«Если бы не Кай...»

«Если бы не Кай...»

4 июня 2021 год.
Будильник пронзительно зазвенел в 6:30 утра, заставляя Навин застонать и перевернуться на другой бок. Она ненавидела ранние подъемы. Полежав еще пару минут, она все-таки заставила себя встать.

Первым делом она направилась в ванную, где плеснула холодной водой в лицо. Это немного взбодрило ее. Затем она сделала легкий макияж, подчеркнув свои большие глаза, и завязав волосы в хвост.

Затем она пошла выбирать аутфит на сегодняшний день. Она решила надеть удобные джинсы, белую футболку и любимую кофту, которую ей подарил брат.

Обязательной традицией было зайти к парням, что и сделала макнэ.

Субин проснулся первым, как обычно. Он сделал зарядку, приготовил завтрак для всех и проверил расписание на день. Он всегда был самым ответственным и организованным.

Кай проспал будильник и проснулся от криков Навин. Он был сонным и немного раздраженным, но быстро пришел в себя, когда услышал дикий ржач друзей.

Вместе они позавтракали, обсудили планы на день и пошутили над друг другом. В общежитии царила атмосфера дружбы и взаимоподдержки. Они были не просто группой, они были семьей.

В машине, по дороге в студию, они слушали музыку и пели вместе. Они смеялись и шутили, наслаждаясь компанией друг друга.

Уже в павильоне ребята разошлись по своим гримеркам. Стафф тепло встретил айдола и принялся за свою работу.

В гримерке парней творился ужас. Бомгю и Енджун снова, что-то не поделили, и поэтому бегали по всему помещению. Субин разговаривал с менеджером о следующих планах, пока Кан и Кай давали храпака. Вскоре Хюнина разбудило, то что Енджун лежал на Бомгю, который споткнулся об ноги второго макнэ.

Навин спокойно прогуливалась по коридору, предупредив перед этим стафф, но вдруг ее резко взяли за руку и затащили в какую то подсобку.
Навин ничего не успела сделать, как ее прижали к стене и ладонью закрыли ее рот. Та со страхом в глазах смотрела на мужчину, который начал ее трогать за грудь и ягодицы. Глаза постепенно наполнились слезами. Та пыталась вырваться, но он был гораздо больше и сильнее девушки. Истерика и паника полностью поглотили девушку. Та мычала и кусала его ладонь, но он дал ей пощечину.

После того как Кай проснулся из-за хенов, он решил рассказать об этом своей подруге. Но как оказалось, ее не было в гримерке.
– А где Тори? – спросил Хюнин, оглядывая помещение.
– Она вышла прогуляться по коридорам, – ответила на вопрос одна из работниц.
Кай кивнул и пошел искать подругу, ведь ему нужно было рассказать про случай в гримерке. Идя по коридору, тот услышал какие-то звуки копошения за дверью подсобки, где была табоичка «служебное помещение»
–Тори, ты где?– повысив голос спросил Чон.
После этой фразы девушка выпучила глаза, и, кое как дотянувшись ногой до двери, начала бить во всю силу.
Кай испугался звука, но что то подсказывала, что там, что-то происходит. Он подумал, что там кто-то застрял, поэтому тот потянул ручку двери вниз и увидел как мужчина стоял спиной, закрывая кого то.
– Кай!
Услышав знокомый голос, он еще раз посмотрел и увидел знакомые глаза.
– Эй отпусти девушку сейчас же,– сделав максимально басистый и грубый голос, сказал Хюнинкай.
Мужчина отвлекся, и Виктория без раздумий со всей силы ударила мужчину коленом по его достоинству, когда тот согнулся девушка выбежала и упала в объятия старшего, хватаясь за него, как за спасательный круг.
– Боже, солнце, прости меня, прости.

Хюнин отстранился, и с нескрываемой злостью, и отвращением посмотрел на этого мужчины, и закрыл дверь, которая изнутри автоматически блокируется.
Кай снова прижал к себе подругу, гладя ту по голове.
– Прости, что раньше не заметил, прости меня пожалуйста если бы я не тормозил...

Навин ничего не могла сказать, у нее была истерика и паника.
В коридоре было пусто. Практически все айдолы разъехались, отсняв свои выступления, остались только тхт и пару сольников.

– Вы что тут делаете? У нас запись через пять минут!

Друзья повернули головы на голос и увидели своего менеджера. Чон Джису, увидев заплаканые глаза обоих и размазаный макияж девушки ускорил шаг.
– Что случилось?– взгляд старшего бегал от одного макнэ до другого.
– До Тори домогались...– на выдохе ответил Хюнин и опустил голову, устремляя свой взгляд в пол. Глаза менеджера округлились и с шоком он посмотрел на девушку.
– Вик, мне жаль.– Джиму взял за руку младшую и слегка сжал. Поджав губы, мужчина перевел взгляд на Кая.
– Где он?– Кай кивнул на дверь, в которую долбились.
– Идите в гримерку Навин и собирайтесь домой. – сказал главный менеджер группы Хюнин Каю. –Сегодня вы оба записываться не будете.

Кай кивнул и, аккуратно придерживая подругу за лопатки, повел в гримерку.
– Викуся, мне очень жаль, очень. Прости меня пожалуйста, прости. Я так виноват, прости...

Друзья дошли до гримерки девушки, в помещение никого не было. Кай усадил девушку на диван, и начал собирать ее вещи в рюкзак. Накинув, на нее ее кофту, тот взял Тори за руку и вышел из гримерки, а позже из здания. Сев в машину, которая их ждала, они уехали в общежитие.
Достав из рюкзака девушки, ключ карту, Кай открыл дверь квартиры и, пропустив девушку, зашел сам. Помог снять ей обувь и уложил на кровать.
А сам осел на пол около комнаты девушки и уткнулся в свои колени.
– Прости, прости, прости меня солнце...
Парнишка беззвучно плакал. Чуть успокоившись, он заглянул в комнату младшей и увидел, что она спит. Он укрыл ее пледом и, осторожно закрыв, дверь комнаты, прошел в зал, где ему позвонил менеджер.
– Хюнин-щи, вы добрались? Как Виктория?
– Да, мы уже у нее. Тори спит.
– Хорошо, мы скоро приедем.
Кай сел на диван. Он не мог простить себе этот случай, ведь если бы он был быстрее и сразу же открыл эту чертову дверь, этого бы не случилось.
Через пару минут в дверь постучали, Хюнин пошел открывать. В квартиру зашли остальные мемеберы, менеджер и доктор.
– Где она?– спросил Джису. Кай сказал, что она в своей комнате и менеджер вместе с врачем пошли к ней.
Первым к младшему подошел Субин:
– Ты не виноват в этом. Не стоит себя винить, никто ведь не знал, что такое может произойти. Не кори себя за это. Возможно, не проходи ты рядом, случилось бы ужасное. Все будет хорошо, Кай-я.- говорил старший, обнимая друга. Остальные мемберы тоже обняли Кая.
– И что будет дальше?– взволнованно спросил Чхве-младший.
– Не знаю. Но я уже не буду отпускать Тори куда-либо одну.

В зал зашли менеджер и врач.
– Спасибо вам за помощь, до свидания, – менеджер проводил женщину на выход.
– Что она сказала? – спросил Ёнджун, кивнув головой, на входную дверь.
– У Ли шок, на фоне истерики, случилась паническая атака. Он... он не успел сделать задуманое...
– Где теперь этот мужчина? – дрогнул голос Хюнина.
– Будет суд. Виктория возмет рест на неопределеное время.
– Да, так будет лучше, – кивнул Субин.
– Позаботьтесь о ней, – сказал Джису, перед тем как выйти из квартиры.

Парни сели на диван, каждый был опостушеным поникшим, каждый думал, что будет дальше.
– Я боюсь, что если мы оставим ее одну, она наложит на себя руки. Ее психика сегодня очень сильно пострадала, – впервые за это время Кан решил напомнить о себе.
– А если бы я там не проходил...– Кай поднял голову и парни увидели его красные глаза от слез.
– Кай, успокойся все в порядке, он не успел это сделать. Все обошлось,– не успел договорить Тэхен, как его перебил Бомгю.
– А что, если после этого случая мы будем ей противны? Что если наши касания будут казаться ей... домогательством? Что если, она будеь бояться нас? – со слезами на глазах спрашивал Бомгю, находясь на грани истерики. Парни переглянулись и Енджун сел рядом с Гю.
– Бомгю, все будет хорошо. Мы не дадим ей так думать, хорошо?
– Субин-хен, иди проверь Тори, я не смогу смотреть ей в глаза. Я виноват перед ней.
– Хюнин...
Лидер вздохнул и сочувственно посмотрел на Чона. Приоткрыв дверь в комнату, он увидел что Ли уже не спит, а смотрит в потолок,
–Тори, солнце. Ты как?
Ли повернула голову в сторону двери и рвано вздохнула.
– Вы рассказали минхо?-хрипло спросила та. Субин покачал головой.
– Можно пожалуйста позвать сюда Йеджи?– всхлипнув, спросила Тори
– Хорошо, если тебе будет, что то нужно, то мы здесь.
Навин кивнула и обратно отвернула голову. Субин вернулся обратно к мемберам:
– Она уже не спит, попросила позвать сюда Хван.

Енджун кивнул и принялся писать Йеджи. Та на удивление ответила сразу и согласилась приехать.
—Хван скоро приедет.
– Я пойду, – сказал Хюнинкай и направился к выходу. Старшие посмотрели в спинц кая и переглянулись. Тэхен поймал взгляд Субина. Кан кивнул и пошел за другом.
– Каждый камбэк проблемы. То анорексия, то это... Когда это все уже закончиться?– уронив голову на спинку дивана, срывающимся голосом, сказал лидер.
– Ой, – старшие резко повернули головы на н, который смотрел на свои ладони.
– Ты поранился Бомгю? – взволнованно спросил Чхве старший, тем самым обращая внимание Субина.
– Это из носа,– сказал Гю, рассматривая свои, дрожащие руки.
– Ты слишком переолновался. Субин идите к нам, я останусь тут.
Чхве кивнул и вместе с младшим вышел из квартиры.
– Суууука, когда же все будет нормально?
Через час приехала Йеджи, Енджун открыл ей дверь и подождал, когда та снимет обувь, прошел в зал.
– Джун, мне очень жаль, что такое произошло с Тори. Ты можешь идти отдыхать, я за ней присмотрю.
— Спасибо, Йеджи.

Хван постучала в дверь младшей, та разрешила ей войти.

– Господи, Инничка,  моя малышка. Я рядом,- старшая в мгновение ока оказалсь на кровати прижимая к себе подругу, та не выдержала снова заплакала.
– Я рядом, все будет хорошо его посадят, поплачь милая, я тут с тобой.

Навин еще сильней прижалась к старшей как за спасательный круг, сжимая ее кофту до побеления костяшек, старшая гладила ее по голове и спине, говоря утешительные слова. Когда Виктория успокоилась и ослабила хватку, Йеджи спросила:
– Мне остаться с тобой?
Ли еле качнула головой, после чего Хван начала нежно гладить голову подруги.

На следующий день компания обуликовала пост, о том что Виктория уходит на отдых на неопределенное время. Фанаты конечно же расстроились, но пожелали хорошего отдыха макнэ. Психолог приходил два раза в неделю для сеанса с ли, обычно это занимало 30 минут от сила, ведь навин не желала с ней разговаривать. Парни заходили к своей подруге несколько раз за день, приносили ей вкусняшки. Кроме кая, тот до сих пор винит себя в этом. Сидит в комнате не выходит, не разговаривает с другими, только плачет по ночам, чтобы его не было слышно. Тубату очень сильно переживали за своих друзей. Йеджи с навие была 24/7. Помогала ей кушать, одеваться, умываться. Состояние навин было ужасное. Ей не хотелось ничего. У нее не было сил ни на что. Ей хотелось только одно, умереть.

Внутри Навин бушевал хаос. Слова Йеджи, ее объятия, казались далекими и нереальными. Она чувствовала себя так, словно ее душа разбилась на миллионы осколков, и каждый осколок причинял невыносимую боль.

Почему это произошло со мной? За что? Я ведь ничего не сделала...

Ее тело горело, как будто каждая клеточка была отравлена. Прикосновения того мужчины оставили на ней невидимые ожоги, которые, казалось, никогда не заживут. Она чувствовала себя грязной, оскверненной, словно ее больше нельзя было очистить.

Это так противно... Я никогда не смогу забыть это. Как я теперь буду жить?

Ее преследовали воспоминания о том моменте, когда ее прижали к стене. Его руки, его взгляд, его мерзкий смех... Все это крутилось в ее голове, не давая покоя. Она снова и снова переживала этот кошмар, задыхаясь от ужаса и беспомощности.

Если бы не Кай... Если бы не Хюнин... Что бы он сделал? Я не хочу об этом думать... Я просто хочу, чтобы это все закончилось.

Ей было стыдно. Стыдно за то, что с ней произошло. Стыдно за свою слабость. Стыдно смотреть в глаза своим друзьям, своей семье. Она чувствовала себя виноватой, хотя и понимала, что ни в чем не виновата.

Они все знают. Они смотрят на меня и думают... Что они думают? Они, наверное, считают меня грязной. Я больше не могу...

Она больше не видела смысла в жизни. Ее мечты, ее планы, все это казалось таким далеким и неважным. Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в ничто, чтобы больше не чувствовать этой боли, этого страха, этого отвращения.

Я хочу умереть... Я так больше не могу...

Она боялась. Боялась оставаться одна. Боялась каждого прикосновения. Боялась темноты. Боялась мужчин. Боялась всего. Ей казалось, что мир стал опасным и враждебным местом, где ей больше нет места.

Я больше никогда не буду прежней. Я сломана. Меня больше нельзя починить.

В глубине души она еще надеялась на помощь. На то, что ее друзья и семья смогут ее поддержать, помогут ей пережить этот кошмар. Но она боялась, что даже их любви и заботы будет недостаточно. Что ее раны слишком глубоки, чтобы их можно было исцелить.

Я так устала... Я хочу, чтобы все это закончилось...

На 20 день реста, Ли решилась увидеться с братом. Йеджи, которая уже перевезла некоторые свои вещи в квартиру подруги, помогла младшей в этом.

– Привет,– первая поздоровалась младшая, слегка наклонившись.
– Привет, а где Вика?
– В комнате, только, будь терпелив ладно? Не дави на нее.

Мужчина прошел в зал и направился в комнату своей сестры. Прежде чем войти, он постучал.
– Войдите, – едва слышно донеслось из-за двери.

Минхо медленно открыл дверь и шагнул в полумрак комнаты. Шторы были плотно задернуты, и единственным источником света был слабый отблеск от экрана телефона, лежащего на тумбочке. Навин сидела на кровати, свернувшись калачиком и обхватив колени руками. Она казалась такой маленькой и беззащитной.
– Привет, – тихо сказал Минхо, стараясь не напугать ее.

Навин подняла на него взгляд. В ее глазах стояли слезы, и под ними залегли темные круги. Она выглядела измученной.

– Оппа, – прошептала она, и ее голос дрогнул.

Минхо присел на край кровати, оставив между ними достаточно места. Он помнил слова Йеджи: "Будь терпелив. Не дави на нее."

– Как ты? – спросил он, зная, что это глупый вопрос.

Навин пожала плечами и отвела взгляд.

– Йеджи рассказала мне, что произошло, – продолжил Минхо, стараясь говорить как можно мягче. – Мне очень жаль, Навин. Я так зол...

Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в нем.

– Не надо, – перебила его Навин. – Это не поможет.

– Я знаю, но... – Минхо замолчал, не зная, что сказать. – Я просто хочу, чтобы ты знала, что я рядом. Я всегда буду рядом.

Навин ничего не ответила. Она просто смотрела в пустоту.

– Ты говоришь с психологом? –спросил Минхо, стараясь сменить тему.
– Да, – тихо ответила Навин. – Но это не помогает.

– Это требует времени, – сказал Минхо. – Не сдавайся.

– Я не знаю, смогу ли, – прошептала Навин. – Я просто хочу, чтобы это все закончилось.

Минхо почувствовал, как у него сжимается сердце. Он хотел обнять ее, сказать, что все будет хорошо, но знал, что сейчас это не то, что ей нужно.

– Я понимаю, – сказал он. – Но ты должна быть сильной. Ради себя. Ради нас всех.

Навин вздохнула.

– Я попытаюсь, – сказала она.

Минхо улыбнулся. Это был маленький шаг, но это было что-то.

– Может, ты хочешь чего-нибудь? Поесть, посмотреть фильм, просто поговорить?

Навин покачала головой.

– Просто побудь со мной, – попросила она.

– Конечно, – ответил Минхо.

Он молча сидел рядом с ней, ощущая тяжелую атмосферу в комнате. Он не знал, что сказать, что сделать, чтобы облегчить ее боль. Но он знал, что его присутствие – это все, что он может ей дать сейчас.

Прошло несколько часов. Навин почти не двигалась и не говорила. Минхо просто сидел рядом, время от времени поглаживая ее по руке. Он чувствовал, как ее тело дрожит, и понимал, что ей до сих пор страшно.

Когда на улице начало темнеть, Навин внезапно заговорила:

– Оппа, ты веришь мне?

Минхо посмотрел на нее. В ее глазах читались боль и неуверенность.

– Конечно, я верю тебе, – ответил он, не колеблясь ни секунды. – Я всегда буду тебе верить.

Навин закрыла глаза, и из-под век выкатились слезы.

– Спасибо, – прошептала она.

– Все будет хорошо, – сказал Минхо, хотя сам не был в этом уверен. – Мы справимся. Вместе.

Он придвинулся ближе и обнял ее. Навин уткнулась лицом в его плечо и заплакала. Минхо крепко обнимал ее, позволяя ей выплакаться. Он знал, что впереди их ждет долгий и трудный путь, но он был готов пройти его вместе с сестрой.