Часть 23.

Когда я проснулся, Антона рядом не было. Из ванной комнаты доносился звук льющейся воды. Я сел в кровати и оглядел комнату. Его комнату. Если честно, то я ожидал чего-то большего от человека, который получает по семдесят тысяч за одно выступление.

Простой интерьер. Шкаф с одеждой, письменный стол, заваленый какими-то бумагами и школьными тетрадями, поверх которых лежал новенький ноутбук. Кровать большая, двуспальная и очень мягкая.
На стенах много листов с какими-то надписями, приклеены они были наверное на двусторонний скотч.

Я встал у стены напротив кровати и стал читать. Расписание уроков, какие-то заметки. Я увидел, что почерки на некоторых листах другие. В школе Призрак писал округло и мелко, так, что с трудом просматривались слова, этот же был угловатым и крупным, словно писал совсем другой человек.
В один из листков было воткнуто бесчисленное количество булавок, так что прочитать то, что было там написано казалось невозможным. Я не стал лезть туда, куда не следует. Может это что-то важное.

От созерцания листков на стене меня отвлек звук пришедшего на мой телефон сообщения.

Я поднял выпавший из кармана джинс аппарат с кровати и поднес к уху.

« Привет, Макс, это Кир, Кирилл, брат твоего друга. Я...я звоню, чтобы сказать кое-что, что тебе могло не понравиться, но после вчерашнего я понял, что ты уже все знаешь. Я искренне желаю, чтобы у вас с Антоном все было хорошо, но не сказать просто не могу. Лично я бы не смог, так что звоню по телефону. В общем...это Призрак убил Андрея. Это он довел его до самоубийства и Антону от этого очень больно. Я надеюсь, что ты его поймешь.»

Я еще минуту стоял на месте. Телефон выпал из руки, приземлившись на пол. Призрак. Призрак убил Андрея. Моего лучшего друга убил тот, кого я считал беззащитным. Я же думал, что люблю его и любил, а он вонзил мне нож в спину. Это больнее чем целый десяток лезвий по телу. Это слишком...

- О, ты уже проснулся, - Призрак выходит из ванной в одних джинсах. Внутри меня разгорается какое-то непонятное чувство. Это гнев? Злость и ярость.

- Эй, все в порядке? Ты какой-то бледный.

Делает шаг ко мне, а я его отталкиваю.

- Не подходи ко мне!

- Да что с тобой? Мне между прочим больно.

- А мне значит - нет? Когда ты собирался мне рассказать?

- О чем? - играет. Конечно, он ведь такой хороший актер.

- Не прикидывайся. Я говорю об Андрее. Это ведь ты его убил, да?!

Мой голос срывается. Глаза Призрака блестят открытой насмешкой.

- Значит, ты все узнал... Да, я думал, что Кир проговорится. Просто не сможет держать в себе. Знаешь, а я ему благодарен. Теперь можно побыстрее закончить эту глупую игру.

Игру? О чем он?

- Вижу ты озадачен. Так позволь объяснить. Все с момента нашей встречи было просто игрой. Все во мне было фальшивкой. Я порядком от тебя устал. Такие наивные дети как ты быстро надоедают. Мне было скучно и я придумал тебе образ идеального мальчика, чтобы смотреть, как ты носишься со мной, выполняя любой мой каприз. Ты был использован и выброшен. Я закончил.

- То есть все это было...

- Шуткой. Большой такой ложью. Я тебя разыграл. Тебя и всех, кто был рядом. Я идеально сыграл свою роль, а ты был просто декорацией в моем спектакле. Просто моей игрушкой!

Он стоял и ухмылялся, словно сумасшедший, сложив руки на груди и смотря надменно и холодно, точно в глаза.

Я вне себя от ярости. Нет, все намного хуже. Я готов убить его прямо сейчас, не взирая на последствия.

Однако вместо этого я просто со всей силы бью его по лицу. Он отшатывается и падает на кровать, кажется теряя сознание, но меня это уже не заботит.

Подхватываю свой телефон и ухожу. Обуваюсь, надеваю пальто и покидаю эту прогнившую насквозь квартиру, громко хлопнув дверью.

Меня всего трясет. Как он только мог... Как можно быть настолько жестоким? Получается, что все, что было между нами - иллюзия? Качетвенно скрытая ложь? Лесть и горстка черного юмора? Мне хочется вернуться. Хочется проснуться этим же утром и понять, что все это было сном. Что не было ни сообщения, ни ссоры. Но тогда я бы продолжал впитывать его ложь день за днем, превращаясь в безвольную куклу в его умелых руках. Но... Я ведь уже ею был. Он играл мной как хотел. Стоило ему попросить, я тут же исполнял. Я был готов ради него на все. Мог пойти на что угодно, если это принесло ему радость. Я был послушной куклой. Игрушкой. Персональным рабом без собственной воли и желаний.

Все его уловки и убеждения. «Ты мне нужен.», «Прошу, не оставляй меня одного.», «Я без тебя не смогу.». Все это наглая ложь и ничего больше.

Мне противно вспоминать о нем, противно слышать его имя и просто видеть его образ в своих мыслях. Гнусно. Сыро. Холодно... Больно?

Ну да, я же...люблю его...Черт возьми...

И если бы я был внимательнее сегодня утром, если бы внимательнее присмотрелся, то заметил бы. Я бы заметил, что его глаза этим утром были холодного серого цвета.

Pov Антон.

Я очнулся на кровати в одних джинсах. Тело неприятно ныло, а из разбитой губы текла кровь. Вдруг я заметил, что Максима нет рядом. По коже пробежал холодок.

- Максим? Макс! Эй!

Я дважды обошел квартиру и после убедился. Его здесь нет, он ушел.  Стало так тоскливо, что хотелось плакать. Что-то в посдеднее время я совсем расклеился.

Так ты ничего не помнишь?

Этот холодный насмешливый голос заставил вздрогнуть.

Не помню чего?

Этого утра. Даю подсказку. Максику звонил Кир и рассказал про наш общий маленький секрет. Мы его больше не увидим. Но его лицо, когда я заканчивал свою игру нужно было видеть.

- Ч...то?

Мое сердце бешено заколотилось. Ты... Ты рассказал ему? Все ему рассказал?!

Да. Я с ним закончил.

- Я...я не верю. Нет, нет, ты не мог так со мной поступить. Это какая-то ошибка, точно ошибка. Ведь ты же не мог, да? Ты не мог. Не мог! Не мог!

В голову ударили обрывки воспоминаний. Куски каких-то фраз и четкий образ Орлова. Лицо, всегда такое нежное, просто пропитано злостью и излучает ярость.

Обхватываю голову руками и сажусь на кровать в своей комнате. Громко кричу, пытаясь прекратить этот беспредел в моей голове. Мысли метались туда-сюда, ударяясь друг о друга и мешаясь. На заднем фоне что-то непрекращая вещал Призрак, а мне хотелось плакать навзрыд, чтобы можно было показать всему миру, как мне плохо, при этом оставаясь на месте.

И я кричал, метался по квартире и бился головой о стены, умоляя его прекратить.

Замолчи, замолчи, замолчи...

Да ладно тебе, хватит. Было же весело!

Он зашелся диким хохотом и этот звук разрывал мою многострадальную голову.

- Заткнись, заткнись, заткнись!!!

Бью себя по голове, а он в ответ заламывает руки. Я кричу. Как больно.

И душа крошится в пыль.

Как ты не понимаешь? Я ведь люблю его, люблю! Зачем тебе портить мне жизнь? Ты же должен меня защищать!

Я тебе ничего не должен. Я просто люблю, когда страдает кто-то кроме меня.

Это неправильно. Ты моя фантазия, это я тебя создал и ты должен меня слушаться!

Особенно сильный удар и я теряю сознание, в полете приложившись виском об угол шкафа.

Очнулся я только к часу. Голова болела адски.

Проснулся наконец?!

Почему так громко? Бл*, еще и голову разбил. От виска по правой щеке бежала струйка крови.

Забей. Просто напейся и забудь о нем. Ты и не из такой задницы выбирался.

Напиться? Я думал об этом. Да, да, почему бы и нет.

У меня на кухне уже с пол года припрятана заначка. Семь бутылок виски и два блока дорогущих сигарет. Сам не знаю, зачем оставил. Было жаль выбрасывать? Наверное да.

Я сижу на полу со второй начатой бутылкой в руке, отпиваю прямо из горла и почти давлюсь. Кашляя, но все равно возвращаясь к бутылке.

Может тебе уже хватит?

Я тебя уже почти не слышу и ты просишь меня остановиться? Это глупо. Я еще не закончил.

Тогда иди вскрывайся.

Ты ведь понимаешь, что я все равно пойду? Я хочу, чтобы ты страдал, но не могу сделать это, пока мне самому недостаточно больно.

Ты не заставишь меня так просто чувствовать боль. Я не чувствую боли, а точнее не чувствую вообще ничего.

Это блеф.

Нет, не блеф. Ты обманываешь самого себя.

Пошел ты... Затягиваюсь сигаретой, которые уже не считаю. Тушу окурки я о собственную руку, пепельницы в доме нет.

Ты сам меня до такого довел. Я лучше умру, чем еще раз посмотрю ему в глаза. Какой позор. Он же верил мне, а я так жестоко с ним обошелся. Почему всем вокруг меня приходится страдать? Как бы я хотел все исправить. С самого начала просто влюбляться и просто быть любимым, не придумывая дополнительных условий и правил. Я виноват во всем, что случилось и только я. Если бы я был сильнее, то не стал бы следовать навязанным мне условиям. Ненавижу себя за эту слабость, ненавижу.

Холодное лезвие проходит по коже в пятый раз, перечеркивая вырезаную на запястье поверх неглубоких порезов букву М. Брызнула кровь, а в голове начало темнеть. Меня кто-то зовет, но открывать глаза не хочется. По вчему телу растеклась тягучая вязкая боль.

Меня трясут за плечо. Сильно так трясут.

- Голодов! А ну очнись! Не думай подыхать!

Кир? Похоже у меня начались галюцинации.

- Открой глаза, ты мне еще нужен!

Открываю глаза. Снова подчиняюсь.

- Так, ты меня достал. Я вызываю "скорую".

- Нет!

Быстро принимаю полностью сидячее положение.

- Я уже думал, что помер. Какого черта, Антон?

- Предатель.

- Что?

- Как ты мог ему сказать? Как? Я же ничего не... - Ложь. - Я не хотел, чтобы так получилось.

- Постой. Так он не знал? Антон, я...

Он сожалел. Он правда ничего не знал. Хотел как лучше и не мог молчать. Я понимаю. Я не злюсь на него.

Но ведь это Кир разрушил то, что я так усердно строил. Он разрушил идилию, в которой я жил.

Кажется я окончательно запутался в себе.

- Уходи.

- Что? Но тебя сейчас опасно оставлять.

- Я хочу побыть один.

Отворачиваюсь от него, показывая, что не хочу говорить. Мне нужно во всем разобраться.

- Я за тебя волнуюсь.

- Не стоит. Ты должен меня ненавидеть. Я убил твоего брата.

Кир вздрогнул. Я не хотел, не хотел такое говорить. Как-то само вырвалось.

- Это был не ты.

- Мои руки в крови. И страдать должен только я.

Вот он, вот мой приговор. Я обречен на вечные страдания. На те увечия, что наносят на мое тело мои же руки по моей собственной воле.

- Ты так с ума сойдешь. Не обманывай себя.

- Если я сойду с ума, я даже не смогу этого понять. Я окончательно потерялся. Прошу тебя, уйди, не путай меня еще сильнее.

Он видит, что мне плохо и не хочет оставлять меня одного, просто потому что знает, чем может закончиться эта история. Я могу сделать с собой что-нибудь непоправимое.

Однако Кир поднимается с пола, где сидел до этого и уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Он слушается. Но делает это по собственной воле. Так в чем же отличие? Я раньше этого не понимал. Да что там, даже сейчас не понимаю. Наверное человек просто думает о тебе и сам для себя решает, как поступить. И только если его вариант действий совпадает с твоим, это можно считать выполнением просьбы по собственному желанию.

Кир. Человек, достойный доверия и уважения в высшей степени. Я никогда не стану таким, как он. Никогда не смогу добиться от людей такого расположения без навязаного образа, кажущегося им идеальным или желанным.

Снова слезы катятся по щекам, а так хочется их остановить. Но не могу.

Ты не видишь смысла в том, чтобы дальше существовать как личность?

В такой жизни нет абсолютно никакого смысла. Я никому не нужен, а единственный человек, с которым я был настоящим разочаровался во мне.

Я могу облегчить твою боль.

Делай что хочешь. Мне уже все равно.

Оглядываю комнату. Я успел породниться с этой обстановкой. Только здесь, когда я был один, я чувствовал себя совершенно свободным. Было в этой маленькой квартирке что-то теплое и родное... Было.

Теперь эта пропахшая кровью и алкоголем, пропитаная сигаретным дымом лачуга дает мне только холод. Мне уже так давно не было настолько холодно. Я даже успел соскучиться по этому чувству.

Это ощущение покрывало ледяной коркой мое сердце и заставляло кровь превращаться в лед, покрывало кончики пальцев незримым инеем.

Контроль.

От одного слова меня бросало в дрожь. Я отбивался, старался сохранить рассудок, но сейчас сил сопротивляться не было.

Я пуст.

Я холоден.

Я стою на подоконнике. Прохладный воздух заставляет дышать глубже. На улице уже стемнело. Прохожих не так много. Я почему-то медлю, хотя полностью уверен, что сделаю этот шаг. Хочется оставить этот момент в своей памяти. Розовая полоса заката еще не догорела на горизонте. Эта игра началась, когда на небе был почти такой же прекрасный закат. Теперь же я заканчиваю игру, делаю свой последний ход и обманываю игрока напротив, смотря на себя. И шах и мат я ставлю не противнику.

Я обыгран.

Я выброшен.

Я использован.

Я мертв...