Сюрпризы на каждом шагу

Слишком. Много. Камней!

Почему так много чёртовых камней?

Я бежал по дороге уже, должно быть, целую вечность. Дадли и Ко не отставали. Вот пристали же!

Поворот. Поворот. Ещё один. Ууу. Вот бы стать невидимым! Тогда эти бараны бы перестали за мной гоняться.

Я свернул в проулок и... Вот собака сутулая! Какая-то скотина не знает, что такое мусорка и разбрасывает везде — где можно и где нельзя — кожурки от бананов. Вот на одной такой я поскользнулся и грохнулся, ударившись носом об землю. Ну всё, сейчас они заметят меня и побьют. Уже представляю, как Дурсли орут на меня из-за крови на одежде.

Я быстро встал, надеясь на то, что всё-таки смогу продолжить этот спринтерский забег, но понял, что не успею. Из-за угла выбежал хренов Дадли, а за ним и его дружки-бараны. Ну всё. Я зажмурился изо всех сил. Не хочу видеть эти паршивые ухмылки на их жирных мордах.

Я уже кожей предчувствовал боль, но понял, что ощутил только резко возникшую и так же быстро исчезнувшую прохладу. Так. Не понял, это что за фигня?

Я открыл глаза и огляделся. Толстый зад одного из подпевал свиноты-Дадли мелькнул за следующим поворотом и исчез. Они резко ослепли что ли? Я же тут. Ау!

Я уже хотел их окликнуть, как вспомнил, что я как бы тут от них убегаю. Придурок. Что ж, значит, экзекуция на сегодня отменяется. Не понял, что произошло, но если при этом мне повезло избежать избиения, то это к лучшему.

Я почувствовал какое-то движение слева от меня и не успел повернуться, как в меня кто-то врезался. Ещё один слепой выискался.

— Совсем оборзели?

Ну, а что? Думали, я маленький вежливый мальчик? Ага, щас-с-с. Буду я с такими родственниками хорошим ребёнком. Чего смотрите так осуждающе? Попробуйте пожить с Дурслями — и не так огрызаться начнёте.

Тут послышался какой-то полузадушенный крик. Я поднял голову: передо мной на земле валялась — ну ладно, ладно — сидела женщина бальзаковского возраста. Её темные волосы выбились из причёски, а глаза напоминали два больших блюдца с пирожками. Ох, ладно, я просто хочу есть. Испуганная она была, в общем.

— Чего кричите-то? Ла-а-адно, давайте помогу, — я протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она как-то мелко-мелко задрожала и стала отползать от меня. Не понял. Чего это она? Я оглядел себя: порванные на коленках старые застиранные штаны, рубашка на три размера больше, чем надо. И пятно красное на рукаве. Чёрт, кровь, должно быть, из носа пошла. Адреналин ударил в голову, аж боли не чувствую. В общем, вид не самый приятный, но это же не повод так шугаться!

— Это всё от бесов. Говорила мне мама: " Крестись, крестись. Только тогда спасёшь свою грешную душу".

Эта ненормальная бормотала какую-то чушь про Господа Бога и святую воду, и отползала. Потом встала на ноги и побежала. Я проводил её взглядом и пожал плечами. Ну вот, проблемы у человека с головой, что поделать? Блин, а вот с одеждой беда, да. Эх, ладно, может смогу проскользнуть мимо вонючки-Вернона.

                                 ***

Я неспешно шёл по аккуратной дорожке. В этом районе вообще было всё аккуратное. Все эти низкие, покрашенные в белый цвет заборы, одинаковые домики с такими же одинаковыми окнами и дверями. Как увижу, тошно становится.

Но меня сейчас занимали не мысли о домах, а то, что все животные, встретившиеся по пути, спотыкались об меня. Вот же наглые создания.

Я наконец дошёл до дома и остановился возле крылечка. Сел на него. Встал. Снова сел. Опять встал. Так, прекращай, Гарри. От того, что ты тут возишься, лучше не станет. Эх, сейчас, чувствую, полетят головы.

Я всё-таки ещё раз попытался оттереть кровь с лица, но, мне кажется, успеха не добился. Потом подошёл к двери и аккуратно приоткрыл, огляделся. Так, кажется, опасности нет. Можно заходить. Я на цыпочках прокрался в коридор и попытался так же тихо закрыть дверь. Ага! Щас-с-с! Эта падла захлопнулась и издала такой сильный звук, как будто жирдяй Вернон плюхнулся на диван и отрыгнул. (Простите за подробности, но это правда жизни)

Из кухни послышался топот ног и резкий окрик:

— Что? Вернулся, щенок? Ну, сейчас я тебе!...

Я уже принял понурый вид и покорно ждал своей участи. Я, конечно, мог бы быстро забежать в свою каморку и запереться, вот только толку-то? Этот бегемот же своей тушой пробьёт дверь и меня вместе с ней.

Тучная фигура уже показалась в проёме кухни. Всё, Гарри. Вот и твой конец. Похоронят теперь где-нибудь в сарайчике за домом. И цветочек посадят. Маленький такой, красненький. Будет расти, окружающих радовать. Ну и меня, с неба. Я уже размечтался о том, какой садик разрастётся на моей могилке, как Вернон снова начал орать. Только, к моему удивлению, не на меня:

— Петунья, этого гадёныша нет. Наверное, просто сквозняк. Надо бы хорошенько запереть дверь. — На его лице появилась гадкая ухмылка:

— Будет знать, как шастать непонятно где. Пусть переночует на улице — уроком будет.

Он начал закрывать дверь на многочисленные щеколды, а я офигевшим взглядом наблюдал за этим. Не понял. Он с ума сошёл? Давно пора.

Я подошёл к нему и, на свой страх и риск, помахал перед его маленькими глазками пятернёй. Ноль реакции. Так, ладно. Значит, идём спокойно в комнату и думаем. Думаем, Гарри, а не паникуем!

Я тихо прошмыгнул в свою каморку. Она была чертовски маленькая и тесная — мои родственники меня очень любят просто, ага. А с другой стороны: ну да, маленькая. Зато — своя.

Так, Гарри. Чё за чухня происходит? Ни Дадли, ни Вернон меня не заметили. А, та странная женщина молиться начала. Нет, у меня, конечно, было много странностей в жизни. Помню, как однажды меня Петунья обкромсала. Ууу, как я ревел. Мои прекрасные волосы были испорчены этой криворукой. Так вот, на следующий день моя причёска стала прежней — как будто ничего не было. Или ещё случай: гулял я по парку, никого не трогал. Так ко мне какой-то старик подошёл. Странный такой был: в котелке и с моноклем в руках. А на ногах у него были туфли на каблуке. Женские... Ну так подошёл он ко мне и начал руки свои совать, мол, дайте пожму руку великому спасителю. Еле сбежал от него тогда.

Кстати, надо бы кровь вытереть. А то хожу, как побитый. Не дело!

Я подошёл к маленькому осколку зеркала. Не удивляйтесь. Я его стыбзил. У соседки нашей, ненормальной кошатницы. Всё равно без дела простаивало, а когда выносил — разбилось. Вот такие дела.

Я взглянул на себя и чуть не сел. Что за чёрт? В зеркале отражалось... Да ничего, блин, там не отражалось! Ну вот от слова «совсем». Отлично, Гарри, дожили. Походу ненормальность заразна. Переходит от человека к человеку воздушно-капельным путём, ага!

Да не, бред какой-то. А ну-ка...

Я снова вгляделся в осколок. Не-а, нет меня. Всё. Звоните в психушку — тут мальчик исчез.

Секунду. Тут меня осенило. Я хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Вот почему меня эти свиньи не заметили. Я, блин, невидимкой стал. Вот придурок. Зная свои странности, мог бы и раньше догадаться.

Это что же теперь? Я могу запросто невидимкой стать? Это же какие перспективы передо мной раскрываются. Хе хе хе.

Я потёр ручки. Ну, всё, держись братва. Гарри Невидимый идёт к вам.

                                ***

— Слышь, ребзя! Чё покажу!

Я зашёл в небольшой гараж тёмно-синего цвета. Он стоял на отшибе, что являлось его главным плюсом: достопочтенные граждане здесь не ходят, а значит, мы можем промышлять своими тёмными делишками. Мои кореши обитали обычно здесь — именно поэтому тут я и надеялся их найти.

— Гарри? Пришёл наконец? Давно тебя не видели.

— Дел, опять ты в своих механизмах копаешься. Отвлекись хоть на минутку.

Делия — зануда. Как увидит какой-нибудь механизм, только на него и обращает внимание. А если он ещё и сломанный, то всё, ребятки — милая Дел вообще на вас внимание не будет обращать.

— Чего тебе, мелкий? Не видишь — занята.

— Да ты с этой тачкой уже месяц возишься! И я не мелкий! Тоже мне, взяли моду мелким называть. Вон Шеннону столько же, а вы с ним так не обращаетесь. Что за безобразие?!

Из-за угла вышел высокий парень с красивым лицом и направился ко мне:

— Потому что Шеннон, в отличие от тебя, ведёт себя по-взрослому, — он потрепал меня по голове. Я попытался сбросить его руку, но не тут то было.  Лео — это вам не хухры-мухры. У него силищи, как у слона. Четырнадцатилетний дылда, блин.

— Эй! Я тут вообще-то не просто так. И где Эби с Шеном? Я вам такое должен показать!

Я поднял руки и развёл их, мол, смотрите как это важно. Все заинтересованно подняли на меня взгляд, а откуда-то из-за коробки с инструментами показалась голова Эбигейл. Не хватало только Шеннона.

— Добрый вечер, товарищи. Как ваше ничего?

А вот и он. Я повернулся на голос и увидел мальчишку лет десяти-одиннадцати. Шеннон был худым мальчиком, с большими голубыми глазами и короткими светлыми волосами. И вёл он себя и вправду по-взрослому: здоровался исключительно "добрым утром", днём и вечером и всегда придерживал двери. Из-за этого на него всегда вешались девчонки, причём совершенно разных возрастов. Года варьировались от восьми до шестидесяти. Преимущества свои этот дамский угодник прекрасно осознавал, и безбожно пользовался. На его манипуляции не клевали разве что тётя Петунья и Эби с Дел. Наши-то девчонки понятно почему — они его знали намного ближе и прекрасно представляли, каким он бывает по-настоящему «неджентельменом». Ну, а тётя Петунья — она просто вредная и любит только своего Дадличку.

— Шеннон, ну чего ты так долго. Чуть всё не пропустил!

Я подбежал к пацану и, схватив за руку, быстрее затащил в гараж. Стоит он там, понимаешь ли, внимание привлекает. Я начал закрывать дверь и ,прежде, чем окончательно её захлопнул, огляделся. Никого подозрительного возле нашей базы не околачивалось, и слава Богу. Я закрыл дверь и оглянулся на ребят. Они были заинтересованы — это ясно читалось в их глазах. Ну, это понятно. Как я уже говорил, со мной всегда случается какая-нибудь непонятная фигня и я прибегаю показать её ребятам. Обычно это бывает что-нибудь интересное: кислотно-зелёные волосы или найденный трёхголовый кролик.

— Итак, дорогие господа и дамы, я представляю вам, — торжественная пауза, — исчезательные способности!

Тишина. Угу, надо показать. Я сосредоточился и представил, что исчезаю. Потом поднял вверх правую руку и пафосно щёлкнул. Ничего не произошло. В смысле, я то может и исчез, вот только никакой реакции на это не последовало. Так, я не понял. Я что, каждый день здесь фокусы показываю?

— Я не пойму, вы хлопать в ладоши и охать будете, или что? Я для кого тут стараюсь?

На лицах ребят появилось скептическое выражение. Лео встал и вкрадчиво так сказал:

— Гарри, а чему мы должны удивляться? Ты встал и щёлкнул пальцами и... всё.

Чёрт! Неужели не получилось?

— Так, секунду.

Давай, Гарри, постарайся. Впечатли этих скептиков. Я закрыл глаза. Вновь сосредоточился, на этот раз ещё сильнее. Вспомнил ощущение, когда я исчезал вчера. Конечно, я тренировался. А вы что думали? Гарри такой дурак, что ли? Без тренировок ничего вам не будет!

Послышались удивлённые охи и ахи. То-то же!

Я открыл глаза и посмотрел на ребят. Они тоже смотрели на меня. Ну, предположительно на меня, скорее, сквозь. Ха, исчез-таки.

— Ну что, видели? В смысле, наоборот, не видите меня?

Эбигейл окончательно вылезла из-за своего убежища и подошла ко мне. Помахала руками, задев меня по носу.

— Ай! Ты чего дерёшься?

— Ахрене-е-еть, — Дел говорила ещё какие-то ругательства, но это уже не для ваших нежных ушей. Короче, все были удивлены и счастливы. Мы сразу обговорили, какие плюсы нам даёт моя подконтрольная невидимость, и что со всем этим мы можем делать. Разошлись уже под вечер.

                                 ***

— Так, Гарри, хватай ту пачку чипсов и суй в рюкзак. Ага, отлично. Дальше, возьми газировку из холодильника. Да не ту, мелко плаваешь же — побольше бери. Ага. А теперь валим.

Из магазина вышел высокий красивый паренёк, который очень странно себя вёл: разговаривал с воздухом. Потом он завернул за угол и исчез из поля зрения случайных прохожих.

                                ***

— Фу-у-ух. Вот это дело, конечно. Намного лучше, чем твой кролик. Он хоть и необычный был, да только толку с него? А невидимость — это вещь.

Мы благополучно добрались с места преступления — магазин имею в виду — на базу. Тут нас уже ждали ребята. Они не выглядели сильно обеспокоенными: мы часто совершали такие вылазки и с нами всегда всё было хорошо. А тут моя невидимость — мы были обречены на успех.

Я высыпал добычу на пол и все начали смотреть, что мы надыбали. Чипсы, напитки, куча жвачки и сладкая вата — целый пир. Оказывается, моя невидимость может распространяться не только на меня. Если я держу в руках какую-нибудь вещь и хочу, чтобы она исчезла — она становится невидимой. К сожалению, ненадолго. Но я буду тренироваться!

— Слушай, Гарри, а что твои предки? Они тебя вообще ищут?

Точно, забыл сказать. Я потихоньку свожу с ума дядю с тётей. Во-первых, не появляюсь дома. Они вроде как в полицию обратились: а то узнают, что они плевать на меня хотели и сынка их отберут. Да, и такую рабочую силу теряют. Трава сама себя не прополет. Начиная с моих пяти лет, они только и делали, что заставляли меня работать. С другой стороны, я даже им в тайне благодарен: привычка не бояться грязной работы всегда пригодится в жизни.

А во-вторых, я работаю у них дома полтергейстом на полставки. Гремлю посудой, вою у них под окнами и прокалываю шины дядиного авто. О, как он ругается по утрам. Я противно так похихикал.

— Они вчера священника вызывали, — я вновь рассмеялся. — Думают, что святая вода поможет им избавиться от меня-приведения.

Ребята обменялись понимающими взглядами. Они прекрасно знали, что у меня за «семья». У каждого из нас были не самые благополучные семьи: пьянчуги, наркоманы. Некоторых били, пока они не научились постоять за себя. Мы поэтому и начали вместе здесь собираться. Кто-то не мог ночевать дома, кто-то прятался. Зализывали здесь свои раны, так сказать. Так и подружились. И у нас появилась своя семья — настоящая.

Только Шеннон отличался от нас. У него всё было образцово-показательно. Что, кстати, не мешало ему шататься с нами. Как-то он заглянул к нам — случайно. Да так и остался.

— Ребят, я тут вспомнил про своего «любимого» кузена, — я с прищуром посмотрел на банду. Они ответили мне такими же хитрыми взглядами. Жирдяй Дад бесил, наверное, весь район: его зад попортил не одну клумбу. Что с ним только не делали. И родителям жаловались, и сами пытались провести с ним воспитательную беседу. Ничего не помогало. А в полицию обратиться — так доказательств нет.

Что ж, неуловимые мстители, вперёд!

А на следующее утро мне пришло письмо.