Часть 1

Яркие лучики солнца приятно щекочат лицо, вынуждая меня крепко зажмуриться и отвернуться в противоположную сторону. На часах уже почти семь утра, а это значит, что меня ждёт ещё один невыносимый день.

Недолго повалявшись в постели, я стала прокручивать в памяти вчерашнюю ночь, которая выдалась на редкость насыщенной на события. Вот только ничего, кроме мучительной головной боли в ответ я не получила, поэтому, резко встав с постели, я направилась в ванную.

Боясь взглянуть в зеркало из-за возможности увидеть там жалкое подобие себя, я открыла кран холодной воды и быстро умыла своё лицо.

Как же хорошо.

Словно глоток свежего воздуха после целого дня в духоте.

Постояв так ещё несколько минут, в моё сознание начали врываться воспоминания о вчерашнем вечере.

Flashback

Русые волосы с ярко-рыжими переливами красиво спускаются по спине, доставая до лопаток. Глаза орехового цвета аккуратно подведены, а алая помада отлично подчёркивает едва пухлые губы. Такого же цвета средней длины платье без рукава, открывающее острые ключицы, выгодно подчёркивает фигуру, а на шее красуется небольшое ожерелье с драгоценными камнями. 

Эта девушка смотрит на меня с такой обречённостью в глазах, будто надеется, что этот кошмар уже закончится.

Как бы не так.

Медленно отхожу от зеркала, хочется оттянуть очередной вечер проявления актёрского мастерства на как можно дольше. В этом наша семья, пожалуй, самая лучшая из всех этих богатых семеек.

— Лин, — вздрагиваю от неожиданности, стараясь как можно быстрее придать себе невозмутимый вид. — Тебя все ужё ждут. Ты готова?

Быстро киваю в ответ, пытаясь не рассматривать моего брата. Хотя, признать честно, он очень красив.

Вместе мы выходим в хол, чтобы приехать всем вместе на этот пафосный вечер, как и полагается идеальной семье.

— Милая, ты отлично выглядишь! Как же тебе идёт это платье!

Мило улыбнувшись на слова мамы, перевожу взгляд на сестру, что всем видом показывает как она «рада» моему появлению.

Сам вечер проходит довольно занудно и всё так же обыденно скучно. Ко мне несколько раз подходили светские дамы, расспрашивая о личном и пуская свои неудачные шуточки. Какой-то молодой человек пытался со мной познакомиться, но я его отшила — сегодня мне совсем не до этого. В итоге, посчитав, что здесь мне делать нечего, я решила поскорее удалиться, предупредив об этом брата и сказав ему, чтобы не ждали меня и ехали домой сами. А сама я отправилась в своё любимое место в этом городе.

Когда же я, наконец, оказалась на крыше, ко мне пришло непередаваемое облегчение. Здесь никого не было видно, ведь только я знала об этом месте. Поэтому я поспешила снять эти неудобные туфли и подбежала к самому краю.

Приятный запах ночной прохлады окутал мои лёгкие — так пахнет свобода. От накопившихся эмоций хотелось крикнуть громко-громко, вот только мне помешали громкие голоса незванных гостей, которые, как я поняла, совершенно не знали, что находятся здесь не одни.

— Да брось, ты ведь знала, что это лишь на одну ночь, так чего ноешь? Прекрати ходить за мной. Ты мне надоела, — быстро спрятавшись за угол, пытаюсь уловить каждое слово этого разговора — уж больно интересно, чем закончится эта драма.

Девушка с тёмными волосами стоит прямо напротив выхода, а рядом с ней — парень меряет шагами округу. Даже отсюда видно, что обстановка напряжена до предела.

— Это я хожу за тобой? А ты, Мин Юнги, совсем совесть потерял. Или тебе память отшибло, что сам предлагал? Боже. Не могу поверить, что мне мог понравиться такой как ты. Просто убирайся уже, не могу тебя видеть, — девушка отворачивается, показывая тем самым, что их разговор окончен.

— Я ухожу не потому, что ты разрешила мне, Су, а потому, что сам захотел, — сейчас их разделяют ничтожные сантиметры, а меня не покидает чувство того, что я здесь просто ненужный зритель.

— Уходи как знаешь. Но, поверь мне, ты ещё пожалеешь об этом.

Светловолосый — Юнги, как я поняла — постоял ещё пару минут, после чего скрылся, оставив девушку одну. А девушка, она просто осела вниз сразу же, как осталась одна.

Я забыла, что такое сочувствие, после того, как моя семья серьёзно взялась за моё воспитание.

— Ты должна быть сдержанной, Линара. Эмоции — это удел слабых. А наша семья не терпит слабаков.

Эти слова я слышала чаще и чаще, а когда мне исполнилось пятнадцать, я и вовсе забыла, что это.

Сочувствие, сострадание и тому подобное — лишь слабость.

Моя семья избавила меня от неё.

И я, вроде как, должна быть благодарна им, но почему я чувствую к ним далеко не благодарность?

— Я что, похожа на проститутку?

В тишине раздался голос брюнетки, после чего меня словно оглушил этот невероятно громкий истерический смех: девушка упала на землю и всё никак не прекращала бить руками об пол. До последнего не желая вмешиваться во всё это, я всё-таки решила подойти и попытаться успокоить незнакомку.

— Эй, ты чего? — словно меня не существует, она не прекращала смеяться.

Я же тем временем понемногу приходила в ужас, с каждой секундой всё больше жалея, что поднялась на эту чёртову крышу.

—Прекрати это делать, — ничего. Она словно не слышит меня. — Ты же можешь руку себе сломать. Эй!

Громкий удар пощёчены, кажется, привёл её в чувство. По крайней мере она успокоилась.

—Ты ещё кто? — от меня не скрылся её ошарашенный взгляд, что мгновенно перерос в некое подобие интереса, который пару секунд словно исследовал меня. — А, впрочем, неважно. Как тебя зовут?

— Лин, просто Лин, — я попыталась ей улыбнуться, но это скорее была вымученная улыбка. Я всё ещё боялась, что она может ответить мне на мой удар, который пришёлся не слабым.

— Я Суджин, будем знакомы. Надеюсь, у тебя нет планов на вечер? — она посмотрела на меня с явным напором, будто бы что-то затеяла. Сначала я не поняла, что всё это значит, но когда она перевела свой взгляд на бутылки недешевого алкоголя, что просто стояли за земле, картинка сложилась. — У меня тут...

— Откуда это здесь? — мне не удалось скрыть интерес, и та маска безразличия, что так тщательно была надета мной сегодня, была готова слететь с меня в ту же секунду. И это не скрылось от Су, которая негромко рассмеялась над ситуацией.

— Говоришь так, будто впервые видишь дорогой алкоголь. Да и алкоголь в принципе. Ты же из богатой семьи, как я вижу. Неужели родители не дают даже бокальчик выпить на таком занудном вечере? Ох, бедняжка, — она театрально приложила ладонь ко лбу, после чего усмехнулась, получив от меня несильный удар кулачком.

Обидно. Не потому, что её слова задевают мои чувства. Скорее потому, что всё, что она сказала — чистейшая правда.

Дети должны соответствовать своим родителям. А когда мои узнали, как я переношу алкоголь, мне вовсе запретили его пить. Это, конечно, не значит, что я так и следовала этому запрету, но при родителях выпивать всё же побаивалась.

Мне всё равно, где она взяла эти чёртовы бутылки, но мне надоело соответствовать чьим-то идеалам. Да и человек, впринципе по природе своей, идеальным быть не может — всегда найдётся то, что ещё можно подправить. А сам идеал — понятие довольно растяжимое. Что нравится одному, может быть противно другому.

Мне всё равно, что скажут на мою выходку родители, ведь мне надоело. Я просто собираюсь излить свою душу первой встречной, по виду немного неуравновешенной, девушке. Но я уверена, что об этом жалеть я точно не буду.

End Flashback

— Линара, скорее спускайся завтракать! В школу опоздаешь! — громкий голос матери вывел меня из размышлений, оставляя за собой неприятное ощущение, которое лишь ещё больше испортило мне настроение.

Только родители и учителя называли меня полным именем, которое мне не очень то и нравилось. И когда это делали родители, значит они были злы на меня, тем самым показывая серьёзность предстоящего разговора.

Ну что опять?

— Иду!

Быстро завязав свои волосы в небрежный пучок, я спустилась на первый этаж, где располагалась кухня. И первое, что бросилось мне в глаза, было недовольное выражение лица моей матери, которая лишь придирчиво осмотрела меня сверху-вниз, а после указала на стол:

— Оладья на столе, чайник я поставила. Что с твоим внешним видом, ты так в школу собралась?

Проигнорировав её слова, я быстро села за стол и принялась есть свой завтрак.

— Нет, мам, это её повседневный образ, — с едкой усмешкой произнесла Дженни, которая всё это время сидела на угловом диванчике. — Нужно же ей как-то поддерживать репутацию нелепости.

Ким наигранно усмехнулась после своих слов, чем вызвала у меня лишь раздражение. Я не ненавижу её, нет. Это чувство гораздо глубже ненависти, оно граничит между такими понятиями как ненависть и любовь. И все же знают, что до них всего один шаг, так что глупо считать это ненавистью. Ведь что бы она не говорила, она навсегда останется моей сестрой. А то, что когда-то она помогала мне с обработкой моих ран из-за неудачного приземления на велосипеде, только ещё раз доказывает, что она меня любит. Правда, довольно своеобразно, но любит. Такая вот сестринская любовь.

— А ну не говори ерунды. Ты разве не опаздываешь? — в последний раз окинув меня насмешливым взглядом, Дженни решила последовать словам матери и убраться отсюда поскорее. — Ну так что это такое? Что за вид? — обратилась она уже ко мне сразу же, как после сестры захлопнулась входная дверь.

— Я проспала будильник, — сказала я менее убедительнее, чем собиралась, и, получив в ответ скептический взгляд, уже хотела выйти из-за стола, как мамина рука задержала меня, вынуждая посмотреть ей прямо в глаза.

— Ты же понимаешь, почему мы отдали тебя в лучшую школу и почему Дженни сейчас учится в лучшем лицее? — ох, опять начинается... — Мы с отцом всегда хотели и будем хотеть только всего самого лучшего для вас обеих. И неважно, касается это образования или вашей личной жизни, вы достойны лучшего, и у вас оно будет. Но мы не сможем тебе это дать, если ты будешь так отвратительно себя вести. На что ты обижаешься? Некоторые люди даже мечтать не могут о том, что есть у тебя. Всё, что от тебя требуется, это отличная учёба и хорошая репутация. Неужели это действительно так сложно, хорошо учиться, Линара? Почему ты продолжаешь расстраивать нас с отцом звонками от директора? За что ты так с нами?

На секунду мне даже стало её жалко. До того момента, пока она не упомянула отца. После этого все эмоции смешались воедино и превратились лишь в одно чувство — ненависть.

Ненависть за то, что никогда не проявлял заботы по отношению ко мне. За то, что не проявил такой нужной мне отцовской любви, заменяя её болью и разочарованием. За то, что критиковал мои решения, не объяснив толком, почему. За то, что грубостью на любовь отвечает: и мою, и мамину. За то, что оставался в стороне и просто смотрел тогда, когда поддержка была так необходима. За вечные сравнения с совершенно другими, непохожими совершенно на меня людьми. За беспричинные подколы. Просто за что, что это он.

Пожалуй, я была самым проблемным ребёнком в этой семье. Взять того же Бэка: и учится хорошо, и родителей слушает, всем советам он следует, ну золотой мальчик, да и только. Или же Дженни, которая хитра настолько, что в нужный момент — всегда паинька.

То ли дело я: то скажу что-то не так, то сделаю что-то не то, а то и дышу неправильно.

Белая ворона среди чёрных воронов.

Гадкий утёнок в семье красивых лебедей.

В этой семье принято считаться с мнением старших, а своего и вовсе не иметь. Сказали поступать на юриста — ты поступаешь, сказали жениться на дочери партнёра по бизнесу — ты женишься. В этой семье у тебя нет право на голос, ведь всё, что есть у тебя: все деньги, машина, одежда и прочее — это всё лишь деньги отца. И вынужден поддаваться этому огромному давлению. Ты словно кукла, которую дёргают за ниточки когда того захотят.

В этой семье у тебя нет право на голос.

А у меня это право есть.

Я сама его себе отстояла, когда впервые с отцом во мнениях разошлась. Когда чуть не лишившись крыши над головой, отец у меня человек довольно вспыльчивый, как и я впрочем, и если б не мама, которая в нужный момент оказалась рядом, всё могло бы быть совсем по-другому.

— Только ты хотела лучшего для меня, мама. Отец же хотел лучшего для себя и своей компании, — выхватив своё запястье из её цепкой хватки я развернулась, чтобы напоследок бросить: — У меня сегодня факультатив, буду поздно. — и ушла, оставив её в лёгком шоке от такой непривычной для меня наглости.

Я не хотела грубить ей, но упоминание отца слишком больно отзывается в моём сердце, чтобы просто его игнорировать.

***

Оказавшись в ванной комнате, мне всё-таки пришлось признать, что они были правы — выгляжу я действительно ужасно. Русые волосы с рыжим отливом небрежно торчали из пучка, который я моментально распустила, сразу как зашла в комнату. Теперь они всё такие же небрежные, но уже длинными локонами достают мне чуть ниже лопаток. Сине-фиолетовые синяки под опухшими глазами, как следы от недостатка сна, вряд ли удастся скрыть даже слоем тональника, но что поделать. Хотя, признаться, выглядит это так, словно кто-то избивал меня всю ночь, не жалея своих рук на это дело. Алые от природы губы сильно потрескались, на уголках даже виднеется корочка засохшей крови. Это дело тоже поправимое и решается простым бальзамом для губ.

Быстро расчесавшись и наспех замазав синяки под глазами, я направилась в гардеробную. На самом деле, мне бы стоило надеть школьную форму сегодня, но она так меня бесит, аж до тошноты. Ну, а кому вообще нравится школьная форма? Покажите мне этих людей, и я скажу им, что они сумасшедшие.

Я всегда плевать хотела на все эти школьные правила, если честно. Полгода носила одно и то же, могу же я хоть сегодня выбрать то, что надену? Тёмно-синий жилет из дорогой ткани и такого же цвета юбка остаются нетронутыми, когда я достаю вешалку со своими любимыми джинсами и голубой блузой. Один день — не нарушение, если ты носил это так долго.

И быстро, чтобы не дай бог не заметила мама, направляюсь к личной машине, которая довезёт меня прямо до ворот ада.