Без названия 3

Глава 3.
Эта любовь
Такая неистовая,
Такая хрупкая
И такая нежная...
Эта любовь
Такая хорошая
И безбрежная,
Как небосвод голубой,
И такая плохая,
Словно погода,
Когда погода бывает плохой...
Эта любовь,
Такая верная,
Радостная и прекрасная...
Эта любовь
Такая несчастная,
Словно ребенок, заблудившийся в глуши,
И такая спокойная,
Словно мужчина, которого ничто не страшит...
Жак Превер, «Эта любовь».
Ему, конечно же, рассказали о том, что значила Чёрная Метка в те дни, когда Вольдеморт ещё творил, что хотел. С точки зрения Гарри это было дурновкусием, лишним эффектом - вывешивать её над домами, где кого-нибудь убили - но Вольдеморт, кажется, искренне любил такие вещи. Это же надо было, например, додуматься до такого вычурного имени, как Вольдеморт, а потом запугать всех так, чтобы его имя вовсе не называли вслух. Какой, спрашивается, смысл? Ограничиться стоило бы чем-нибудь одним - либо вычурностью, либо нагнетением ужаса (ибо если имя всё равно не называют, то какая разница, как оно звучит?).
Миссис Уизли, встретившая их на пороге, была заплакана; в «Ежедневном пророке» успели расписать во всех красках происшествие на чемпионате мира, затмившее, похоже, по своей важности даже сам чемпионат.
Гарри было смешно и грустно; он старался отвлечься разбором вещей, которые миссис Уизли покупала по списку, пока они ошивались на всяких там чемпионатах: учебники, ингредиенты для зелий... а это что такое? Гарри развернул бутылочно-зелёную мантию немного не такого покроя, как обычную.
- Что это?
Фред и Джордж занимались тем же самым, то есть запихивали в сундуки всё, имевшее отношение к учёбе; но поддержали разговор вполне охотно, отвлекшись от своего занятия.
- Это парадная мантия.
- На четвёртом курсе она полагается всем.
- Конечно, кому как повезёт с цветом и фасоном...
- Наверняка будет какой-нибудь бал или что-то в этом роде...
- ...вот туда в ней и придёшь.
- Она была указана в письме...
- ... вот мама и купила. Тебе нравится?
Гарри повертел мантию в руках.
- Нравится, - признал он.
- А теперь открой и другой свёрток, - посоветовал Джордж, интригующе ухмыляясь.
- Какой? А, вот этот... - Гарри зашуршал плотной бумагой, разворачивая непонятный свёрток. - Что это?
- Какие-то одинаковые вопросы ты сегодня задаёшь, Гарри, - хихикнул Фред.
- Это одежда. Мы увидели тебя там, у магглов, во всякой гадости...
- ...и решили, что тебе жизненно необходимо обзавестись нормальным гардеробом.
- Но если бы мы потащили тебя по магазинам, ты бы нас привязал в тёмном переулке и смылся от греха подальше, так что мы сказали маме.
- Примерь-ка. У неё всегда был хороший глазомер, всё должно подойти.
Гарри не стал примерять ни одни из трёх новых пар джинсов, пяти разных футболок и двух рубашек. Теплые вельветовые брюки он тоже оставил без внимания - для них всё равно было бы жарко, если уж на то пошло.
- Зачем?.. Я же говорил, всё нормально...
- Не стесняйся, Гарри, куплено-то всё на твои деньги, - хмыкнул Фред. - Тут ты сам виноват - дал маме куда больше, чем надо на учебники.
Гарри потрясённо разглядывал запас чистых носков, белья и чёрный кожаный ремень с металлической пряжкой в виде раскинувшего крылья феникса.
- А вон в том пакете должны быть разные обувки, - подсказал Джордж. - Носи и не возникай, хорошо? Если тебе всё равно, то нам нет.
- Что бы там ни случилось, мы тебя любим. Запиши на бумажке, что ли, и приклей её к пологу кровати - чтоб не забыть.
У Гарри не было слов, и он мог только так ошарашенно рассматривать узкие стильные чёрные ботинки и белые с жёлтыми полосками лёгкие кроссовки, будто никогда прежде ничего подобного не видел.
* * *
До отъезда в Хогвартс оставалась ещё неделя, и её Гарри мог провести так, как ему хотелось. Дни были солнечные, но не жаркие, а в самый раз, и они чуть ли не сутками пропадали в саду всей компанией - Гарри, Рон, Фред, Джордж, Билл и Чарли. Иногда к ним присоединялись Гермиона и Джинни, но никогда не участвовали в шуточных квиддичных матчах, а только комментировали.
Билл всегда оказывался в одной команде с Гарри, так же, как и Рон. Чарли и близнецы составляли другую команду, но никакой враждебности не было; было только напряжение - между ним, Гарри, и Биллом. Во всяком случае, Гарри так казалось. Очень возможно, что только казалось, и на самом деле Билла где-нибудь в Египте ждёт очаровательная смуглая девушка с вьющимися волосами до лопаток и ярким лаком на длинных миндалевидных ногтях. Всё может быть... но Гарри прикусывал губу каждый раз, когда Билл проносился в сантиметре от него или улыбался - только ему, Гарри, и никому больше. Билл это умел: улыбаться и смотреть на тебя так, словно больше никого рядом не было, а если кто-то и был, то был неважен, как те безликие фигуры, о которых пишется в книгах что-то вроде «Прохожие спешили мимо по своим делам, не поднимая глаз».
На третий день они снова гоняли по саду на мётлах. На этот раз это был не квиддич, а дружеские гонки. Очень быстро отстали Рон и близнецы - мётлы у них были совсем древние. Чарли занесло на повороте, и он заработал, приложившись о дерево, здоровенный синяк под глазом - Билл долго хохотал, утверждая, что все коллеги посчитают это следами бурно проведённого отпуска и будут завидовать чёрной завистью, и просил не сводить, но Чарли был непреклонен и, выйдя из гонки, пошёл в дом, где оставил палочку - чтобы всё-таки свести. Остались двое: Гарри и Билл. Если хоть чем-то материальным Уизли действительно могли гордиться, то это был сад за домом; большой тенистый сад, с высоченными деревьями, сад, за которым в последний раз ухаживал прапрадедушка мистера Уизли. С тех пор всё успело буйно порасти травой и цветами, большую часть которых никто никогда не высаживал; деревья, которых давным-давно не подстригали, раздались во все стороны, и Гарри мог бы без труда спрятаться за среднестатистической здешней веткой, как дистрофик из анекдота за шваброй.

А ещё между этими деревьями был удивительно удобно летать, виляя и выделывая финты. Гарри и Билл с хохотом гонялись друг за другом битых полчаса, периодически меняясь лидерскими позициями, а потом Гарри, в очередной раз засмотревшись на Билла, очень глупо зацепился ступнёй за ветку и мешком свалился прямо под дерево.
Падать оказалось мягко - травы здесь было достаточно, чтобы упасть и с вдвое большей высоты без особых повреждений. Тем не менее, падение вышибло из Гарри дух, потому что сгруппироваться он, как последний раззява, не успел, и первую минуту только лежал, рассеянно моргая, и слушая обеспокоенный голос Билла:
- Гарри, ты в порядке? Гарри, как ты?
Оказалось, что Гарри всё же не совсем в порядке - при падении он умудрился въехать лицом в корень всё того же злопакостного дерева, которому принадлежала коварная ветка, и теперь из уголка разбитой губы текла кровь. Билл осторожно приподнял Гарри с земли и пристроил его голову у себя на плече.
- Всё в порядке, я не ушибся, - по идее, раз всё было в порядке, нужно было бы слезть с поддерживавших рук, но Гарри было слишком хорошо, слишком уютно, слишком спокойно, чтобы так поступить.
- Вот и отлично, - Билл зачем-то крепче прижал Гарри к себе. - Слушай, ты вырос...
- К чему ты это?
- Просто до этого лета я тебя видел только на фотографиях, - Билл рассмеялся. - Причём на тех, где ты годовалый младенец, ещё тех времён, когда Сам-Знаешь-Кто только-только исчез. Так что не ожидал увидеть такого.
Гарри рассмеялся в ответ, беззаботно и дразняще.
- Какого - «такого»?
- Такого красивого, - очень убедительно сказал Билл, чем начисто отбил Гарри всю охоту смеяться.
- Ты... серьёзно? - Гарри поднял голову с плеча Билла и посмотрел прямо в прозрачные серо-зелёные глаза.
- Более чем, - Билл улыбнулся и осторожно слизнул кончиком языка лениво ползшую по подбородку Гарри струйку крови.
Гарри закрыл глаза и нежно коснулся губами скулы Билла - кожа там была нежной и слегка пахла чем-то мужским, вроде лосьона после бритья. Билл перехватил инициативу, целуя Гарри в губы.
Билл вёл, и Гарри оставалось только подчиняться, раскрываясь навстречу - тем более охотно, что Билл был мучительно нежен и деликатен; сделай Гарри хотя бы одно поползновение отстраниться и отказаться от всего, что Билл мог ему предложить, никаких препятствий не встретилось бы. Но Гарри только прижимался к Биллу теснее, стискивая его плечи под белой футболкой с эпатажной надписью «Losers suck, winners pay» так, что пальцы, все в царапинах и пятнах травяного сока, сливались с этой футболкой по цвету - только тёмные травяные пятна выделялись прихотливым узором.
Кто сказал, что он не может позволить себе немного тепла и нежности? В уставе Хогвартса и Уголовном кодексе это вряд ли записано... хотя раз ему только четырнадцать, то в кодексе как раз и записано... но Билла, вроде бы, ничуть не беспокоили подобные нюансы, да и Гарри весьма сомневался, можно ли назвать это совращением малолетнего, не покривив душой до такой степени, что та, бедная, скрутилась бы в ленту Мёбиуса.
На траве было мягко лежать даже без одежды - без новых джинсов, футболки и кроссовок, которые ещё не успели истрепаться; миссис Уизли и вправду угадала размер в точности, кроссовки были по ноге, а одежда облегала тело, не стесняя движений. Хотя совсем без одежды, разумеется, свобода движений была просто пронзительной.
Чудная трава.
Билл скользил губами по телу Гарри; поцелуи были невесомыми, а касания языка - нарочито сильными, с нажимом. Контраст сводил с ума, заставлял выгибаться, просить, бессвязно стонать... губы Билла обхватили член Гарри. Горячая влажность, движения ловкого языка - такие же медленные, нежные, мучительные... Гарри погрузил руку в густые длинные рыжие волосы, растрепав аккуратный конский хвост, и притянул к себе ближе. Билл не противился, принимая в себя Гарри так глубоко, как мог.
Когда палец Билла начал осторожно, чтобы не причинить ни малейшей боли, протискиваться через кольцо мышц, Гарри напрягся. Он помнил прошлый раз - боль, страх, грубое вторжение, темноту - снаружи, под веками.
Но сейчас было светло, и деревья успокаивающе шумели, и на светло-синем, как скол кремня, небе, не было ни облачка; и никакой боли тоже не было. Гарри выгнулся, проталкиваясь в самое горло Билла, и сдавленно всхлипнул, когда перед глазами замелькали звёзды - кайф, невыразимый, долгий, бешеный кайф, перебивший Гарри дыхание. В нём было уже три пальца, и Гарри даже не заметил, когда они там появились.
- Ты уверен? - Билл захватил губами мочку Гарри, и последнему стало совершенно всё равно, уверен он там в чём-то или нет, лишь бы Билл сделал так ещё раз.
- Да, - выдохнул Гарри сквозь зубы.
«Не сейчас - значит, никогда».
- Пожалуйста...
Билл лизнул нежное местечко под ухом Гарри - там обычно чешут кошек - и аккуратно развёл его колени в сторону. Сильные руки приподняли бёдра Гарри; очень хотелось зажмуриться, а ещё лучше, оттолкнуть Билла и убежать - боль, боль, боль, паника; доверие, любовь крошатся осколками и ранят... Гарри заставил себя смотреть на небо. Только на небо. На свет, на чистоту, на спокойствие. И запоминать, как это бывает: нежно. Без боли. До слёз нежно, и Гарри всё-таки заплакал, позволяя той ночи в доме Мартина вытекать из него горьким субстратом - пусть все остальные думают, что это просто слёзы; Гарри знал, что это уходят кошмары, стекают на траву и частью впитываются в землю, частью оседают росой. Боль перегорала, страх таял - оказывается, он сидел в груди огромной ледяной глыбой и хотел заморозить изнутри, но Гарри ухитрился его обмануть, вот так-то.
Тепло в груди разрасталось, превращалось в жар - сначала приятный, а потом жгучий. Билл согнул Гарри почти пополам, обнимая, крепко прижимая к себе и целуя лоб, виски, щёки, пересохшие губы, шепча, какой Гарри красивый, какой замечательный, какой притягательный, как будто в нём горит огонь, и все летят на этот огонь, все, кто видит его глаза, губы, волосы; какой он хрупкий, как хочется его защитить от всего, что только может угрожать, какой он сладкий, самый лучший, самый-самый...
Гарри застонал в голос и вжался в Билла напряжённым членом, нывшим, требовавшим внимания; одного касания было достаточно, чтобы Гарри с громким криком выплеснулся на их тела и траву вокруг, смятую, придавленную их телами - шумевшие над головами ветки дерева замедлили своё движение, звуки распались на множество отдельных мелких-мелких фрагментов, на которые, наверно, в обычном состоянии никогда не разделить птичье пение или шелест листвы, и каждая клеточка Гарри взлетала к седьмым небесам, чтобы вернуться полной ленивой неги и обжигающего удовольствия одновременно. Билл двинул бёдрами ещё пару раз, входя в Гарри до предела, и тихо, сдавленно застонал, расслабляясь.
Какое-то время они молча сидели в обнимку под деревом, голые, в сперме, потные и абсолютно счастливые.
- Гарри, Билл, ау! - Рон, похоже, бродил по саду в их поисках. - Обед сейчас будет, вы где там пропадаете?
Они успели вовремя одеться; Билл очистил обоих заклинанием, но запах всё ещё висел в воздухе и льнул к их телам, дискомфорт в растянутых мышцах заметно влиял на до того беспроблемную походку Гарри, глаза Билла были всё ещё слегка затуманены дымкой оргазма, и Гарри был уверен, что ничего не поняли миссис и мистер Уизли и Джинни (хотя насчёт последней у Гарри тоже имелись некоторые сомнения), а остальным всё было ясно, но они тактично промолчали и сделали вид, что Гарри и Билл исключительно катались на мётлах и ничем больше не занимались (ну-у, хотя если понимать слово метла в том смысле, что обычно используется в пошлых анекдотах...). Разве что близнецы помимо того, что были тактичны, при виде любителей гонок на мётлах прямо-таки расцвели. Гарри заподозрил, что они действительно рады за него и Билла, но спрашивать напрямик не решился, а Фред и Джордж тем более не собирались заводить разговора на эту тему.
Всю эту неделю мистер Уизли и Перси пропадали на работе с утра до вечера; приходили бледные, усталые и измученные.
- Вы не представляете, какой у нас там кошмар, - повествовал за ужином Перси с усталой улыбкой умудренного жизненным опытом старика. - К нам каждым день приходят Вопиллеры, и часть времени мы вынуждены тушить пожары вместо того, чтобы заниматься делом.
- А зачем они шлют вам Вопиллеры? - не поняла Джинни.
- Требуют компенсации за пострадавшее на матче имущество, - объяснил Перси. - Как будто это Министерство устроило этот отвратительный демарш остатков последователей Сами-Знаете-Кого!
- Ну, надо же людям на кого-то свалить все шишки, - разумно заметил Рон. - Так что наберись терпения, Персик.
Перси насупился и принялся без энтузиазма ковырять цветную капусту на своей тарелке. Мистер Уизли явился через десять минут; под глазами у него залегли тёмные круги.
- Доигрались, - сказал он мрачно вместо приветствия, усаживаясь за стол. - Рита Скитер копала всё это время и выяснила наконец что-то о пропаже Берты Джоркинс.
На лицах окружающих отразилось недоумение.
- Это сотрудница Министерства, - пояснил мистер Уизли. - Она уже давно пропала, уехала в отпуск куда-то в Албанию и не вернулась. Я всё говорил Краучу, что пора отправлять кого-нибудь на её поиски, но все были так заняты с чемпионатом... теперь на Министерство выльется очередной ушат де...
- Артур, здесь дети! - предостерегающе напомнила миссис Уизли.
- Ах, да, - спохватился мистер Уизли. - И Краучу ещё повезло, что Скитер ничего не пронюхала о Винки. Какой скандал был бы: домовой эльф работника министерства пойман с палочкой, создавшей Чёрную Метку!
Мистер Уизли сердито замолчал и принялся есть, надёжно испортив настроение всем остальным.
Гарри встал из-за стола - ему не хотелось вместе со всеми сидеть и печалиться о том, что напишет в «Пророк» какая-то там Скитер; он искренне считал, что проблемы Министерства - это проблемы Министерства, и его они беспокоить не должны.
- Гарри, куда ты? - бдительно осведомилась миссис Уизли. - Через пятнадцать минут я принесу десерт...
- Спасибо, миссис Уизли, я сыт, - Гарри старательно растянул губы в улыбке. - Пойду соберу вещи, завтра в Хогвартс.
- Конечно, дорогой, иди, - уступила миссис Уизли; она никогда не могла устоять, если ей демонстрировали разумное поведение и правильные поступки. На притворство Гарри был горазд, да этого умения и не требовалось много, чтобы воздействовать на миссис Уизли. С Дурслями было куда как сложнее, потому что те знали: от его поведения в нём ничего не изменится, он был, есть и будет «ненормальным». Среди волшебников быть с виду хорошим мальчиком было много проще. Десять минут Гарри и вправду потратил на ревизию сундука; но поскольку всё было тщательно уложено туда ещё позавчера вечером, ему оставалось только убедиться, что флакончики с ингредиентами для зелий не разобьются при транспортировке, что рубашки сложены более-менее аккуратно, и ни одна книга не завалялась в углу комнаты, перепутавшись с учебниками Фреда и Джорджа. Близнецы, как обычно, намеревались собираться в последний момент, называя это «высокой наукой раздолбайства»; Гарри же полагал эту их манеру жить совершенно очаровательным особым видом искусства, но сам так поступать не собирался - его нервировало, когда не было предусмотрено то, что могло быть предусмотрено; жизнь в Слизерине научила его тщательной проработке всех действий.

В саду было уже темно; всё казалось чёрным, листья, стволы, трава, земля, сам Гарри - увидеть собственную ладонь можно было, только поднеся её к лицу вплотную.
- Гарри, ты здесь?
Гарри зажёг на ладони огонёк.
- Без палочки? - с одобрением отметил Билл, садясь рядом и обнимая Гарри за плечи. - Молодец...
- Это само собой получается, - Гарри не стал гасить дрожащий комок света, потому что он отбрасывал на волосы Билла причудливые блики. - Почти как дышать.
- Но не у всех же, не так ли? - Билл улыбнулся и запрокинул голову, глядя куда-то в небо. - Хотел бы я в этом году снова учиться в Хогвартсе...
- Почему?
- Этот год обещает быть очень интересным, - мечтательно поведал Билл, не сделав ситуацию более понятной. - Может, я даже выберу время и приеду посмотреть на это...
- Посмотреть на что? - настойчиво напомнил Гарри о своём присутствии.
- Это «секретная информация, не подлежащая разглашению вплоть до специального решения министерства», - Билл узнаваемо спародировал интонации Перси. - Да ты скоро сам узнаешь...
- И для этого ты сидишь и дразнишь меня, да? - Гарри скорчил рожицу. - Только чтобы сказать, что, хоть и заинтриговал до предела, рассказать ничего не можешь?
- Конечно, - Билл ухмыльнулся.
Не раздумывая, Гарри накрыл губами эту ухмылку; губы Билла были тёплыми и на вкус - как чай с корицей - успокаивающе, уютно, вкусно. Билл зарыл пальцы в густые перепутанные пряди на затылке Гарри и притянул его поближе, углубляя поцелуй; для удобства Гарри поменял диспозицию, оседлав бёдра Билла. Тепло проникало сквозь тонкую ткань джинсов, и Гарри казалось, что они с Биллом сливаются в единое существо с общим теплом, одним на двоих, с жадными губами и блестящими глазами, четырёхногое, четырёхрукое и счастливое до одурения. В довершение романтической сцены где-то на заднем плане зачирикала какая-то птичка, которой отчего-то не спалось в гнезде; не соловей, ну да и так сойдёт - дарёному коню в разные места не смотрят.
- Ну а всё-таки? - Гарри прислонился лбом ко лбу Билла, пытаясь отдышаться. - Что такое будет в Хогвартсе в этом году?
- Ты из меня верёвки вьёшь, - заметил Билл так удовлетворённо, будто как раз об этом ему всю жизнь и мечталось. - Ладно... только смотри никому не проболтайся.
- Могила! - поклялся Гарри.
- В этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трёх Волшебников.
- А это что?
- Это традиция. Семьсот лет назад директора Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона - тогда это были единственные волшебные школы на всю европейскую цивилизацию - решили проводить раз в пять лет нечто вроде дружеского состязания между учениками. Ну ты знаешь, вся эта тема о взаимопонимании между молодым поколением волшебников разных национальностей, налаживании контактов и прочем. Три чемпиона, которых выбирала такая специальная шняга, Кубок Огня, выполняли три задания. И всё шло отлично, пока Турнир не решили прикрыть из-за высокого уровня смертности. Задания разные бывали...
- А почему сейчас решили возродить?
- Его несколько веков пытались возродить, но ничего толком не выходило. Вот сейчас решили попробовать снова. Приз сделали - тысячу галлеонов. Ввели новые правила, чтобы никто не умер, не дай Мерлин. Например, нельзя подавать заявку на участие в Турнире тем, кому ещё нет семнадцати.
В последних словах Билла содержался явный намёк на то, чтобы Гарри не совал свой нос в смертельные опасности; Гарри скептически приподнял уголок губ. Опасностей ему и безо всяких замшелых турниров хватало.
- Не буду я подавать никаких заявок, что мне, делать нечего. Галлеоны у меня есть, семнадцати мне нет...
- Ты удивительно прагматичен, - заметил Билл.
- Хочешь жить - умей вертеться, - парировал Гарри.
- То-то ты так ёрзаешь, - съязвил Билл.
- Я по другой причине ёрзаю, не для того, чтоб выжить.
- Это по какой же?
- А вот угадай...
Они целовались под деревом в полной темноте - огонёк Гарри давно погасил, чтобы не мешал - не видя лиц друг друга, не видя ничего вокруг в непроглядном мраке, какой можно увидеть, пожалуй, ещё только в чернильнице. Познавать друг друга на ощупь, угадывать повороты головы по дыханию, искать наугад кончиками пальцев и припухшими губами чувствительные точки, скользить пальцами по шёлку волос, по бархату кожи, не зная толком, на что наткнёшься в следующую секунду, закрывать и открывать глаза, и убеждаться в том, что нет никакой разницы... так волнующе, так кружит голову, так здорово...
- Гарри? Билл? Мама беспокоится, все уже спать собираются, а вас нет, - Чарли неожиданно оказался рядом; в руке у него была палочка с холодным белым огоньком на конце.
- Что с нами может случиться? - удивился Билл. - Маньяков в нашем саду, кажется, никогда не водилось, а гномы нам не страшны...
- Она решила почему-то, что вам могло прийти в голову погоняться напоследок на мётлах в этой темени, - объяснил Чарли; он вёл себя так непринуждённо, будто каждый божий день заставал брата под деревьями в компании несовершеннолетних мальчиков. - Вы ведь все дни только этим занимались...
Гарри покраснел; Чарли значительно преувеличивал, злонамеренно подкалывая обоих. И, между прочим, большую часть времени, которое они проводили в саду вдвоём, они действительно летали! И всего несколько раз занимались любовью...
- Вдруг вы разобьётесь? - продолжал Чарли с совершенно невинным видом. - Вот меня и отправили найти вас и вразумить. Ну так как, вразумление требуется?
- Пожалуй, обойдёмся, - хмыкнул Билл, с явным сожалением размыкая руки - Гарри смог соскользнуть с его колен и встать, отряхивая с джинсов налипшие травинки.
- Вот и отлично, - заключил Чарли. - Всё в порядке, значит? Лбов не расшибли?
Билл фыркнул.
- А сам как думаешь?
- Я думаю, что Гарри пора спать, - уклончиво отозвался Чарли.
Гарри закатил глаза и первым пошёл к дому.