Память

После обеда жара стала совсем невыносимой.

Воздух в доме сгустился, превратился в липкий сироп, и даже Юки, растянувшийся на прохладном мраморном полу, тяжело дышал, высунув розовый язык. Я сидела на диване, поджав ноги, и рассеянно листала какой-то журнал — строчки плыли перед глазами, мысли были далеко. Точнее, на втором этаже, где Юнос и Итан заперлись в комнате брата, чтобы поиграть в приставку.

Я слышала их голоса сквозь перекрытия: взрывы, выстрелы, торжествующий вопль Юноса и сдержанный смех Итана. Мне хотелось быть там, с ними, но я понимала: меня никто не звал.

— Так, всё, — голос брата раздался прямо над ухом. Я вздрогнула и обернулась. Юнос стоял на лестнице, уже без футболки, с полотенцем через плечо. — Итан, у нас бассейн во дворе. Ты как, не против освежиться?

— Только за, — коротко отозвался Итан, появляясь следом.

Я застыла.

Он тоже был без футболки. И, Господи, если до этого я думала, что уже прошла пик своего помешательства, то теперь поняла: всё только начиналось. Его тело не выглядело как у накачанных моделей из журналов. Оно было живым, настоящим: широкие плечи, рельефные мышцы груди, которые перекатывались при каждом движении, дорожка тёмных волос, уходящая под пояс джинсов, и эта дурацкая россыпь веснушек на плечах. Я сглотнула.

— Ты с нами? — спросил Юнос у меня, уже открывая стеклянную дверь, ведущую на задний двор.

Я замотала головой, но мама, проходившая мимо с корзиной белья, бросила через плечо:

— Алия, иди поплавай, пока вода тёплая. Весь день взаперти сидишь.

— Давай, мелкая, — подхватил Юнос с ухмылкой. — Или боишься, что утонешь?

Итан ничего не сказал. Просто посмотрел на меня — тем же безразличным взглядом, каким смотрят на надоедливого котёнка, — и направился вслед за братом.

Я колебалась ровно три секунды. Потом вскочила с дивана и побежала в свою комнату переодеваться.

Выбор купальника стал неожиданной пыткой. Я перерыла весь шкаф и остановилась на самом скромном — тёмно-синем, без лишних рюшей и вырезов. Он был почти детским, и это меня устраивало. Я не хотела выглядеть нелепо, пытаясь казаться взрослее. Я просто хотела... быть рядом.

Наш бассейн прятался в задней части двора, за живой изгородью из кустов жасмина. Вода в нём была кристально-голубой — отец сам следил за фильтрами и химией, тратил на это каждые выходные. Вдоль бортиков стояли шезлонги с белыми подушками, а с ветки старого дуба, нависавшей над мелкой частью, свисали качели. Мы с Юносом часто прыгали с них в воду, пока мама не кричала из окна, чтобы мы прекратили.

Спускаясь по дорожке, выложенной плитняком, я уже издалека услышала плеск воды. Юнос с разбегу плюхнулся в глубокую часть, подняв фонтан брызг, и теперь хохотал, отплёвываясь от воды. Итан стоял на бортике, скрестив руки на груди, и с лёгкой улыбкой наблюдал за другом. Солнце играло на его мокрых плечах, капли воды стекали по груди и животу. Он был похож на греческую статую — только живую и до опасного тёплую.

Я аккуратно положила полотенце на шезлонг и села на край бассейна, опустив ноги в воду. Тёплая вода приятно коснулась разгорячённой кожи. Я не решалась нырнуть — не потому, что боялась воды, а потому, что боялась оказаться слишком близко к нему.

— Заходи, — Итан неожиданно оказался рядом. Он стоял в воде, опершись локтями о бортик, и смотрел на меня снизу вверх. — Или будешь весь день сидеть как цапля?

Его тон был ленивым, безразличным. Но я уцепилась даже за эту малость — он говорил со мной. Он меня заметил.

— Я не цапля, — буркнула я, стараясь звучать как можно более взросло. И, набравшись смелости, соскользнула в воду.

Вода оказалась тёплой, почти горячей — солнце прогрело её за день. Я оттолкнулась от бортика и поплыла к середине бассейна, подальше от Итана. Сердце колотилось где-то в горле.

— Смотри, она умеет плавать, — хмыкнул Итан, обращаясь к Юносу.

— А ты думал, — отозвался брат, брызгаясь в мою сторону. — Алия, покажи ему класс. Помнишь тот трюк с колесом?

— Юнос, отстань, — я нырнула, скрывая пылающие щёки.

Под водой было хорошо. Тихо. Прохладно. Я открыла глаза и увидела, как солнечные лучи пробиваются сквозь толщу воды, рисуя на дне бассейна зыбкие узоры. Где-то наверху слышались приглушённые голоса и смех. Мне хотелось остаться здесь навсегда, в этом подводном убежище, где не нужно краснеть и заикаться.

Но лёгкие требовали воздуха, и я вынырнула.

Прямо перед лицом Итана.

Он стоял совсем близко — ближе, чем я ожидала. Капли воды блестели на его ресницах. Пепельные глаза смотрели на меня с каким-то новым выражением, которого я не могла понять. Удивление? Любопытство? Он чуть склонил голову набок, и влажные пряди волос упали ему на лоб.

— А ты долго можешь под водой, — сказал он. И в его голосе мне почудилось что-то, кроме снисхождения.

— Я тренировалась, — выдохнула я, не зная, куда девать глаза. Мой взгляд упал на его губы — пухлые, с чётко очерченной линией, — и я тут же покраснела до корней волос.

— Мелкая, — окликнул Юнос, нарушая волшебство момента, — тащи мяч! Вон там, у шезлонга!

Я развернулась и поплыла к бортику, чувствуя затылком его взгляд. Мне казалось, что вода вокруг меня вот-вот закипит. Я схватила мяч и бросила брату, а сама забралась на бортик, закуталась в полотенце и села, поджав колени к груди.

Они играли в воде, как два дельфина, — гоняли мяч, брызгались, хохотали. Итан в воде был совсем другим: более живым, более открытым. С Юносом он позволял себе быть мальчишкой, и это делало его ещё красивее. Я наблюдала украдкой, сжимая край полотенца, и понимала: я пропала. Окончательно и бесповоротно.

Через полчаса игры они наконец устали и вылезли из бассейна. Мокрые, довольные, они растянулись на соседних шезлонгах, и Юнос тут же принялся что-то рассказывать — про машину, которую они с папой ремонтировали в гараже. Итан слушал, закрыв глаза, подставив лицо солнцу. Капли воды стекали по его груди и животу, и я не могла отвести взгляд.

А потом он открыл глаза и поймал меня на этом.

Я дёрнулась, как от удара током, и отвернулась, делая вид, что изучаю ветку цветущей яблони, нависшую над бассейном с соседнего участка. Но было поздно. Он заметил.

— Алия, — позвал он.

Я не обернулась.

— Алия, — повторил он, и в его голосе снова зазвучала та самая снисходительная нота, от которой мне хотелось провалиться сквозь землю. — Твоя очередь играть, мелкая. Иди.

— Я не хочу, — пробормотала я в полотенце.

— Трусиха, — поддел Юнос.

Я поднялась. Медленно, слишком медленно для человека, который «не хочет». Скинула полотенце и снова вошла в воду. Итан последовал за мной, и от неожиданности я поскользнулась на ступеньке и ушла под воду с головой.

Когда я вынырнула, отплёвываясь и кашляя, он стоял рядом и смеялся. Негромко, но искренне.

— Ты специально, — выдохнула я.

— Может, и специально, — он пожал плечами, и в его глазах мелькнул тот самый огонёк — озорной, мальчишеский, — которого я никогда не видела раньше. — Зато теперь ты поняла, что заходить в воду можно быстро.

Я хотела рассердиться. Правда, хотела. Но вместо этого я засмеялась.

Вечером, когда Итан ушёл, а Юнос заперся у себя, я поднялась в свою комнату и рухнула на кровать. Влажные волосы разметались по подушке, в открытое окно тянуло жасмином и нагретой за день листвой. Пахло хлоркой, солнцем и летом. Я лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове каждый момент. Каждое его слово. Каждый взгляд.

«Мелкая».