Подкол.

Утро в Хогвартсе началось шумно, как всегда: кто-то опаздывал на занятия, кто-то тащил учебники, кто-то доглатывал куски тоста прямо на ходу. Но за столом Гриффиндора царило особое настроение — разговоры шли не о домашнем задании или предстоящей тренировке, а о совсем другом.

— Ты это видела? — Джинни первой наклонилась к Изабель, её глаза блестели. — У Малфоя губы... ну, ты понимаешь.

Изабель чуть не подавилась соком и уставилась на Джинни.
— Ч-что?

— Вот именно! — подхватил Рон, с набитым ртом размахивая вилкой. — Они красные и... ну, такие, как после... — он замялся, посмотрел на Гермиону и смутился. — Ну, в общем, ты понимаешь.

Гермиона вздохнула, но и сама бросала взгляды к столу Слизерина.
— Похоже, он действительно... был занят этой ночью.

— Вопрос в том, — Гарри нахмурился, глядя поверх очков, — с кем.

Все трое дружно уставились на Изабель.

Она вздрогнула, почувствовав, как кровь прилила к щекам.
— Почему вы так на меня смотрите?

— Потому что ты — новенькая, — спокойно сказала Гермиона. — А Малфой не сводит с тебя глаз с самого Сортировочного.

— Да ну! — Изабель вскочила, но тут же снова села, заметив любопытные взгляды других студентов. — Это абсурд. Я... я не имею к этому никакого отношения!

Рон хмыкнул.
— Конечно-конечно. А он просто так случайно сидит с таким видом, будто только что с кем-то целовался полночь напролёт.

Изабель так резко уткнулась в тарелку, что кашка плеснула по краям.

После завтрака она попыталась сбежать в библиотеку, чтобы хоть как-то прийти в себя, но коридоры Хогвартса как будто сговорились против неё. За каждым углом попадались знакомые лица, слышались перешёптывания, а у лестницы кто-то даже спросил: «Слышала, Малфой с кем-то мутит?».

Изабель ускорила шаги. И как назло, именно в этот момент из-за угла вышел он.
Драко.
Он шёл медленно, руки в карманах, мантия колыхалась при каждом шаге. Увидев её, губы тронула ленивая усмешка.

— Bonjour, мадемуазель, — протянул он с нарочито французским акцентом, от которого у неё тут же задёргался глаз. — Как спалось?

— Прекрасно, спасибо, — холодно бросила Изабель, пытаясь пройти мимо.

Но он преградил дорогу, чуть наклонившись вперёд. Его глаза скользнули вниз — к её губам, и он усмехнулся.

— Знаешь, сегодня утром многие обсуждали мои... скажем так, «подозрительно красные губы».

Изабель вспыхнула.
— Это не имеет ко мне никакого отношения!

— Ах да? — он прищурился. — А я думал, француженка что-то знает. В конце концов, кто-то же приложил к этому руку. Или губы.

— Малфой! — прошипела она, толкая его в грудь. — Ты отвратителен!

Он легко поймал её руку и, прежде чем она успела вырваться, прошептал так близко, что его дыхание обожгло её ухо:
— Ты так бурно защищаешься, де Вилльер, что это уже становится подозрительным.

Она вырвала ладонь и отступила. Сердце колотилось, губы всё ещё горели от воспоминаний о той ночи.

— Ты... ты невозможный! — выкрикнула она и почти бегом бросилась по коридору.

Драко остался стоять, усмехнувшись.
— И всё-таки... — пробормотал он, глядя ей вслед. — Она смотрит на меня слишком часто, чтобы отрицать.

Весь день Изабель пыталась не встречаться с ним глазами, но чем сильнее она старалась, тем чаще ловила его взгляд. И каждый раз в уголках его губ появлялась та самая усмешка — лёгкая, насмешливая, но с искрой, от которой её бросало то в жар, то в дрожь.

А вечером, уже в Гриффиндорской гостиной, Джинни снова подскочила к ней и шёпотом спросила:
— Ну, признавайся. Это правда был он?

Изабель закрыла лицо руками и простонала:
— О, Мерлин, спасите меня...