38. Чай с бербером
Когда Луис проснулся, его опухшие глаза с трудом сфокусировались. Место на кровати рядом пустовало. Не осталось даже остаточного тепла, что свидетельствовало о том, что Аурил ушёл давно.
Парень ничего не ожидал, поэтому без особых эмоций перевёл вялое тело в горизонтальное положение. Ему неожиданно вспомнилась Земля – родной мир, в котором никто не заметил его пропажи.
Парадоксально, что он сделал так много, но в то же время никто не знал его настоящего имени. Когда он попадал в передряги и его избивали, он ощущал себя так же, как сейчас. Луис был умным и знал много слов, но подобрать название этому чувству не мог.
Это было не одиночество – он никогда и не был среди людей, и желания с кем-то взаимодействовать или сближаться у него не возникало. Только сырая, животная жажда – потакать своим прихотям.
На тоску это тоже не походило: тоска возникает, когда теряешь что-то, а у него и не было ничего.
Брошенность? Опять же, кем.
Жалел ли он сейчас о содеянном? Чувствовал ли злость, растерянность, обиду, зависть или радость? Он не знал. Как и в феромонах, его эмоции внутри были настолько туго сплетены, что становились совершенно неразличимыми. И только яркие вспышки заставляли его действовать.
Луис настолько привык жить с этим комком внутри, что перестал его замечать, считая это нормой. Он был счастлив и ни в чём не нуждался. Всегда мог делать, что хотел. Луис был по-настоящему свободным человеком.
Поэтому он ненавидел думать.
Лучи мягкого утреннего солнца за окном опустились в комнату и коснулись бледной, обнажённой кожи.
Если... Если он пропадёт из этого мира, а на его место вернётся Эдвин, всем будет всё равно? Нет... Ситуация отличается. Родители Эдвина, Нордс, обрадуются, что он исчез. А люди, которых изводил Эдвин, упадут на дно отчаяния.
Может, Франс и Чаом будут расстроены, но так как он не был незаменим в их жизнях, рано или поздно они о нём забудут.
А тот, кого изводил он...? Пустая постель рядом и последний взгляд альфы, который он помнил, послужили ответом. Аурилу не нужен ни он, ни Эдвин. Вернее, он обоих ненавидел, и явно предпочёл бы не иметь ничего общего.
Поясница болела, а перенапряжённые мышцы тряслись, поэтому Луису потребовалось время, чтобы встать на ноги. Его тело было липким от пота и засохшей спермы, а на плечах, шее и груди расцветали засосы.
Натянув на себя одеяло, он, пошатываясь, покинул комнату.
В этой ситуации нормальным было бы почувствовать какую-то яркую эмоцию, верно? Возможно, разозлиться на альфу и при следующей встрече обматерить его. Или, наоборот, чувствовать себя уязвлённой жертвой и расплакаться.
Но у Луиса сейчас этих ярких эмоций не было. Он всегда был ближе к монстру, чем к человеку.
Зато теперь омега был уверен, что сможет сосредоточиться на программировании.
***********
Парень вернулся домой после посещения больницы. Половой акт не повредил плоду, однако повторять такое врач Луису категорически запретил. Само проникновение дозволено, но только аккуратно. Никакого бешеного темпа и бурной страсти, которая перенапрягает тело.
А ещё ему нужно хорошенько отдохнуть и восстановиться.
Заодно омега заехал в психушку, забрать бумажку с обновлённым диагнозом. Теперь, помимо сдводиссоциации, амнезии и психокрина, там красовалось шизотипическое расстройство личности.
Таблетки от шизы и обязательные регулярные посещения психиатра прилагались. Таблетки парень, естественно, пить не собирался, а с визитами к дядям в белом оставалось только смириться – до тех пор, пока он не сотрёт Мэрию.
Устало вздохнув, Луис некоторое время думал, куда деть эту бумажку. Положить её к гербарию, флакону с волосами и башне из хлеба? Или использовать как подставку для напитков?
Дилемма была непростой, но в итоге омега решил соответствовать своему диагнозу, и поставил на выписку чай.
Дела, связанные с истинным Эдвина и родителями Аурила, были извлечены из долгого ящика, и Луис приступил к их решению. Начал он с простого: создал программу, что имитирует почерк Эдвина, и при помощи неё написал письмо.
Затем он отправил Нордса печатать письмо в высококачественную типографию. А куда затем сунуть это письмо – дворецкий разберётся сам. Закончив с первым делом, Луис взялся за следующее, он заразил телефоны родителей Аурила.
На следующий день омеге предстояло найти способ получить информацию об инциденте, случившемся между Эдвином и Каэруном одиннадцать лет назад. Раньше он пытался расспрашивать учителей и одноклассников, но постоянно натыкался на глухую стену.
Омега знал, в какой школе это произошло, он просто спросил у Нордса, где учился Эдвин. О самом инциденте дворецкий ничего не знал: в то время он служил матери Эдвина и в дела семьи глубоко не посвящался.
Луис притворялся журналистом, говорил прямо, что он – Эдвин, взламывал, угрожал, шантажировал, пытался подкупать... И всегда в ответ слышал: "Я ничего не знаю". То ли они правда не знали, то ли их заставили замолчать намного более серьёзным способом, чем Луис разговорить.
Никаких записей в школьных архивах или в новостях также не было. Точные участники инцидента, кроме Эдвина и Каэруна, были неизвестны.
— Участники... - Закончив очередную неудачную попытку найти что-то в новостях, Луис вспомнил слова Каэруна. — Двое стали преступниками? Может, из них получится что-то вытянуть?
Нащупав тонкую нить, омега принялся тянуть за неё, не гнушаясь противозаконных методов... Давненько он не имел дела с преступным миром.
— Первая зацепка, как их найти – это то, что они знали Каэруна и он, в свою очередь, знал их. Вторая – что они, скорее всего, учились в той же школе... А если нет, нужно будет выяснить, кто они, через знакомых и семью Каэруна.
Минуты превращались в часы, а часы – в дни. Распорядок омеги превратился в петлю, ведь он выполнял одни и те же действия. Благо, прогресс в расследовании всё же был. Методом перебора Луису удалось найти этих двоих.
Оказалось, что они сидят за решёткой, посажены не кем иным, как Каэруном. Градус незаконности в действиях Луиса подскочил экспоненциально: ему пришлось установить канал связи с заключёнными.
Они оказались более сговорчивыми. За обещание, что омега переведёт деньги их семьям, они согласились рассказать всё.
Разговор был долгим и насыщенным подробностями, поэтому сильно затянулся. Изначально Луис ожидал большего, но это был до боли банальный рассказ. Однако это не отменяет того, что он крайне сильно повлиял на судьбы людей, участвующих в нём.
С новыми данными Луис предположил, что вероятность того, что Каэрун – отец ребёнка, крайне мала. Означает ли это, что потребность во встрече с этим альфой отпала? Нет, лучше уж закрыть этот гештальт.
По памяти набрав номер Каэруна, Луис написал ему в мессенджере и предложил назначить встречу. Ответ пришёл с задержкой и содержал крайне много текста, не относящегося к теме.
Парень проигнорировал ненужную часть, призвав альфу ответить по существу.
Так, в тёплый полдень четверга, они должны будут увидеться в ресторане.
************
Оглядываясь по сторонам, Чаом, укрывшись в складках своего шарфа, шёл по улице. Прохожие изредка обращали внимание на суетливого омегу, но никогда не придавали ему значения. Если кто-то попросит их вспомнить, видели ли они Чаома – ни один человек не сможет ответить утвердительно. Парню хорошо удавалось оставаться незаметным и пропадать из чужой памяти.
Даже когда это было не нужно... Например, в кабинете Зидера... Чудо, что их не обнаружили, когда Луис так шумел.
Помотав головой, Чаом снова попытался загнать это воспоминание в глубины памяти, и больше никогда его не извлекать.
Улица была оживлённой, и толпа время от времени уносила невысокого парня, заставляя следовать своему течению. Среди десятков разнообразных лиц одно неожиданно уставилось на юного омегу.
Чаом замер, парализованный красными глазами незнакомца. А люди, словно змеи, начали обходить его стороной, совершенно не касаясь. Только он и незнакомец стояли нетронутыми посреди толпы.
В ярком свете зрачки парня были бездонно чёрными, отвергая любой свет, что пытался их осветить. Или же – это бездна поглощала его, не позволяя вырваться наружу?
Незнакомец улыбнулся Чаому и, в качестве приветствия, помахал рукой. Озадаченный этим действием, парень хотел подойти и спросить, знакомы ли они, как вдруг его глаза закрыла ладонь.
Напряжение недолго сковывало тело Чаома, он сразу же расслабился, уловив знакомый феромон.
Судья Штансен появился позади омеги. Из-под крупной оправы очков острый взгляд пронзил улыбающегося незнакомца. Годы работы в суде давали о себе знать: каждый, кто смотрел Штансену в лицо, ощущал давление.
Но незнакомец остался незатронутым, также помахав судье. Они не разговаривали, но могли понять намного больше, чем через слова.
Мимо красноглазого прошёл человек, и в следующую секунду он исчез, став частью бесконечной толпы.
***********
Друзья Аурила – Раир, Маэд и Фюн – с многозначительными выражениями лица смотрели друг на друга.
Эту ставку проиграли все. Аурил не рассказал всего, но прозорливым альфам хватило и намёков, чтобы прийти к нужным выводам.
— Во дела... - Протянул Маэд, когда двум другим не нашлось что сказать. — Можно считать это причиной аннулировать мой долг?
— Нет. - Категорично ответил Раир. — Ты вернёшь всё до последней копейки.
Фюн тайно вздохнул, расстроенный тем, что попытка Маэда не удалась, ведь он также был должен Раиру.
— Как же Аурил допустил... такое развитие событий? - Откинув хандру, вернулся к насущной теме голубоглазый.
— Похоже, он довольно сильно обманывает нас в том, что чувствует по отношению к этой личности Эдвина. - Маэд неожиданно для себя и окружающих сказал что-то умнее третьесортной шутки и эзотерического бреда. — И в другом тоже.
*************
В роскошном зале дорогого ресторана, отделённом от других посетителей коридором, в ожидании сидел альфа. На нём был приталенный официальный костюм.
Мужчина явно нервничал, он постоянно поправлял галстук и поглядывал на часы. Официанты несколько раз подходили к нему и спрашивали, не желает ли он воды, но альфа каждый раз отказывался.
Его спутник опаздывал уже на пять минут, чего ранее с Каэруном никогда не случалось. В какой-то момент он начал думать, что его обманули, и омега вообще не собирался приходить.
Подозрения эти оказались неоправданными. Среди мраморных колонн, расписанного потолка и высокой золотой люстры появился помятый парень. Из-за белого пуховика и какой-то странной кофты с принтом "Великий Хакер" он выглядел, мягко говоря, неуместно.
На голове его творился ещё больший бардак, чем после нападения альфы с ярью, а незаинтересованный взгляд и руки в карманах вызвали у Каэруна волну недовольства. Однако мысли о том, что всё изменится после сегодняшней встречи, служили отличным стоп-краном.
— Мне казалось, ты быстрее позвонишь или напишешь. Поэтому могу сказать – давно не виделись. - Альфа поднялся со своего места и, чтобы продемонстрировать воспитанность, хотел забрать у парня куртку. А после – отодвинуть стул.
— Ах... À la place de ce monologue inutile, tu aurais pu simplement dire bonjour. - Эдвин тихо вздохнул и, после того как пробормотал свой бред, мимолётно взглянул на Каэруна. — Привет.
Когда альфа к нему приблизился, омега неожиданно протянул руку к его голове. Рефлекторно – из-за годов службы Каэрун увернулся. От этого брови Эдвина поползли вверх, и он недовольно вздохнул.
Осознав, что, возможно, это была попытка сблизиться со стороны омеги, альфа неловко замер и начал ждать, когда парень предпримет вторую попытку. Но её не последовало. Плюнув на свою затею, Эдвин кинул белый пуховик на вешалку и, сам отодвинув стул, уселся на него.
Каэрун медленно опустил руку, которой собирался забрать пуховик. Такое наплевательство на манеры и традиции высшего общества можно было ожидать от кого угодно, но не от Эдвина.
Человек напротив уже не был тем юным омегой, которого он когда-то знал. Мягкий, слегка наивный, но в то же время крайне умный мальчик превратился в вот это. Он больше не казался утончённым наследником благородной семьи, а скорее походил на домового червя, что не видит солнечного света и совершенно не общается с людьми.
Когда встречаешь кого-то после долгой разлуки – нормально ожидать, что этот человек изменится. Но мужчина не мог не задаваться вопросом: не являются ли такие сильные изменения в личности Эдвина его виной?
— Мне чивбувгер, и положите побольше карсонтаса, а также чая с бербером. - Не обременённый мыслями Каэруна, омега делал заказ, слегка улыбаясь официанту.
— Рад видеть, что вкус к высокой кухне у тебя... остался прежним. - Произнёс Каэрун, когда официант с лёгким поклоном удалился.
Парень поднял бровь, не понимая, что удивляет альфу в странных вкусах беременного омеги.
— А я рад слышать, что ты всё такой же говорливый. - Эдвин даже не пытался подбирать слова.
Мужчина не сразу ответил.
Вместо этого, медленно поправил манжет рубашки. Затем сдавленно хмыкнул и откинулся на спинку стула, сцепив руки в замок. Несколько секунд он просто смотрел на стол – как будто боролся с желанием что-то сломать.
— Ты всегда был вежливым. - Наконец произнёс он. — Даже когда другие этого не заслуживали.
— А теперь... - Каэрун кивнул на пуховик, и на кофту с надписью "Великий Хакер". — Ты просто плюёшь на всё?
— Да. И мне непонятно, тебе-то какое дело? - Парню принесли его заказ, и он, уделяя разговору с Каэруном лишь полпроцента своего сознания, продолжил. — Это ты ещё мои трусы не видел.
— Ну если они такие же, как кофта, то, может, я и не хочу их видеть. - Он склонился ближе через стол, не снижая голоса. — Эдви, я не зову тебя на бал. Но ты даже не попытался выглядеть как человек, для которого эта встреча хоть что-то значит.
— Мм... - Промычал омега, медленно прожёвывая кусок. Затем он достал из-под булок кусочек карсонтаса и с удивлением на него посмотрел.
Каэрун выждал ещё пару секунд, но ответа не последовало.
Разговор затих. Из коридора снова стало слышно, как звенит посуда, кто-то издалека смеётся, а Эдвин, совершенно не спеша, принялся за еду. Он не торопился, не смотрел в сторону альфы и в целом выглядел так, будто этот обед – единственная причина, по которой он здесь.
Каэрун слегка дёрнул щекой, но промолчал.
— Ладно. Хватит. - Насытившись, Луису надоело ломать комедию, и он громко поставил чашку на стол. — Я не собираюсь налаживать с тобой отношения и в любой форме любезничать. Нагнись на секунду, и мы всё это быстро закончим.