ГЛАВА:22

Дженни.

Тэхён не дал мне взять Лию на руки, легко перехватив ее. Я хотела возразить, но под его взглядом закрыла рот, ничего не сказав. Я, как и мама, не любила все лечебные заведения, но ради дочери готова потерпеть. После того, как мы сняли верхнюю одежду и надели бахилы, медсестра провела нас в детское отделение. Стены здесь были разрисованы персонажами из мультфильмов, а медперсонал был в оранжево-желто-зеленых медицинских костюмах, совсем непохожих на больничные. Даже на медицинских масках нарисованы улыбки и веселые рожицы.

Тэхён передал Лию медсестре и та понесла ее в кабинет, я дернулась за ними, но мужчина удержал меня, обняв за плечи.

-Ее понесли на мрт, там ее усыпят, чтобы провести обследование без помех. Ты будешь только мешать. А чтобы тебе было некогда нервничать, ты сама сейчас пройдешь диагностику.

Я недоуменно уставилась на начальника, но он шепнул на ухо: -Иди, иначе накажу.

И я безропотно отправилась за другой медсестрой. У меня взяли кровь из вены, а потом уложили в аппарат мрт. После чего я почти бегом вернулась в коридор, где с кружкой кофе сидел Тэхён.

В кабинет нас пригласили минут через пять ожидания, но я успела накрутить себя от волнения. Врач, мужчина лет под пятьдесят, подробно узнал у меня о симптомах, а потом начал расспрашивать о беременности и родах. Вопрос о моих заболеваниях меня не смутил, но я впала в ступор, когда врач посмотрел на Тэхёна и попросил его:

-Теперь вы расскажите о своих заболеваниях.

-Послушайте, какое это имеет отношение к состоянию моей дочери? Этот мужчина не ее отец.

-Хорошо, не надо нервничать,- мужчина посмотрел на медсестру и та куда-то убежала.-Расскажите о заболеваниях отца ребенка. Чтобы иметь полную картину, мы должны знать о тех заболеваниях, которые могли проявиться из-за генетических особенностей родителей. Вы знаете, чем болели Ваши родители?

Я побледнела, начиная догадываться. -У мамы была онкология, — произнесла слегка охрипшим голосом. О болезнях отца дочери ничего не знаю. Что с Лией? Онкология?

Я не заметила, как вернулась медсестра, и всунула мне в руки стакан. Она настойчиво подтолкнула мою руку со стаканом к моим губам, и я отпила глоток, но тут же отодвинула стакан от себя, всегда ненавидела валерьянку. Почувствовала твердые уверенные руки на своих плечах. Тэхён?

-Да.

Я закрыла глаза, сглатывая ком слез. Держись, Дженни, ты нужна дочери. От твоей истерики ей лучше не станет. Но слезы потекли, не спрашивая разрешения.

-Вы вовремя обратились, есть время для лечения. Нужна пересадка костного мозга. Для этого лучше всего подойдет ближайший родственник, но вы, Дженни, не подходите. Возможно, ее отец сможет стать донором, когда он сможет приехать на диагностику?

Не успела я ответить, как послышался сдавленный хрип:

-Дженни!

Я оглянулась на Тэхёна. Он все также стоял за спинкой моего стула, сейчас больно вдавливая в мои плечи свои сильные пальцы. Его взгляд был направлен на медицинскую карту Лии, где стояла дата ее рождения. Мужчина кашлянул, прочищая горло и спросил врача:

- У вас делают тест на отцовство?

Тэхен.

Я всматривался в лицо девочки на моих коленях, пока она внимательно разглядывала часы на моей руке, вертя ее в разные стороны. Она могла быть как моей дочерью, так и Джексона, или Гювина, или... Любого из тех садистов, кто кончал в Дженни в ту ночь... Кто был уже мертв... Девочка похожа на Дженни, могу ли я быть ее отцом? Как говорила моя бабушка, шансов пятьдесят на пятьдесят: либо «да», либо «нет».

-Тэхён, - ребенку надоели часы, и она стала разглядывать меня, — а у меня сколо день розденья, в Новый год.

-Я знаю.

-Мне будет во, Лия показала четыре пальчика, сунув их мне под нос.

-Да ты совсем большая станешь.

-Ага. А что ты мне подалис?

-Лия! покраснев,-тихонько
вскрикнула Дженни. — Нехорошо
выпрашивать подарки у незнакомых людей, - нравоучительно добавила. -Тэхён не незнакомый людь. Я же его знаю. А я у деда Молоза заказала папу. А ты любишь мою маму?

-Лия!

-Да, люблю,-честно ответил девочке. -Это холошо,-проговорила серьезно.
-Тогда возьми нас с мамулей и бабулей замуж!

Дженни закрыла лицо руками и ее плечи затряслись. Не понял, она плачет или смеется?

-Ли, это очень ответственный шаг,- серьезно проговорил, нахмурив лоб. — Я могу подумать?

-Можесь. Подумай. Меня в садике Минхо позвал замуж, но он плотивный, за косы делгает.

-Да, Лия, такова жизнь,- глубокомысленно поддержал я ребенка.

-Мама тозе так гавалит, а бабуська вздыхает.

-Дааааа, -вздохнул и я.

-Так сто подалис?

-А что ты хочешь?

-Ну, папу мне подалит дед Малоз, - убежденно заявил ребенок. — А ты сестличьку, или блатика.

Я посмотрел на Дженни, ей было совсем не до смеха. В это время к нам подошла медсестра и вручила мне конверт. Дженни, казалось, даже дышать перестала, да что греха таить, и у меня сперло дыхание. Я открыл, достал лист, пробежал его глазами и шумно выдохнул, прижав к себе девочку и вдыхая аромат ее волос.

Мою девочку.

Мою дочь.

99,8%.

Дженни.

Мы вновь сидели в кабинете врача.
Теперь уже с Ли. Она так и не слазила с рук Тэхёна, вцепилась в него, как маленькая пиявка. Я смотрела на них и искала схожие черты лица, но не находила, все же Лия была похожа на меня. Врач посмотрел результаты обследования Тэхёна:

-К сожалению, вы тоже не можете быть донором.

-Почему? Мы самые близкие родственники ребенка, и почему не подходим?

-Проблема в том, что у Дженни  редкая группа крови.-Тэхён взглянул на меня, на врача.

-Насколько редкая?

-Только 1% населения.

-Что? не поверил мужчина.

-Четвертая отрицательная. У вас первая положительная. Не буду углубляться в генетику, но результат сидит у вас на коленях, с третьей отрицательной группой крови, которая также редко встречается, как и четвертая. Донором могла бы стать сестра-близнец, или сестра или брат, рожденные от этих же родителей. Но нет никакой гарантии, что и они подойдут.

-У нас есть время, чтобы родить? И не повредит это второму ребенку? —Тэхён задавал те вопросы, что крутились у меня в голове, но я не могла их произнести из-за слез, душащих меня.

-У Лии есть от двух до пяти лет, если уже сейчас начать лечение. Малышу не повредит, так как возьмется кровь из пуповины во время родов, ребенка это не коснется.

Я выдохнула, взяла себя в руки и спросила:

-Это поможет?

-Я дам вам координаты клиник в Израиле и Германии, где подобные операции поставлены на поток.

Тэхён посмотрел на меня, накрыл мои ледяные пальцы своей горячей ладонью, сжал их, поддерживая меня. Он тоже заметил, что врач не дал положительный ответ.

-Какие шансы? -Он хотел конкретики, я же готова ухватиться за минимальную возможность. Глядя на дочь, доверчиво прижавшуюся к широкой груди мужчины, который оказался ее родным отцом, я вдруг поняла, что ради нее, чтобы она жила, я бы даже смогла еще раз вернуться в ту жуткую ночь и снова пережить все издевательства. И уже сегодня я буду умолять Тэхёна о ребенке.