Глава 16. Монолит

"19 апреля 2017

Сижу уже два дня. У меня трое охранников. Дают жрачку из столовки. Сегодня забыли забрать ложку..."

События, о коих рассказано ниже, происходили уже двадцать четвертого числа. Стало тепло. Казалось, что пекло директорского кабинета постепенно распространялось на все вокруг. Подумать только, зимой о таком никто не мог даже мечтать.

– Это уже ни в какие ворота не лезет! – выругалась Аня.

За выходные здание школы выстроилось заново и окрасилось в кроваво красный. На монолитных стенах не наблюдалось ни единого окна. Этот суровый бетонный блок громоздился посреди школьного двора, норовя раздавить собою футбольные ворота. От берез, росших по периметру, остались косые пеньки, а трава выглядела выжженой. У "Монолита" с былой школой общим оставался разве что адрес.

Катя спряталась за Женей.

– Что эт-то за ужас?..

– Походу, расширение злодейского штаба, – ответил Женя, потрепав Катю по голове.

– Нет, ребята, я вам скажу, что это! – яростно сказала Аня и засучила рукава. – Это Павловна перегнула палку!

"И это у нее от Мирона" – продолжила девочка в мыслях. Аня знала, что ни капли не удивится, если увидит инициалы М.С. на чертеже сей пародии на здание. Странно только, что премногоуважаемый Мирон Смирнов сейчас не стоит с ножницами возле красной ленты, обернутой вокруг школы, и не зачитывает торжественную речь об открытии нового филиала ада.

– Денис, у тебя ведь остался еще заряд в амулете, я правильно понимаю? – протараторила Аня.

Денис сглотнул и кивнул.

– Отлично, – Аня выпрямилась и выпятила грудь. – Меня шабаш натренировал? Натренировал! Все! Терпение лопнуло!

Девочка широкими шагами направилась к единственному входу в Монолит, что представлял из себя грузную металлическую дверь с вентилем вместо ручки.

– Мне не кажется, что это хорошая идея, – засомневался Женя, когда Аня уже во всю раскручивала вентиль. Тот скрипел с такой силой, что вяли уши.

– Да?! – со злостью выдавила Аня. – Странно, потому что у меня ни-ка-ких сомнений!

Дверь сдвинулась. За ней открылся длинный, совершенно серый коридор, в конце которого столпились школьники. Пол сплошь покрыт грязными разводами и следами. Никто не переобувался, ведь не видно и намека на раздевалку. Друзья обнаружили, что форму, введенную Мироном, кто-то еще носил, кто-то нет, но жабо не фигурировало вообще. Надо сказать, Ж.А.Б.О. тоже не видать. Даже если опустить этот факт, в коридоре сейчас томилось человек пятьдесят, не меньше.

– Господа, когда нас изволят впустить?!

– Давеча поговаривали, что-то новое ввели!

– Боже милостивый, лишь бы не подтяжки!

– Почему дверь не открывается?!

Аня вслушиваться в сплетни не стала и сразу пробилась к бункерной двери в самом конце коридора. Схватившись за холодный металл, девочка сдвинула вентиль влево. С механизма будто слетел штопор, вентиль крутанулся вихрем и рухнул на пол. Грохот и последующий звон от удара заставил толпу замолчать. Вокруг Ани образовалось пустое пространство. Все попятились, боясь даже думать о том, что может случиться дальше.

За дверью оказались сотни покоцанных школьных стульев, утопающих в красноватой полутьме. На спинку каждого стула приклеена карточка с порядковым номером. Рядом стоят одиночные парты, по неровным краям которых понятно, что еще пару дней назад все они были двухместными. Над последним рядом стульев висит проектор, обращенный к стене. Там же натянуто белое полотно. И ни одного окна. Это помещение – настоящий феномен. Здесь все было новым, потому как сам Монолит появился не более двух дней назад, но умудрялось выглядеть старым, противным и липким.

Аня не была напугана, скорее обескуражена. Если Павловна, когда заключила сделку с дьяволом, посетила ад, то это, должно быть, его гиперболизированная копия. Насколько ж надо ненавидеть людей, чтобы кроме существующей преисподни выстроить вторую?! Поразительно, сколько злобы может уместиться в одном человеке, пусть и не до конца человечном. Размышлять о Павловне, это как смотреть на синего кита, не в силах оторваться, и думать: "Как и зачем ты такой огромный?.." Ну, не страшно, однажды Аня до нее доберется... До всех доберется.

Резкий шуршащих звук заставил учеников покрыться мурашками. Проектор, треща, включился, и на экране возникла Павловна. На ее розовом лице была широченная улыбка, а желтые кошачьи глаза сияли коварством. Директриса вышла в эфир без маскировки. За ее спиной красовались два багровых крыла, а на лбу длинные дьявольские рога. На свое любимое платье Павловна накинула строгий алый пиджак.

– Приветствую всех! – поздоровалась она. – Дорогуши, я приняла решение с этого дня перейти к плану ультра обучения! Никаких больше ограничений: мы теперь – единый класс! Нет лучших или худших, мы все – замечательные!

– Дай угадаю, – выкрикнула Аня. – и если один вам жизнь подпортил – то все разом – наказаны?

Но Павловна ее проигнорировала.

– В ваших электронных дневниках отображается ваш номер. За парты садиться исключительно по распределению! До конца учебного дня из здания выходить строго запрещено!

У Ани и на это уже был готов ответ. Ответ весьма некультурный, зато душу он радовал даже будучи несказанным. Однако эфир, как внезапно начался, так и закончился. В зале поднялся гомон. Ученики, готовясь к дню пыток, разыскивали свои места. Понятно, зачем Павловна решила явить миру свое альтер-эго. Когда директор – демон, то ослушаться его страшнее, чем когда он гипертрофированный розовый пупс из магазина игрушек. Ну, или у нее от власти совсем засвистела фляга. Диктаторский план по полному контролю над школой, пожалуй, удался.

Аня проверила дневник. Ее номер – 300, это стул в самом конце дальнего ряда. Пока не прозвенел звонок, девочка исследовала места вокруг: на ближайших стульях сзади и слева вообще не было номеров, что значило – там сидеть никто не может. Этого только не хватало... Что ж, будет время в тишине поразмыслить над планом.

Первый урок – география. Учительница на экране минут двадцать бубнила что-то про Баренцево море, потом про меридианы. Затронула темы для девятых классов, вернулась к пятому и перескочила на одиннадцатый. Аня еще никогда не получала одновременно столько информации и совершенное ничего. Но признаться честно, она и не пыталась сосредоточиться. Девочка отчетливо слышала, как прямо под ее ногами что-то методично скребется. Тук-тук, тук-тук-тук, скряб-тук. Точнее даже не под ногами, а, как бы, под полом... Если раньше в большинстве кабинетов он был деревянным, и подозрительные звуки можно было списать на мышей, то в случае бетона подобное уже не прокатит. Аня рискнула сунуть нос под парту. У нее на глазах часть пола осыпалась. Из образовавшейся дыры вынырнул Димка, грязный и исхудавший. Его растянутая, некогда синяя толстовка, выглядела почти черной. Мальчик так резко дернулся вверх, что стукнулся макушкой о низ парты.

– Айа-йа-йа-йа-йа-йа-йа-йа-й! – тихонько застонал он, прикладывая к голове руку со сжатым кулаком.

В нем он держал слегка погнутую столовую ложку. Пару раз кашлянув, Димка огляделся.

– Аня! – прошептал он. – Прыгай сюда!

И секунды не потратив на раздумья, девочка юркнула под парту и исчезла в дыре следом за Димкой. Через мгновение она приземлилась на ноги. Глубина, по ощущениям, около метра.

Димка чихнул.

– Я остальных уже вытащил. Ползем!

Мальчик опустился на четвереньки. Аня сделала тоже самое и последовала за ним. Вперед вел узкий неровный тоннель. Рыхлый, совсем-совсем новый.

– А-а... – открыла рот Аня.

– Ложкой прокопался, – сходу ответил Димка. – Догнал я, что пора выбираться, где-т день на четвертый. Не сразу получилось. Долго медитировал.

– Ага...

– Потом вкурил, как бить надо, – продолжал Димка. – В общем, под углом, и немного так снизу, но не прямо сильно, а чуть по-другому! Как бы вверх, но вправо! Внатуре тема! И вот сегодня!.. Сегодня я сбежал!

– Так...

– Я времени не терял, – самодовольно заявил он. – Только что это со школой приключилось?! Я думал, в столовую вылез, а здесь...

– Павловна новый филиал ада отгрохала, – буркнула в ответ Аня. – То есть, тебя всю неделю не выпускали?

– Нет! Я вообще не в курсах был ни о чем. А в тюрьме ничего не менялось. Помню, как меня затащили к Павловне в кабинет. Она позвонила родителям и сообщила, что меня для подтяжки знаний отправляют в математический лагерь. Я понял – дело дрянь. Дальше все как в тумане. Выходил, вроде, сквозь ту же дверь, ну, где Мона-Лариса. Как будто снова оказался в школе, но по итогу – тюрьма.

– Чего? – смутилась Аня.

Либо Димка перемудрил с рассказом, либо Павловна вспомнила о своих ведьминских корнях и что-то наколдовала. Есть еще третий вариант: у бедолаги Димки в заключении крыша поехала.

А Димка продолжал:

– В общем, через какое-то время я смог добраться до вентиляции и доползти до соседних камер. Там ток бунтовщики и сидят! А полчаса назад, представь себе, держу свою ложку, и на меня, кажется, снизошло озарение!..