Глава 24. Прошлое и настоящее

  К тому времени, когда они добрались до убежища Лян Фэя, Сирен уже заснул, и его тихое похрапывание вызвало улыбку на лице Лян Фэя. Он осторожно уложил ребенка, позволив ему свернуться калачиком и укутаться в купленные Лян Фэем одеяла.

  Лян Фэй внутренне зажмурился, увидев, как он свернулся калачиком, словно котенок. Как он мог не погладить Сирена. Он выглядел таким милым.

  Лян Фэй не отходил от Сирена ни на шаг и гладил его по мягкой шерстке столько, сколько мог. Сирену, даже погруженному в сон, было приятно это внимание, и он нежно улыбался.

  "Шицзунь~".

  Рука Лян Фэя замерла, сердце остановилось в груди. На мгновение ему показалось, что его разбудили. Однако тот продолжал тихонько похрапывать.

  Но зачем ему звать его? Поинтересовался он, нахмурившись. Сирену очень не нравилось, когда к нему прикасался Шао Лян Фэй, так почему же он ему снится?

  Лян Фэй сидел, пытаясь подобрать объяснение, но не смог. Может быть, ему снился хороший сон? Но он же не мог быть о нем, верно? Ведь изначально Сирен плохо обращался с ним...

  После нескольких минут беготни по кругу Лян Фэй отказался от этой затеи. Скорее всего, это было неважно. Если это был приятный сон, то это было бы замечательно, но если сон был мрачен, то это ничего не изменит.

  Даже если Сирен его ненавидел, Лян Фэй обожал всех своих учеников и был готов встать рядом с ним.

  Странно, когда в один момент тебя ненавидят, а в другой - обожают, но Лян Фэй уже привык к этому ощущению. Единственным спасением было то, что в данный момент он был Танкяном, а значит, мог утешить юношу в случае необходимости.

  Наблюдая за Сиреном, Лян Фэй думал о его истории. Его преследовали, но почему? Даже такой талантливый совершенствующийся человек, как Сирен, был не более особенным, чем все остальные. А может, они хотели получить от него какую-то информацию?

  Такие вещи, как заговоры и т.п., не входили в компетенцию Лян Фэя. Особенно в выдуманных историях. Они обычно были запутанными и глупыми, заставляли участников действовать нелепо, а не обдумывать ситуацию.

  Травма от того, что его заставили читать один из комиксов сестры, убедила его в том, что все вымышленные истории наполнены глупыми героями, которые не могут действовать рационально.

  К сожалению, он попал в один из таких глупых романов и должен был прожить еще некоторое время. Он не знал, когда наступит срок, но если он сможет вернуться домой, то будет удовлетворен.

  Значит, он должен разгадать эту таинственную загадку.

  Он встал, собираясь уходить, как вдруг почувствовал, что его потянули за мантию. Он посмотрел вниз: Сирен ухватился за край халата, его похрапывание не прекращалось.

  Ах, даже во сне он такой приставучий. Подумал он, снисходительно поглаживая ребенка. Потребовалась минута, чтобы освободить халат от хватки юноши, но вскоре он был уже у двери. Глядя на спящего ребенка, Лян Фэй не мог не вздохнуть.

  Мир, в который он попал 4 года назад, был сказочным и волшебным. Мистические звери и летающие мечи. Все это лежало у его ног без всякого руководства. Не говоря уже о нависшей угрозе быть убитым неизвестным главным героем.

  Сказать, что Лян Фэй чувствовал себя подавленным, было мягко сказано.

  Однако, увидев этого ребенка, которого он вырастил и обучил, тело которого было теплым, а сердце билось ровно, Лян Фэй понял.

  Это был настоящий ребенок, независимо от того, вымышленный он или нет.

  Старейшина вышел на улицу, оставив спящего Сирена наедине со своими переживаниями.

***

  Сирен мирно спал в хижине, где отдыхал Лян Фэй. Его тело было измождено погоней и стрессом. От усталости он погрузился в свои мысли еще глубже, чем обычно, и его сны наполнились давно забытыми воспоминаниями.

  На него смотрела женщина, добрая и красивая. Ее улыбка, которую он знал как лучезарную и яркую, была слабой и печальной. Ее прекрасные золотистые глаза, точно такого же оттенка, как и его собственные, были полны слез.

  Она заговорила, ее слова были инородными, но понятными для его слуха. Он ответил ей тем же, его голос был моложе, чем он когда-либо мог вспомнить. Что было сказано - неизвестно, годы гонений заглушили их разговор.

  Просматривая воспоминания, он взывал к женщине, требуя, чтобы она сказала ему, кто она такая. Рассказать, почему при виде нее у него болит в груди и на глаза наворачиваются слезы.

  Но его мольбы остались неуслышанными. Юношу внезапно окружила тьма, и вокруг поднялся шум. Звон мечей, крики погибших и треск пламени.

  Они слились воедино, эхом отдаваясь в его сознании, в его ушах, в самых внутренних клетках. От них не было спасения. Звуки рвали его на части, стремясь разорвать на куски.  Даже его собственные крики присоединились к ним, пытаясь утопить его.

  Но тут.

  "Ты в порядке?"

  Сирен открыл глаза, и с этими словами бесконечный шум прекратился. Голос был спокойным и холодным, как зимний ветер. Услышав его, Сирен не мог не вздрогнуть. Обладатель этого голоса, должно быть, возвышенный лорд, способный повелевать сотнями людей.

  Как в сказках, которые ему рассказывали в детстве.

  Перед ним стоял незнакомый мужчина. Он был высок, красив, от него веяло благородством. Сирен не мог оторвать глаз от его лица.

  Рот мужчины открылся, но слов не последовало. Его слова были унесены ветром и не были услышаны ребенком. Но когда мужчина протянул ему руку, ребенок без колебаний взял ее. Крошечные руки, холодные как лед, оказались в теплых ладонях мужчины. Увидев его улыбку, ребенок почувствовал, что встретил бога.

  Тот, кто спасет его от адской жизни, которую он вел на улицах.

  Воспоминания исчезли, и его снова окружила темнота. Тишина была благосклонна к нему, мягко окутывая его, убаюкивая сном. Но вскоре она закончилась.

  Мир задрожал. Грохот копыт и стук дерева отдавались в ушах. Его голова покоилась на чем-то твердом и теплом. Мир трясся, голова сильно тряслась, но он не хотел двигаться.

  Ему нравилось это теплое место.

  Как только он подумал об этом, он почувствовал нежную руку.

"Ты хорошо спал?" Голос, знакомый, но так легко забытый. Неужели он так давно его не  слышал? Как изменился голос за столь короткое время?

  Ребенок кивнул, повернувшись к человеку, на коленях которого он лежал.

  Тот улыбнулся ему. Ребенку эта улыбка показалась забавной, но дальше он не видел, так как расслабился.

  Зеленые глаза Лян Фэя сверкнули скрытым весельем, когда он провел рукой по волосам ребенка.

***

  Сирен вскрикнул, открыв глаза. Его встретила темнота, и он испугался, что еще не проснулся. Его задыхающееся дыхание эхом отдавалось в темноте, и он с ужасом ожидал приближения кошмаров.

  "А, ты проснулся?"

  Мягкий свет заполнил комнату, прогоняя темноту. Из дверного проема Сирен увидел, что Лян Фэй наблюдает за ним, взгляд его был спокоен и холоден. Шицзунь смотрел на него все тем же спокойным взглядом, разгоняя остатки страха в сердце.

  Шицзунь был рядом.

  "Добрый вечер". Он сел, наблюдая, как его мастер вносит поднос. Судя по запаху, это была еда. Неужели он готовил все это время?

  Сердце Сирена потеплело при мысли о том, что о нем заботится этот человек.

  Но тут его взгляд упал на лицо Шицзуня. Несмотря на то, что лицо было закрыто, его глаза были хорошо видны.

  Глаза были фиолетовыми, сверкающими, как драгоценные камни.

  А вот у Шицзуня из его сна глаза были зеленые. Возможно, это было не совсем воспоминание о прошлом. Он знал, что со временем мысли путаются, детали смешиваются.

  Однако он был уверен, что ничего не путает, так почему же...

  "Что-то случилось?" Лян Фэй, видя, как Сирен гримасничает, забеспокоился. Ребенок так долго спал, ничего не ел. Может быть, у него закружилась голова?

  Теплая рука легла на лоб Сирена, отвлекая его от размышлений. Пока Лян Фэй пытался определить, не заболел ли его ученик, выражение лица Сирена смягчилось.

  Этот человек был его мастером. И неважно, какие у него глаза - зеленые или фиолетовые, от этого ничего не изменится. Он не мог позволить странным воспоминаниям испортить этого человека в его глазах. Он не мог допустить, чтобы это помешало ему быть с Шицзунем.

  "Я в порядке". Он покачал головой, сползая с кровати. В какой-то момент его одежда была сменена. "Это ты переодевал меня?"

  Сирен покраснел и немного смутился. Неужели Шицзунь видел его голым? А он все проспал? Какой ужас! На его тело было неприятно смотреть, а Шицзунь видел его? Должно быть, ему было противно...

  Лян Фэй не придал этому значения. Они оба были мужчинами, так что причин для смущения не было. Его немного удивили шрамы на теле, но он не придал им значения. Это было прошлое Сирена, и у него не было причин осуждать или спрашивать.

  Просто переодевать юношу, пока тот спит, было уже слишком, поэтому он не хотел усугублять ситуацию.

  Лян Фэй, не замечая расстройства ученика, продолжил.

  "Конечно, твои прежние одежды были грязными", - пояснил он, не обращая внимания на то, что его мысли были сосредоточены на задаче, стоящей перед ним. Не поднимая глаз, он подал посуду на маленький столик, который нашел в другом месте. "Я приведу их в порядок, как только мы закончим".

  "А!?" Сирен наконец понял, что происходит, и бросился вперед, чтобы помочь. "Н-нет, пожалуйста, разреши мне помыть их!"

 Это отвлекло внимание Лян Фэя от еды.

  "Почему?" спросил он, сузив глаза. "Это твой дом?"

  "Нет, но..."

  "Тогда ты мой гость". Он перебил, его тон не допускал возражений. И все же он продолжил. "Какой хозяин позволяет гостям выполнять работу по дому?"

  Но ты же мой мастер, как я могу сидеть и ничего не делать? Сирен в сердцах воскликнул, желая возразить. Однако он придержал язык, не желая раскрывать секрет мастера.

  Если уж мастер захотел притвориться кем-то другим, то как он мог протестовать?

  Увидев, что Сирен согласился, Лян Фэй закончил подачу ужина. Последние несколько часов он провел за покупками и приготовлением еды. Ему еще предстояло выполнить задание, но он ни за что не собирался оставлять своего ученика голодать.

  Какой человек мог так поступить!?

  Тем временем Сирен наблюдал за тем, как мастер накрывает на стол, выступая в роли хозяина для своего младшего. Сирену все еще было стыдно за то, что он сидит и ничего не делает, но Шицзунь дал ему это четко понять.

  Однако когда перед ним поставили миску, знакомый запах ударил по его чувствам, как лошадь. Взглянув на миску, Сирен не мог не улыбнуться.

  Это был Суп из Красного Горшка.

  Он глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом. Он почувствовал все специи, которые Шицзунь положила в варево. Как обычно, варево было красным, как кровь, и от одного только запаха его рот мог загореться.

  Откусив кусочек, он почувствовал некоторое разочарование. Это было совсем не то, к чему он привык. То, что Шицзунь добавлял в суп, от которого ему становилось хорошо, в этом вареве отсутствовало.

  Очистители ци, которые Лян Фэй обычно клал в суп, были недоступны, поэтому пришлось обходиться обычными травами. Удивительно, но именно эти травы Сирену нравились больше всего.

  Тем не менее, блюдо было очень острым, так что Сирен был доволен.

  Когда Лян Фэй сел за стол, юноша напротив него задумался. Его маскировка представляла собой ткань, закрывающую нижнюю половину лица. Она защищала его от обнаружения, но в то же время не давала возможности принимать пищу.

  Снимет ли Шицзунь маску, чтобы они могли поесть, или...

  Он поднял глаза от миски, желая увидеть, как мастер собирается решить этот вопрос.

  К его удивлению, нос и рот Шизуна были по-прежнему закрыты, но было видно, что он ест. В тусклом свете трудно было разглядеть, но в какой-то момент хозяин сменил маску, натянув ее на низ лица, на ту, что завязывалась за головой.

  (AN: По сути, он надел бандану на лицо, чтобы иметь возможность есть).

  Сирен подавил смех при виде этого зрелища.

  Наблюдать за попытками мастера скрыть свою личность становилось все забавнее. Возможно, дело было в том, что он был слишком честен, но Шицзунь не умел врать. Он действительно был слишком добр, чтобы притворяться немым, поэтому его голос был чистым и узнаваемым. Его уникальный цвет глаз был выставлен напоказ, видимо, он не знал, что такой оттенок есть только у него.

  Любой человек, обладающий хоть каплей здравого смысла, увидел бы перед собой Шицзуня.

  Однако Сирен подыгрывал ему, ему нравилась эта игра между ними. Было забавно видеть своего мастера таким раскованным и открытым. Разговаривая с ним, он чувствовал, что они стали еще чуточку ближе.

  Сирену показалось, что мастер был немного милым, когда пытался лгать.

  " ...Старший брат очень заботливый". Сказал он, заставляя себя не произносить слова, которые были искренне приятны его сердцу. К счастью, Лян Фэй не умел читать сердца, иначе он мог бы почувствовать что-то вроде того, что его постоянно называют милым.

  "Я стараюсь". Сказал он, наслаждаясь едой. "Мне нравится есть с другими. Мне нечасто это удается".

  Сирен нахмурился, смутившись. Он был уверен, что Шицзунь часто ест с другими. Он вспомнил, как раньше застал главу секты и старейшину Чжихао в комнате Шицзунь.

  Это воспоминание до сих пор вызывало у него досаду.

  "Правда? Вы, наверняка, обедаете с другими?" спросил он, надеясь понять, о каких "взрослых делах" шла речь. "Например, с другими взрослыми?"

  "Да, но теперь я делаю это чаще, чем раньше". Ответил он после долгого молчания.

  Сирен вспоминает то время, когда Шицзунь был отстраненным и холодным по отношению ко всем. Он никогда не обращал внимания на чужие разговоры, но знал, что Шицзунь в целом не нравится остальным старейшинам.

  Тем временем Лян Фэй размышлял о своей прежней жизни и о том, что он упустил. Сколько вечеров он пропустил, потому что нужно было работать. На сколько дней рождений он опоздал, потому что его менеджеру нужно было подменить кого-то, кто отлучился по делам. Сколько воспоминаний он упустил из-за того, что не мог взять отпуск.

  Даже такую простую вещь, как чашка кофе, приходилось делать в спешке, потому что у него было много других дел. То немногое свободное время, которое у него оставалось, он использовал для сна и выполнения работы.

  Он никогда не замечал, как сильно ему хочется просто посидеть с кем-нибудь за чашкой кофе, без нависшего над ним срока.

  "Я наслаждаюсь такими моментами". Он продолжил, и выражение его лица смягчилось так, как это редко бывает. "Так что спасибо, что позволяешь мне это".

  " С-само собой!" Сирен заикался, его лицо пылало. Он не знал, что ответить на это, и решил запихнуть еду в рот. Иначе он бы сказал какую-нибудь глупость вроде "Все для тебя, Шицзунь" или "Ты сейчас выглядишь очень красивым".

  Сказав такое, старейшина либо возненавидит его, либо отвергнет. Ни того, ни другого он не хотел.

  Лян Фэй смотрел, как Сирен набивает рот, и в душе улыбался. Ребенок был так голоден, что торопился поскорее закончить. Как мило.

  С набитыми щеками он был похож на белку с мордочкой, набитой желудями. Образ Сирена с пушистым хвостом и ушами воспламенил милое любящее сердце Лян Фэя.

  Ему очень хотелось потрепать эти щеки.

  Сирен замер, почувствовав на себе пристальный взгляд. Присмотревшись, он увидел, что на него смотрит партнёр по трапезе... как он предполагал. Иначе с чего бы на него так пристально смотрели?

  В этот короткий момент он вдохнул, когда нужно было глотать, и кусочек пищи выбрал этот момент для того, чтобы отклониться от безопасного маршрута. К счастью. Лян Фэй быстро вышел из оцепенения и бросился на помощь.

  "Осторожно, ты должен помнить, что нужно правильно пережевывать пищу". Он похлопал его по спине. Он сунул юноше в руки чашку с водой и наблюдал за ним, пока не убедился, что кризис предотвращен. Он вздохнул с облегчением, но тут же отчитал Сирена. "Ты не должен быть таким беспечным. Что бы ты сделал, если бы был один?"

  "Один?" Сирен нахмурился, ему в голову пришла неожиданная мысль. Этот кошмар еще не вышел из его головы. Что однажды Шицзунь может оставить его. "Разве ты не будешь всегда со мной?"

  Лян Фэй думает о своем конце жизни, о том, что когда-нибудь он сможет вернуться домой. Мысль о том, что придется оставить своих студентов и Сирена, заставляла его сердце сжиматься от боли. Он обожал их и хотел проводить с ними как можно больше времени.

  Но этого не могло быть.

  "Я не всегда буду рядом". Холодно заявил он, усаживаясь поудобнее. Он проигнорировал выражение обиды на лице Сирена. "Однажды я умру". Он решил, что именно так в этом мире будут воспринимать его завершение миссии.

  "Нет, не умрешь!" Сирен заплакал, его сердце наполнилось паникой. Он уже видел, как умирают люди, но был уверен, что, став сильнее, он не будет наблюдать за тем, как это происходит. Поэтому Шицзунь никак не может умереть. "Я не дам тебе умереть!"

  Лян Фэй нахмурил брови, не ожидая такого выпада. Он не был до конца уверен в некоторых аспектах этого мира, но, конечно же, ему не нужно было вести разговор о смерти с подростком. Поэтому он был строг в своих наставлениях.

  "Дело не в том, чтобы дать". Он ответил, вернувшись на свою сторону стола. Его тон был легким, как будто он обсуждал погоду. "Ты не можешь спасти всех, Сирен".

  "Я не хочу спасать всех!" Он огрызнулся, его руки сжались до такой степени, что ладони стали влажными. "Если выживешь только ты, я..."

  Однако Сирена прервали.

  "Не говори так". Он резко поставил чашку на стол, что было единственным признаком его разочарования. "Я не учил тебя быть эгоистом". Сирен вскочил на ноги, крепко стиснув зубы.

  "Конечно, не учил, но я уверен, что и лгать ты тоже не учил!" Он зарычал, разъяренный словами своего мастера. Не успев произнести ни слова, он выбежал за дверь и помчался по улицам.

  Он слышал, как мастер зовет его, но решил не обращать на это внимания. Это не стоило того. Он услышал бы только обидные слова своего мастера.

  Он ненавидел это. Ненавидел, что Шицзунь так легко говорит о своей собственной смерти. О том, как они расстанутся, не имея ничего, что могло бы их снова сблизить.

  Он должен был говорить о том, что он хотел бы сделать в жизни. О местах, которые он хотел бы увидеть. Об опыте, который можно было бы получить.

  Именно этому он учил их на протяжении многих лет. Рассказывал им о том, что внешний мир может многое предложить, и, как только они станут достаточно сильными, они смогут пойти и посмотреть мир.

  А он говорил только о своей смерти, словно не задумывался ни о чем другом.

  В конце концов Сирен обнаружил себя сидящим в переулке и борющимся со слезами. Он свернулся калачиком и закрыл глаза, не желая думать о таких вещах. Он представил себе фантастический мир, о котором рассказывал Шицзунь в своих историях.

  Здания высотой до облаков и море бесконечных огней. Он представил себя в этом мире.

  Вместе с Шицзунем.

***

  "Л-лояльный клиент, если вы не возражаете, мне нужно идти".

  " Идти? Куда? Разве я не заплатил за тебя? Куда еще ты можешь пойти?"

  Сирен нахмурился, раздосадованный тем, что его разбудили от приятного сна чьи-то крики. Сквозь пелену мутного зрения он разглядел богатого мужчину, который кричал на изысканно одетого человека. Голоса были мужскими.

  "Да, молодой господин, но мне осталось совсем немного". Изящно одетый мужчина услужливо улыбнулся, но было видно, что он начинает раздражаться. "У меня есть дела, и..."

  "И?" Богач схватил молодого человека за запястье, притягивая его ближе. "После всех этих уговоров ты собираешься уйти, не расплатившись со мной?!" Лицо молодого человека потемнело.

  "Распл-? Сэр, я всего лишь попросил подвезти меня". В ответ он выхватил свое запястье. "Вы сами заплатили за еду и..."

  "Ты споришь со мной? Как ты смеешь!"

  Сирен понял, что дальше будет только хуже, и попытался сбежать, пока его не втянули в драку. Однако его статус главного героя не позволял допустить такого поворота событий.

  Не успел он скрыться, как молодого человека втолкнули в переулок, сбив при этом Сирена с ног.

  "А? Еще один?" Богач насмешливо хмыкнул, в основном потому, что не ожидал столкнуться с бродягой. Одежда юноши была красивой, но явно низкого класса. Сирен проигнорировал это и повернулся, чтобы оттолкнуть юношу от себя.

  "Отстань от меня!" Сирен был не в том настроении, чтобы разбираться с драмой незнакомца.

  "О?" Богач сделал шаг вперед, удивляясь лицу нового парня. "Что это? При ближайшем рассмотрении ты просто красавец". Развратная улыбка расплылась на лице мужчины, когда он взял Сирена за подбородок. "Не хочешь ли ты немного поразвлечься со мной?"

  От развратного взгляда этого мужчины у Сирена по позвоночнику пробежала дрожь. Неужели этот человек был серьезен? Как отвратительно!

  "Не трогай меня!" Прорычал он, отбивая руку. Удивительно, но он никак не отреагировал, несмотря на всю его силу. Неужели это был совершенствующийся?

  "Не скромничай, дорогой". Сказал он, забавляясь силой ребенка. Однако его аура была слабой, так что он не думал, что его удастся одолеть. "Этот молодой господин очень обеспечен и заплатит вам соответствующую компенсацию. Так что ведите себя хорошо и..."

  "Если твоя рука приблизится к моему ученику, ты об этом пожалеешь".

  У входа в переулок стоял Лян Фэй, его спину освещали ночные факелы.

  "Шицзунь!" Сирен не мог не вздохнуть, радуясь, что он рядом. Однако... его тон заставил его испугаться. К счастью, он не был тем, на кого направлено это обращение.

  "А?" Глупец окинул взглядом драные одежды Лян Фэя. Почему какой-то жалкий смертный осмелился побеспокоить его? "Кто ты такой? Разве ты не знаешь, кто я такой?"

  Он знал, что смертные обычно восхищаются совершенствующимися людьми и закрывают глаза на их проступки. Не только из-за статуса, но и из-за явного неравенства в силе.

  Ни один смертный не осмеливался бросить вызов совершенствующемуся.

  Однако на лице этого человека не было страха.

  "Ты меня не слышал?" Он сделал шаг вперед. "Может, мне повторить еще раз?"

  "Может, не будешь лезть не в свое дело?" Предупредил мужчина, все еще полагая, что разговаривает со смертным. У его ног лежали две симпатичные мордашки, и ему захотелось оказать этому человеку милость, пусть только на одну ночь. "Этот молодой человек соблазнял меня, так что никакой несправедливости здесь нет".

  "Соблазнял? Должен сказать, что в мире есть наглые люди, но вы - просто находка". Лян Фэй продолжал идти вперед, его тон был легким, как воздух, но тяжелым по смыслу. "Загнать в угол не одного, а двух молодых людей в переулке, как обычный жулик, и при этом маскироваться под благородного джентльмена. Я поражен".

  " Ты..."

  "Мое прежнее предупреждение является лишь разовой акцией. Если вы решите его проигнорировать, не вините меня в невежливости". Он заявил, его холодные фиолетовые глаза сверкнули в ночи, когда он приблизился. " А сейчас... Уберите от него свою руку".

  По всем троим мужчинам, стоявшим перед Лян Фэем, пробежала дрожь. Несмотря на тихое звучание его голоса, угроза была очевидна и ясна. Даже когда он притворялся смертным, его аура и поведение излучали власть.

  Как царь над своими подданными.

  Совершенствующийся, почувствовав тревогу и страх, тут же бросился бежать, спотыкаясь обо все на своем пути, опасаясь, что, если он задержится еще хоть на мгновение, то не выживет.

 Сирен не мог не восхищаться своим мастером, когда тот говорил. Каждое слово было подобно горе, твердой и тяжелой. Лишь с помощью слов и ауры он успешно пресекал ложь этого человека.

  Сирен и сам желал этого - властвовать и доминировать одним лишь взглядом. Ребенок думал об этом, не осознавая своей собственной доминирующей ауры, ауры молодого зверя. Его тело было юным, а клыки - маленькими, но, тем не менее, он был зверем. Любой сообразительный человек был бы настороже, независимо от его размера.

  Но в данный момент зверь был послушен, как ягненок, и благоговел перед подвигами своего мастера.

  Лян Фэй смотрел вслед удаляющемуся человеку и тяжело дышал.

  "А я-то думал, почему этот город не приветствует совершенствующихся". пробормотал он про себя. Его предупреждали, что не стоит раскрывать свою личность, но от осознания причины этого ему стало не по себе.

  Он мог быть совершенствующимся лишь временно, но то, что кто-то так откровенно пользуется этим статусом, было отвратительно. Если бы не обещание не высовываться, он бы выбивал этому ублюдку зубы до тех пор, пока они не стали бы выстукивать мелодию на его грудной клетке.

  Наступила тишина, и Сирен почувствовал необходимость заговорить. Наконец-то время вернулось, и он вспомнил действительность ситуации.

  Он накричал на Шицзуня!

  Но даже после того, как он накричал на своего мастера, старейшина все равно пришел ему на помощь. Стыд пытался задушить его, но он протиснулся сквозь него. Он не мог молчать.

  "Шицзунь, я..." Начал он, но был быстро прерван.

  "Не убегай так больше". Он выругался, ударив подростка мечом по голове. Хотя лезвие было закрыто одеждой, все равно было очень больно. "Этот человек мог серьезно ранить тебя".

  " Мне жаль." Пробормотал подросток, позволяя мужчине постучать по его голове. Было больно, но, учитывая, сколько неприятностей он причинил, он, вероятно, заслуживал этой головной боли.

  "Впредь будь рядом со мной". Приказал он, не замечая румянца, появившегося на щеках Сирена. Он продолжил, вздыхая. "Серьезно, что мне с тобой делать? Ты постоянно попадаешь в неприятности и чуть не сорвал мое прикрытие".

  "А Шицзунь собирался прятаться?" Сирен не мог не спросить. Он знал, что тот пытается от него скрыться, но узнать, что все это было частью какого-то плана, было немного шокирующе.

  Конечно, он мог бы и постараться.

  " Разумеется!" ответил он, не отрывая взгляда от своих мыслей. Однако Сирену удалось лучше понять загадочного человека, и он заметил легкий проблеск гордости. "Не знаю, как ты меня раскусил, но я очень много работал над этой маскировкой и..."

  Слушая, как Шицзунь рассказывает о своей " превосходной" маскировке и о том, насколько она "безошибочна", подросток разразился пузырьками смеха. Тот факт, что его мастер мог перейти от угроз совершенствующемуся мастеру одними лишь словами к сетованиям на отсутствие изобретательности в создании маскировки, был просто смешон.

  Это было слишком мило!

  "И теперь ты смеешься надо мной?" Эти слова положили конец его хихиканью, хотя он все еще чувствовал себя немного навеселе. А вот Лян Фэй - нет. "Как смело. Может, я был слишком снисходителен к тебе? Может быть, ты предпочитаешь наказание?"

  " Н-н-нет, я сожалею." Он заикался, пытаясь сдержать смех. Шицзунь так мило выглядит, надувшись от возмущения. Но он не мог сказать это вслух. Ни в коем случае.

  "Э-э... привет?" Оба мужчины переглянулись, наконец-то вспомнив, что здесь присутствует третий человек. Этот человек, высокий молодой мужчина с красивым лицом, хмуро смотрел на двух совершенствующихся. "Я вас знаю?"

  "Ни в коем случае". Сирен нахмурился. Он не хотел разговаривать с этим человеком, ведь это он был виноват в том, что его втянули во все это.

  Однако Лян Фэй считал иначе.

  "Хм? А, Сяо Ли!" Он щелкнул пальцами, вспомнив это лицо. Он не видел этого человека уже много лет, но вспомнил уникальное расположение его косметического знака. "Я и не знал, что ты здесь работаешь".

  "Брат Танкян!?" Ань Ли сделал шаг навстречу Лян Фэю и засиял. Он обхватил его за шею и воскликнул. "Это ты! Я должен был догадаться, когда увидел твою маску. Только ты настолько эгоистичен, что скрываешь это красивое лицо".

  "Твоя лесть на меня не действует, но ты стал более умелым". Он похвалил его, не реагируя на объятия. Ань Ли был приставучим, и Лян Фэй привык к таким людям. К тому же юноша напоминал ему маленького ребенка, приветствующего своих родителей.

  Ань Ли открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг почувствовал зловещую ауру, кричащую о смерти и кровавой бойне. Отпрыгнув в сторону, он увидел своего потенциального избавителя. В тот момент он не разглядел его как следует, но при свете узнал эти страшные золотые глаза.

  "А-а-а, и еще ты привел с собой своего младшего брата". Он заикался, бессовестно прячась за Лян Фэя.

  Этот парень был хорошо известен своей привычкой глазеть на всех, кто приближался к Танкяну. От самого сурового охранника до одинокой бродячей кошки, этот парень обязательно высказывал свое недовольство.

  Некоторые удивлялись, что его глаза никогда не уставали от такой работы.

  Но только не Ань Ли, потому что он знал, когда нужно быть настороже в своей профессии. Подобные инстинкты не раз спасали ему жизнь, и он знал, что нужно быть осторожным с этим ребенком, ведь теперь он стал старше.

  Возможно, он не только лает, но и кусается.

  В редкий момент прозрения Лян Фэй оглянулся на своего ученика и протянул руку, чтобы погладить его. Он знал, что Сирен любит, когда его гладят по голове. Ему было жаль, что он не может дать ему этого как Шицзунь, но как брат он мог немного побаловать его.

  Как и ожидалось, свирепый тигр, нацеленный на уничтожение назойливого человека, быстро успокоился, практически мурлыча, когда его любимый человек гладил его по голове. Лян Фэй, внутренне повизгивая от того, каким милым был его ученик, отпустил Ань Ли, чтобы оказаться лицом к лицу с Сиреном.

  Двое уставились друг на друга, золотой на фиолетовый, ни одна из их мыслей не отражалась на лице, но они были одинаково бесстыдны

  Действительно, почему он такой милый! Подумал Лян Фэй, сдерживая желание ущипнуть его за все еще немного пухлые щеки. Может, так и надо? Того детского жирка, который у него был, хватит, пожалуй, только на год или два. Он упустит свой шанс!

  Но, с другой стороны, у него были и другие ученики, чьи щеки вполне можно было ущипнуть, так что, возможно, ему удастся выжить за счет этого.

  Годы самоограничений изрядно потрепали милое любящее сердце Лян Фэя. Выступая в роли строгого, но справедливого учителя для всех своих учеников, он вынужден был сдерживать желание обнять своих очаровательных подопечных. Приходилось довольствоваться поглаживаниями по голове. Это выбивало его из колеи.

  Если бы Сирен услышал такие мысли, он бы разбушевался и заявил, что его щеки, абсолютно все, САМЫЕ щипаемые. Шицзуню нет смысла искать кого-то еще. Он бы полностью закрыл этот рынок!

  На самом деле Сирен восхищался тем, какой Шицзунь замечательный. Красивый, сильный и нежный, он заставлял сердце юноши биться, просто находясь рядом. Этот человек, который выглядел таким отстраненным и холодным, но при этом практически светился изнутри, когда к нему обращались, был его мастером.

  Сирен почувствовал такое удовлетворение, что забыл, где находится. Всю жизнь он оставался бдительным и осторожным, опасаясь, что поблизости может затаиться враг. Время, проведенное в секте, показало, что даже когда деньги и возможности отягощают карманы молодых людей, они все равно остаются такими же коварными, как и те, у кого желудок наполнен лишь язвительными словами.

  Но этот человек показал ему такой удивительный мир, где у него были друзья, которым можно было доверять. Люди, с которыми можно шутить и отдыхать, не ожидая ножа в спину. И все благодаря этому человеку, который так ласково пел ему во сне, когда ему было страшно.

  Воистину, Шицзунь был его самым любимым человеком.

  Тем временем Ань Ли остался наблюдать, как эти двое греются в своем собственном маленьком мирке. Он знал, что Танкян любит обнимать своего младшего брата, конечно, в этом возрасте это было очевидно, но такая близость заставляла его задуматься, не упустил ли он что-нибудь.

  Особенно если учесть, что этот ребенок так открыто смотрел на Ань Ли, словно тот истребил всю его семью. В самом деле, Сяо Ли был всего лишь скромной проституткой! Зачем же смотреть на него с такой ненавистью?

  " Э-э-э, вы что, уже забыли обо мне?" Он надеялся, что доживет до следующего восхода солнца. Этот некогда послушный котенок быстро превратился обратно в зверя, до чертиков разозлившись на то, что его драгоценный Шицзунь теперь смотрит куда-то в сторону.

  Старейшина лишь оглянулся, невинно моргая, в глазах которого плавали вопросительные знаки. Он был бесполезен.

  Тяжела жизнь скромного постороннего персонажа~.