Глава 39

Пальцы Мо Ий сжались, на бумаге появились тонкие складки, которые расползлись, как паутина. Тонкие костяшки пальцев побледнели от напряжения, что бросалось в глаза.

Его губы были плотно сжаты в прямую линию, бледность губ была сильной.

Что случилось?

Почему исчез звонок?

Может быть, это отсчет времени в столовой...?

Мо Ий резко поднял голову и помчался в сторону столовой, его уши наполнились шумом ветра от быстрого шага, из-за чего он едва мог слышать окружающие звуки.

Он внезапно остановился у входа в столовую, не давая своему телу двигаться вперед. Затем, с острыми глазами и проворными руками, схватил бегущего за ним Ван Цзэчжи.

Ван Цзэчжи дважды споткнулся, уперся в дверную раму столовой, чтобы стабилизировать свою фигуру. Он поднял свои кривые очки, на его лице было написано глубокое сомнение и беспокойство. Его рот открылся, и он спросил хриплым голосом: "... Что происходит?"

Лицо Мо Ий стало серьезным, он повернул запястье и указал пальцем на циферблат часов.

Ван Цзэчжи был ошеломлен и, следуя за пальцами Мо Ий, наклонился ближе, чтобы посмотреть, цвет лица мгновенно стал безобразным.

Почему колокольчик перестал звонить, было временно неясно, но суть была очевидна - прежнее расписание больше нельзя было использовать.

Ван Цзэчжи сделал шаг назад, выражение его глаз изменилось, когда он посмотрел на столовую. В конце концов, он все еще помнил, как несчастно погиб игрок, который по ошибке зашел в столовую в первый день, потому что не знал расписания.

Он сглотнул слюну и посмотрел на Мо Ий, который стоял рядом с ним.

Мо Ий смотрел прямо в столовую, пара чрезвычайно темных глаз сузилась в раздумье. Яркий свет в столовой и тусклые настенные лампы в коридоре разделили черты его лица на светлые и темные, они казались еще более четкими и резкими.

Казалось, цвет его лица навсегда останется неизменным, даже если гора Тай рухнет у него на глазах. Что бы ни случилось, этот спокойный и рассудительный вид заставлял человека чувствовать себя спокойно, просто наблюдая за ним.

От этого человека исходила какая-то странная магия, заставляющая невольно считать его опорой и подсознательно верить в его суждения и решения.

Ван Цзэчжи глубоко вздохнул и спросил, "Что нам теперь делать?"

Мо Ий услышал, что тот сказал, быстро окинул его взглядом, на мгновение остановившись на ране на шее, и ответил: "Давай сначала тебя подлатаем. После этого я поищу подсказки в документах, которые ты нашел, а затем решу, что делать дальше."

Он порылся в своем рюкзаке, достал бинты и лекарство от ран, передал их в руки Ван Цзэчжи, а затем повернулся, чтобы выйти из коридора.

Ван Цзэчжи взял лекарство от раны, сделал несколько быстрых шагов, чтобы догнать его, и с сомнением спросил, идя сбоку: "Так куда ты сейчас идешь?"

"В холл." Мо Ий поднял руку, не оглядываясь, и ответил: "По расписанию, холл, по сути, является слепым пятном. В целом, есть мало положений о том, что в зал нельзя входить в определенные промежутки времени."

Ван Цзэчжи задумался: Да. В настоящее время он все еще не был уверен, действительно ли существующее расписание недействительно. Самым безопасным и надежным методом было оставаться в зале.

Выяснив это, он поднялся духом и вместе с Мо Ий вышел.

Зал был таким же, как и до их ухода, без каких-либо признаков изменений.

Это заставило сердце Ван Цзэчжи немного успокоиться. Протянув руку, он достал лекарство от ран, которое Мо Ий только что бросил ему, и начал неловкими движениями прикладывать его к себе.

Тем временем Мо Ий стоял в стороне, пользуясь относительно ярким светом в зале, чтобы открыть документ, который уже давно лежал у него в руке.

Бумага была совсем новая, гладкая и блестящая. Судя по всему, это было очень простое и понятное соглашение. Конкретное содержание деловой сделки было туманно опущено, на бумаге была написана крупная цифра, что еще больше привлекало внимание.

Мо Ий прочитал весь текст три раза, все еще находясь среди облаков и тумана, совершенно не понимая, для чего было составлено соглашение, когда все было сказано и сделано.

С сомнением в сердце он перевернул следующую страницу.

В глаза сразу бросилась дата подписания, написанная синими чернилами: 11 марта 1919 года.

Мо Ий был потрясен.

Он вспомнил, что досье на двух братьев в подвале было датировано 10 марта 1919 года. В таком случае это означало, что документ был подписан на следующий день после того, как закончилось дело двух братьев.

Более того, в этот день подставной декан, которого подставили, уже должен был быть отправлен в тюрьму. Таким образом, человек, подписавший этот документ, с большой долей вероятности мог быть тем, кто руководил детским домом за кулисами.

Мо Ий, словно погрузившись в размышления, уставился на строчку красивых английских букв в конце документа, подсознательно поглаживая ее пальцами:

Человек, подписавший этот документ таким почерком, должен был быть мужчиной - это заставило его мгновенно вспомнить простого мужчину, который стоял рядом с сиротой на групповой фотографии.

Брови Мо Ий незаметно наморщились, глаза стали темными и бездонными.

Он убрал пальцы с бумаги, приготовившись вернуться назад, но увидел, что на том месте, которое он погладил, остался слабый синий след от пальца.

Он на мгновение опешил и посмотрел на свой палец.

Кончики пальцев были влажными от чернил, они постепенно следовали, размазываясь, по линиям пальцев, оставляя в центре кончика пальца нечеткий полувысохший чернильный след.

- Подождите, чернила еще не высохли?

Мо Ий покрутил кончиками пальцев, задумчиво наблюдая, как оставшиеся чернила на кончиках пальцев начали крошиться, разрушаясь под воздействием тепла его тела, превращаясь в светлый цвет между двумя пальцами, словно светло-голубой туман прилип к пальцам.

Отсчет времени на часах в столовой.

Детский дом, который становился все более и более новым.

- Как будто время шло вспять.

И 11 марта 1919 года стало конечной точкой этого регресса.

В сердце Мо Ий внезапно возникла ужасная мысль - возможно, они попали в хронологию того времени, и то, где они сейчас находятся, - это детский дом тех времен.

Его дыхание сбилось.

Минуту назад, у входа в столовую, Мо Ий увидел, что часы все еще идут назад, и не было никаких признаков того, что они остановятся. В это время минутная и часовая стрелки часов показывали 5:40.

Мо Ий посмотрел на часы: Сейчас было 5:20.

Другими словами, через 10 минут время на часах, которые шли назад... просто совпало со временем на его часах.

Это было похоже на то, как если бы две временные линии совпадали.

В тот момент, когда Мо Ий размышлял, мысли были в смятении, неожиданно раздался голос Ван Цзэчжи: "Это... ты не мог бы мне помочь?"

В глазах Мо Ий на долю секунды мелькнуло оцепенение, как будто он не знал о существовании другого человека в этой комнате. Он пошел на звук и увидел Ван Цзэчжи, которая с неловким лицом держала горсть грязных бинтов, глядя на него с некоторым смущением.

Один конец бинта был небрежно обернут вокруг его шеи. Другой конец был обернут вокруг его руки и плеч. Он все еще был покрыт лекарством от раны и полузасохшей кровью, представляя собой жалкую картину.

Мо Ий понял: человеку действительно нелегко обмотать бинт вокруг раненой шеи. И это тоже не просто. Если набраться смелости и поразмыслить над этим, то ничего не выйдет, поэтому лучше сменить образ мыслей.

Размышляя, Мо Ий засунул документ в рюкзак, встал, подошел к Ван Цзэчжи и взял у него из рук бинт.

Проворные тонкие пальцы правильно и аккуратно обмотали белоснежные бинты шею Ван Цзэчжи, обхватив ее. Боковая сторона шеи также была плотно обмотана.

Кончики пальцев Мо Ий неосознанно коснулись открытой кожи Ван Цзэчжи.

Резкое ощущение холода пробудило Ван Цзэчжи, и он не мог не задрожать.

По теплой гладкой коже мгновенно побежали мурашки. Он подсознательно наклонил голову, желая избежать этого, но в следующую секунду почувствовал, как ледяная рука Мо Ий исчезла.

Ван Цзэчжи сжал плечи, потянулся к шее, осторожно, чтобы не задеть раны, и использовал теплую температуру ладоней, чтобы подавить мурашки, которые появлялись одни за другими.

Он не мог избавиться от некоторых опасений:

Тело Мо Ий было холодным до такой степени, что его руки были ледяными.

Мо Ий не замечал душевных терзаний Ван Цзэчжи. После того, как он помог ему окончательно закрепить повязку на месте, он выпрямился, чтобы снова уйти, равнодушно оглядывая всю комнату.

Мо Ий сразу же понял, что что-то не так.

Они были единственными двумя людьми, оставшимися во всем зале.

Неизвестно когда, но трое людей пропали.

Сердце Мо Ий бешено забилось. Какое-то странное и непонятное предчувствие, словно губка, наполненная водой, заполнило все его органы чувств, из-за давления стало почти трудно дышать.

Он сделал несколько шагов в направлении коридора, затаив дыхание и навострив ухо, чтобы прислушаться.

Темная глубина коридора была погружена в смертельную тишину, свет не мог пробиться сквозь тьму, словно она поглотила все звуки. Холодная и безлюдная тишина была похожа на смоченное водой полотенце, сильно давящее на рот и нос человека.

Мо Ий сделал еще один шаг.

Он посмотрел на часы - 5:30.

В тот момент, когда секундная стрелка пробежала по цифре "12" на циферблате часов, весь зал вдруг начал слабо дрожать, заставив Мо Ий пошатнуться, будучи застигнутым врасплох. Затем, неуверенно
держась за стену, он едва смог стабилизировать свою фигуру.

Когда он снова поднял голову, весь зал радикально изменился.

Чистая и совершенно новая люстра над головой излучала яркий свет. Темно-зеленые обои и темно-коричневый ковер имели четкий рисунок, а на столе администратора у двери не было ни пылинки.

Это было совершенно новое здание по сравнению с прежним пыльным приютом, поэтому трудно было поверить своим глазам.

Мо Ий и Ван Цзэчжи в ужасе смотрели друг на друга.

В глубине темного коридора вдруг раздался звук торопливых и тяжелых шагов!

Они приближались к ним со скоростью, на которую трудно было среагировать!

В следующую секунду они оказались почти перед ними!


____________________________________________

🚩Eсли Вы заметили ошибку/и, то пишите мне в лс или в комментарии к главе в которой вы заметили ошибку/и.