Часть 8

Жарко.

Чу Ваньнин никак не мог избавиться от этой надоедливой духоты. Он сбросил одеяло, все время ворочался, чтобы лежать на холодной части простыни, даже в какой-то момент начал стягивать с себя нижние одежды, но запутался и в итоге просто задрал и скомкал ткань у самого подбородка. Эта жара не была критической, скорее раздражающей. Бывали моменты, когда было гораздо хуже из-за температуры, однако, Чу сильно капало на нервы это постоянное копошение в погоне за прохладой.

Беспомощность раздражала.

Мо Жань все так же был где-то рядом, Чу Ваньнин не открывал глаза, он был на грани сна, все еще под действием снотворного, но сознание уже обозначало чужое присутствие. От этого становилось чуточку легче.

— Учитель, — позвал Вэйюй, касаясь мокрой тканью лба Чу Ваньнина, — потерпи немного, скоро станет легче, правда, этот ученик скоро найдет антидот...

Мо Жань шептал ему еще какое-то время слова утешения, но Чу не понимал, опираясь только на интонации голоса и мягкие осторожные движения рук Вэйюя, пока тот осторожно протирал его тело смоченной в странно пахнущем отваре тряпкой. Это самую малость спасало от жара.

Чу не был уверен, сколько времени прошло, но он наконец смог открыть глаза и осмотреться.

Мо Жань спал рядом, отключился рядом с кроватью, сидя на полу, пока заботился о Учителе. Вэйюй опирался спиной на ложе, совсем рядом с плечом Чу Ваньнина, и тот спокойно мог разглядывать макушку ученика.

Чу все еще чувствовал себя отвратительно.

Это «отвратительно» отличалось от состояния, что не отпускало его последние несколько дней.

Если после первого пробуждения Чу Ваньнина беспокоило сразу много симптомов яда, а также последствия переохлаждения и... изнасилования, которые создавали какофонию из его ощущений, не давая сосредоточиться на чем-то одном, то сейчас Чу был более чем взволнован одним конкретным и ни капли не воодушевляющим чувством.

Желание потереться о простыни было настолько невыносимым, что Юйхэн понял, что неосознанно двигал бедрами уже несколько секунд только тогда, когда его член начал подтекать смазкой, пачкая одежду.

А ведь Мо Вэйюй был совсем рядом!

Чу не знал, куда ему себя деть, он не мог вспомнить, что делал за время своего вынужденного сна, а ведь в таком состоянии он скорее всего сделал очень много непристойных... Если он даже в сознании не мог это контролировать... И Мо Жань был рядом... видел всё.

Чу Ваньнин внезапно ощутил острую необходимость сбежать.

Он не мог встать самостоятельно. Спрятаться под одеялом тоже не мог, поскольку все еще чувствовал этот отвратительный жар. Прогнать спящего Вэйюя тоже было нельзя.

Чу просто некуда было деться от собственного стыда, от себя самого.

Позор.

Верх бесстыдства.

— Учитель? — Чу растерянно глянул на Мо Жаня, который проснулся и уже сидел перед ним полубоком, взволнованно осматривая сбившуюся одежду.

Чу медленно приходил к осознанию, что он вообще-то весь мокрый от пота, его одежда была настолько перекручена во сне, что почти ничего не закрывала, и, что самое страшное, не заметить явное возбуждение мог только слепой.

— Учитель, — снова начал Мо Жань, пока они испуганно глядели один на одного, каждый по своим причинам, и опять замялся, явно беспокоясь, — Учитель... Этот ученик хотел сказать, что, возможно, знает как помочь с... ядом.

— И... как? — Чу ошарашенно смолк, когда вместо привычного голоса услышал хриплое сипение, совершенно не похожее на его обычное звучание.

Должна была быть причина, почему Мо Жань до сих пор не воспользовался возможностью избавить Чу Ваньнина от этого кошмара.

— Пока Учитель спал, этот ученик перебрал много вариантов, но они не работали, — начал объяснять Мо Вэйюй, а Чу мысленно молился, чтобы не застонать, потому что его тело было на пределе, — однако, было кое что, что ненадолго замедлило... м-м... последствия, — Юйхэн даже в подобном смятении оценил попытки Мо Жаня избегать стыдных слов.

— И что это? — Чу старался сосредоточиться на Вэйюе, но перед глазами вело, и это казалось просто непосильной задачей.

Такими темпами Чу Ваньнин мог просто броситься на Мо Жаня. Или окончательно свихнуться и избавиться от проблемы самостоятельно. Едва ли он после этого смог бы смотреть людям в глаза.

— Этот ученик пытался поделиться ци, потому что духовные силы Учителя заблокированы. Яд не выдерживает продолжительного влияния, — объяснил Мо, но от чего-то замолчал, словно в этом крылась какая-то загвоздка. — Проблема в том, что простой передачи недостаточно, а более эффективные варианты этот ученик не рискнул пробовать без согласия.

Чу несколько секунд глупо пялился на лицо Мо Жаня, пытаясь понять, зачем ему нужно было согласие. Это ведь лечение? Он собирался сделать что-то, что Чу Ваньнин не понял? В этом был какой-то подвох или опасность?

Что значило «эффективные варианты»?

— Если кратко, то чтобы очистить меридианы от яда, придется, — Мо Жань снова смолк, заметив, насколько странно смотрел на него Учитель, — заняться парным совершенствованием.

Чу Ваньнин в ужасе понял, насколько сильно его заинтересовали эти слова. Мышцы бедер неосознанно напряглись, и член дернулся от этого, еще больше запачкав одежду. Он и без намеков готов был наброситься, без предложений и вопросов был согласен, и уже хотел скулить от этой неудовлетворенности. Держал рот на замке, однако, не в силах перебороть подступающий ужас.

Сознание сдавало позиции, но все еще пыталось защищаться. Чу никак не мог определиться, что кричало больше: тело, нуждающееся в прикосновениях и близости, или подвергшиеся огромным непосильным испытаниям принципы, с которыми Юйхэн жил всю свою жизнь.

Мо Жань никак не делал этот выбор легче.

Это было лишь еще большей слабостью, которой Чу Ваньнин до слез хотел поддаться.

Это все походило на один из тех нелепых снов про дикий болезненный секс со странным, непонятным, таким далеким Мо Вэйюем.