Предисловие

         15 лет назад

      В нашей семье есть очень глупая традиция — только что родившую женщину вместе с младенцем отвозят в поле. 

Женщина встает посередине поля, и к ней приходит, как бы сказать, о! озарение — имя для младенца. Вот и я сейчас стою, ну, как стою, пытаюсь стоять. У меня все болит, и на руках маленький комочек счастья, моя девочка. У нее пока «молочные» глазки, но уже скоро ее глазки станут насыщенного красного цвета.

«Марика».

— Что? — я оглянулась, но вокруг никого не было.

«Назови ее Марика. Марика значит "Дитя леса"».

— Кто ты?

«Оглянись».

    Я резко повернулась. Передо мной стояла огромная белая волчица с белоснежными крыльями. Они были слишком велики даже для нее, часть ее перьев лежала на земле. 

Мир замер.

Я повторила свой вопрос:

— Кто ты?

Волчица повернула голову на луну и в моей голове зазвучал голос:

«Я твой предок. Вы называете меня праматерью. Через несколько лет ты придешь ко мне вновь. И мир для Симуранов изменится, выживут только твои дети. Готовь свою дочь, ей придется бежать со щенком в зубах. Никому не рассказывай о том, что я тебе сказала. Ничто уже не изменишь, лучше помоги ей. Научи ее всему, что ты и твоя пара знаете, ей пригодится».

—  А как же Олек? Ему я могу рассказать?

«Можешь».

Она величественно кивнула.

«Тяжелую ношу лучше нести вдвоем, у тебя хороший муж, я помню его еще волчонком. Ему не сиделось в свой первый день жизни. Он обернулся прямо у матери на руках и кинулся ко мне».

      Тут я почувствовала, как моя девочка зарычала. Посмотрев на Марику, я удивилась. Я так заслушалась Праматерь, что не заметила как дочь обернулась, и сейчас этот крылатый волчонок рычал на волчицу.

«Отпусти ее».

       Я тихонько присела на колени, и Марика, расправив крылышки, рванула на нее. Праматерь опустила голову и Марика врезалась в ее голову.

«Шустрая какая. Олек был таким же».

       Я чувствовала в ее голосе восхищение. И сама начинала гордится еще маленькой, но уже такой взрослой волчицей. Но тут вспомнились слова Праматери.

«Не грусти, ты еще увидишь как твоя дочь вырастет и родит своих щенков».

— Но как? — удивилась я.

«К ней, когда она родит, мы придем вместе, и у вас будет немного времени поговорить друг с другом».

— Спасибо! — по моим щекам текли слезы, но я улыбалась, зная, что смогу с ней увидеться.

«Мне пора! К тому же она устала и засыпает. Прощай, Ханако».

       Пока я брала Марику и решила простится, Праматери уже и след простыл.

— Ханна! — я обернулась и увидела Олека бегущего к нам.

— Олек! — он аккуратно обнял нас.

— Ну, как все прошло?

— Замечательно! — я улыбалась смотря на волнующегося мужа, и прошептала. — Марика!

— Ма-ри-ка! — он повторил за мной ее имя, словно смакуя. — Мне нравится!

— Представляешь, эта маленькая защитница уже обернулась и чуть не покусала Праматерь.

     Он сдавлено хохотнул, а после и вовсе расхохотался, из-за чего проснулась и заворочалась Марика. Я и оглянуться не успела, как она укусила Олека, а он еще больше захохотал. Взял ее на руки:

— Это точно моя дочь!

Я возмущенно зашипела:

— Ты еще сомневаешься?

— Не шипи! — он ласково поцеловал меня в нос, и я тяжело вздохнула. Он невозможен! — Не вздыхай так тяжело, ты же прекрасно знаешь, что я вас очень сильно люблю!

— Знаю, поэтому тебя и терплю, — он тихонько хохотнул.

— Олек, — я тяжело вздохнула, и он напрягся — нам нужно будет поговорить.

— Это из-за того что сказала Праматерь?

— Да...

— Хорошо, приедем домой, тогда и поговорим.

  Он подхватил нас на руки и понес к телепорту. Пока он шел, уснула сначала малышка, затем и я.

  Проснулась я уже дома, в кровати, оттого, что Марика сосала грудь, при этом она расцарапала сорочку на груди. Да, а ее не волновало, что мама спит. Она просто взяла все, что ей надо. Хотя, если судить по ее отцу, тут ничего удивительного.

  Прошло немного времени, и этот маленький сорванец наелся. Она обняла меня за груди и засопела. Я еще полежала, удостоверившись, что она заснула, аккуратно вылезла и пошла переодеваться. Пока переодевалась, пришел Олек.

— Поговорим?

               ***

   Прошло почти 12 лет после того как я родила Марику, рассказала о разговоре с Праматерью Олеку, и вновь родила.

   Марика росла оторвой. Это неугомонное создание тащило в дом все, что попадалось под руку — кость или клык. Вот и сейчас эта безобразница, пока я отвлеклась, притащила брату в детскую ежа. И мелкий чисто из любопытства сунулся к нему, и теперь его сестра зализывает ему ранки.

— Оле-ек! — послышался топот ног. Я сначала не поняла в чем дело, и только когда в комнату ворвались двое мужчин во всеоружии и более того, они уже перешли в частичную трансформацию, я поняла, что меня не поняли. Глядя на этих полудурков я начала тихонько хихикать, а после начала вовсе ржать как ненормальная.

— Что ты ржешь, женщина? Что случилось? — и если до этого я только до слез смеялась, то сейчас я еще и захрюкала. Олек перевел взгляд с не унимающейся меня на детей и... Вдруг послышался тихий скулеж. Мы обернулись и увидели угольно-черного Симурана, который закрывал лапами нос и тихо скулил. Я начала только успокаиваться, но когда увидела эту картину, начала, откровенно говоря, ржать, как лошадь, с новой силой.

 А Олек так и стоял столбом, ничего не понимая. Единственным наблюдателем был ежик. Он сидел на подушке рядом с мелкими и муж решил посадить свою, кхм, пятую точку на его место. Уж не знаю увидел или нет, но он таки сел на бедного ежа.

— Ма-ри!!!