто по внешности. - И мы не знакомы фактически, чего мне бояться?

- Да что вы! У ЭТИХ, - выделила она это слово - в голове же у всех черти что! Разве им повод нужен?! Вот просто захочется и бам! Порчу уже навел!

- Так, может он и не колдун, просто одежда такая, - зачем-то она стала за него заступаться.

Видимо, срезонировало это с тем, как мама ее после знакомства, Карину по-разному поносила, а Тоня и слова вставить не могла.

- Да у него же тату есть! А вы знаете, КТО тату делают?

Конечно, все эти стереотипы Антонина тоже слышала. Как раз в том же монологе мамы, да и ранее в ее поучениях.

Она кивнула.

- Вот то-то же! А там еще и это символика какую-то демоническая! Ну точно сатанист какой-то, а может еще и наркоман.

Осуждать человека за глаза, как и продолжать этот моно-диалог ей что-то не хотелось. Да и без этих сплетен ей было чем свою голову занять.

- Простите, пожалуйста, - кротко вставила она, - думаю, я выбрала, что купить хочу. Можно?

- А!? Да, конечно, - встрепенулась продавщица, вспомнив, что сейчас на работе, а не с подружкой подглядывает через забор, как другие живут.

В итоге, Тоня набрала два больших пакета, куда поместились и мясо с курицей, и колбасы с сырами, и какие-то овощи с зеленью и даже разное сладкое, чтобы было с чем чай выпить и перекусить.

- Спасибо больше, - сказала она, доставая пару купюр с монетками из кошелька.

- Да не за что! Меня, кстати, Леной звать. В паре домов отсюда живу, в том, что с красной крышей. Вы, если что, приходите, - она снова перешла на шепот и стала серьезной, - я вам святую воду дам. Так, если понадобится. Сама на крещение набирала.

- А? - сначала непоняла Тоня, которую растили не сильно в религию ударяясь, разве что куличами балуя. - А, да, спасибо большое!

Она кивнула, еще раз шепча благодарности и покинула магазинчик.

Уже через пару минут Тоня поняла, что уж очень сильно переоценила себя и свою грузоподъемность. Ее любимый гипермаркет был буквально в паре шагов от дома. Да и обычно она по многу и не брала, поэтому к тяжестям была непривыкшей. А тут ручки целлофановых пакетов достаточно быстро стали больно врезаться в кожу. Ощущения были, словно они режут, сдавливают и царапают ее. А еще эта сумочка, которая каждый пару шагов норовила упасть с ее плеча. Постоянно приходилось останавливаться, ставить пакеты на землю и, в передышке, поправлять эту клятую ручку. Тоня уже успела покрыться испаренной.

«А я все про фитнес думала, зарядкой заняться, тело укрепить. Вот он где, фитнес», - уже почти у самого подъезда она в очередной раз остановилась отдышаться.

Тоня была уже настолько запыхавшаяся, что в мозгу на репите крутилось «Вот дойду и поставлю их», «Дойти чуть-чуть осталось!». Она буквально ничего вокруг не видела. Нагнувшись в очередной раз, чтобы подхватить несчастные пакеты, она неожиданно смычно врезалась по что-то мягкое и упругое прямо своим лбом. При этом сама женщина, отпружинив, шлепнулась на свою попу.

Пакеты спокойно остались лежать на своем месте.

- Какого хера?! - грозно выкрикнуло неожиданное препятствие.

- Простите! Простите, пожалуйста! - паникующая Тоня вскочила и стала отряхиваться.

- Вы меня че, за жопу пытались схватить? - с огромным удивлением спросил Дамир, тот самый мрачный сосед, который и оказался неожиданным препятствием.

Поняв, в какую часть тела нового знакомого пришелся ее удар, Тоня быстро покрылась пунцовой краской, становясь похоже на человекоподобный помидор.

- Что, Я?! - ее голос даже немного засипел. - Я правда! Я не хотела! Не специально все это! Просто головой вас! Я не видела! Врезалась, пока пакеты, это самое! Они просто тяжелые, я уставшая! И вот..., - воздуха в легких катастрофически не хватало. - боднула... Случайно, я. - тише и спокойнее. - Простите...

Парень смотрел на нее грозно и мрачно, сведя брови к переносице. Тоня чувствовала себя такой мелкой и слабой под его взглядом. Даже несмотря на то, что рост у них был практически одинаковый.

Он шумно глубоко вдохнул. Она, почувствовав в этом какую-то угрозу, вся сжалась, будто готовясь к удару.

Но тут Дамир резко и заливисто рассмеялся.

- Прям головой? Прям туда?

Она подтверждающе кивнула в ответ.

- Ну это капец, конеш. Ладно, проехали, - пробегаясь глазами по собеседнице и ее пакетам, добавил, - Помочь?

- Да не надо, сама я, - помощи хотелось, но воспитание и неумение ее просить и принимать были вдолблены будто в саму личность.

Дамир, хмыкнув, молча подхватил покупки и, не дожидаясь собеседницы, пошел в сторону дома. Тоня даже замешкалась от такого и не сразу поняла, что нужно идти за ним. Только когда сосед снова остановился, очевидно, дожидаясь ее, женщина, почти бегом последовала за ним. Несчастные тонкие ручки впивались в кожзам его черных беспалых перчаток с шипами на костяшках.

«И как не жарко?», - снова подумала Антонина, глядя на них.

Они шли, больше не произнеся ни единого слова. Было слышно только как шуршит целлофан, тяжелые поношенные берцы стучат о сухую землю и ветер шелестит листвой в низкой кроне ближайших деревьев. Тоня чувствовала себя ужасно неловко в этом молчании. Оно тяготило ее, но даже то, как начать разговор она не знала. Да и о чем им говорить? Дамир же выглядел абсолютно комфортно. Видимо, он вообще не ощущал этой повисевшей в воздухе тяжести, которая донимала женщину. В мыслях о том, как было бы лучше начать их общение, Тоня и не заметила, как они вошли в подъезд и даже по лестнице поднялись.

- Эта квартира? - эхом разнесся вопрос, вытащив ее в реальность.

- А?, - огляделась Антонина, понимая, что стоит у своей двери. - Да, она.

Дамир кивнул и, поставив пакеты, развернулся обратно к лестнице вниз.

- С-спасибо, - только и успела неуверенно выговорить Тоня, как парень скрылся на улице за подъездной дверью.

«Он что, пришел сюда только, чтобы мне с покупками помочь?», - удивлялась она, все еще глядя ему в след.