встреча

Музыка для главы: Zbigniew Preisner - Enfer

- A где же люди? - вновь заговорил наконец Маленький принц. - В пустыне все-таки одиноко...
- Среди людей тоже одиноко, - заметила змея.

В ту ночь Хенджин все понял, он понял какого было Джисону. Какого ему было заниматься сексом с кем-то без любви, а только по влечению. А ведь Хан же не хотел его как-то задеть или обидеть, так просто вышло. Он даже и не пытался играть в игры с Хваном. В этот момент Хенджин все и понял. Что он по-крупному облажался. Не стоило марать свои руки о Ли.

Хоть Чонин многое и объяснил Хенджину, тому было безразлично на чувства бедного парня. Порой он даже и забывал о нем. Зачем вообще беспокоится о второстепенных героях в его жизненной истории на подобие Минхо и Чонина? Сейчас же Хван приедет к Джисону и все ему расскажет. Впервые попросит прощение, объяснится в чувствах, но только для того, чтобы, конечно же, Хан не мог им с легкостью манипулировать. Теперь, Хенджин просто раскроет перед ним карты и скроется, а потом, может, Джисон и бросит этого Минхо. Все равно так будет лучше... Он не будет как дурачек бегать за Ханом, может, оставшись наедине с собой, Хенджин немного остынет и сможет наконец вкусить полное отсутствие чувств. Но пока что ему необходимо заказать билеты обратно в Сеул. Приняв расслабляющий душ и убедившись, что Ян уже уснул, Хен собрал вещи устремился на выход. Там, из рюкзака он достал смартфон и позвонил:

- Алло, - звонит он менеджеру, - мне срочно нужен билет обратно в Сеул.

«Ты издеваешься? - раздается на другом конце провода, - сейчас пять утра, - мужчина выдыхает, он уже устал от этих выкрутасов Хенджина, - когда собираешься улетать?»

- Прямо сейчас.

Вечером Хенджин был уже вновь в Сеуле. Он понятия не имел как начать разговор с Ханом. Он даже не знал, как Хан вообще отреагирует на его приезд, захочет ли он вообще встретиться... Миллионы мыслей кружились у него в голове, а от ужасного недосыпа или от нервов у Хвана настолько тряслись руки, что он не мог печатать в телефоне. Дыхание его прерывалось попыткой сглотнуть этот плотный ком в горле.

Хван уже как десять минут стоит в холле аэропорта, пытаясь решиться на звонок Джисону. Вроде контакт открыт, надо только нажать только на кнопку вызова, но руки дрожат, а все силы ушли под землю. Нет, надо определенно что-то делать. Не просто же так он сюда приехал?

Наконец дрожащей рукой он нажимает на зеленую кнопку, а экран телефона загорается вместе с продолжительными гудками. Теперь, когда отступать уже нельзя, Хван не должен показать ни тени сомнения или страха. Но он должен быть искренним, дабы сделать самому себе лучше и Джисону...

- Алло, - первым прозвучал Хан. Ведь Хенджин, хоть Джи давно и ответил на звонок, не мог банально прошептать хотя бы «привет».

- Привет, это я - Хван, - от нарастающего ужаса он говорит медленно и тихо, но подносит микрофон ближе ко рту, в надежде, что это будет не так слышно.

- Я понял, - Джи говорит это с такой добротой... Как будто он даже улыбается. Это и было необходимо Хенджину. Надежда, что он все-таки не такой монстр в глазах Джисона, как это есть на самом деле, что он достоин прощения, что он сможет измениться.

- Нам надо встретиться и поговорить... наедине, - умоляет Хенджин. Это его последний крик о помощи, если не сейчас, то когда?

- Хорошо, - без тени сомнения и моментально отвечает Джисон, - я был готов, что ты меня об этом попросишь.

- Э-э... И когда ты сможешь? - такие решительные слова Джисона поражали Хенджина, сейчас он был слишком не уверен в себе, чтобы так просто свыкнуться с такой личностью Хана, которая заранее все продумывает наперед и не боится встретится с врагом с глазу на глаз. Хен надеялся, что звонок облегчит его смятения, но он лишь накалял волнение. А ведь когда будет пик волнения еще даже и не видно на горизонте... С каждым таким словом Джисона личность Хвана ломалась напополам. Он уже устал без надежды, что его волнение отступит, что Хан простит его. Нет, это слишком. Хен должен рассказать ему одну тайну, которая все время жила у него в душе. Да, она сломает Джисона, да, уничтожит, но ему будет лучше это знать.

- Давай через час.

Через час Хенджин был уже в парке около дома Хана. Он никогда так быстро не добирался от аэропорта до пункта назначения. Снег валил и засыпал узкие улочки, засыпанные гравием. Он застревал в волосах и ресницах Хенджина. Его черное пальто было туго завязано на поясе, а тяжелые мартинсы были усыпаны снегом.

Он ждал Джисона уже как четверть часа. Может тот его обманул и не придет? Может все это вообще кошмарный сон? Тем не менее, волнение не давало ему даже шевельнуть ногой, чтобы хоть чуть сдвинуться с места.

Тут кто-то дотронулся до его плеча. Сердце обливается кровью, Хенджин даже не в силах обернуться, дабы не умереть от страха. Не может и быть сомнений, что это Джисон, но его абсолютная красота, которую Хен способен почувствовать на расстоянии, была убийственна.

- Прости, я немного опоздал, - раздался бархатистый голос.

«За что он вообще извиняется? Я готов тут стоять дни за надежду просто почувствовать его присутствие. Но тем не менее, мне все равно панически страшно взглянуть ему в глаза. Я чертовски виноват,» - думал Хен, одновременно с этим сжимая свои челюсти, чтобы не зарыдать. Глаза его уже наполнялись слезами.

- Джи, я очень виноват.

Хан вопросительно, будто не зная к чем клонит друг, посмотрел на Хвана.

- Недавно я все понял. Вся вина исключительно лежит на мне. Не надо лучше ничего мне говорить в ответ. Я был отвратительным человеком, я мечтаю изменится. Это будет тяжелая и неблагодарная работа, но я сделаю это для вашего счастья. Я понял, какого это, когда тебя любят невзаимно, понял, насколько это тебе может быть тяжело. Я не прошу от тебя больше ничего, я давно проиграл, так получилось изначально... - поток несвязных мыслей рухнул на несчастную голову Хенджина, не давая ему ни малейшего шанса все понятно объяснить Хану без слез. - Мне кажется, теперь мой долг - уйти от вас с Ли. Хоть он мне никогда и не нравился, и я не изменю своего мнения на его счет, я желаю вам счастья. Я понял, что не в моих силах вас разлучить. Джи, ты будешь навечно в моем сердце, и я никогда кроме тебя никого не полюблю, мне будет очень сложно уйти, но я постараюсь. Я обменяю свою жизнь на существование ради твоего счастья.

- Спасибо, - Джисон вглядывается в красные и наполненные слезами глаза Хвана, и на его лице появляется яркая и лучезарная улыбка. Хан протягивает руку своему другу в знак перемирия, но Хенджин его отторгает.

- Не надо меня благодарить! - умоляет тот, - Хоть я и принял такое непростое решение, я по-прежнему ужасный человек и не заслуживаю по отношению к себе любви, не заслуживаю твоего прощения...

- Ты не такой плохой как тебе кажется, - прерывает его Хан, - не вся вина лежит на тебе. Да и к тому же, Хен, как можно не заслуживать любви, если тебя уже любят?

- Да кто способен меня полюбить?! - в отчаянии выкрикивает Хенджин.

// flashback

- Маменька, я тебя очень люблю. Ты самая красивая женщина, - маленький мальчик подбегает к сидящей женщине и своими тоненькими пальцами хватается за ее ногу.

- Хорошо, - она стремится убрать его пальцы от ноги с явным пренебрежением.

- Ты не хочешь мне сказать то же? - явно разочарованный парень своими большими стеклянными глазами смотрит вверх на лицо матери.

- Нет, любовь - это признак слабых, да и к тому же... Чего ты достиг, чтобы тебя любили?

// end of flashback

- Чонин. Ты что, не заметил? Он каждый раз прилетает к тебе, успокаивает. Ян не знает, как проявлять свои чувства, и этим вы очень похожи. Ян потрясающий друг, он тоже заслуживает любви и поддержки. Я думаю, тебе стоит побыть с ним немного, может, он тебе поможет с твоими проблемами... Кто знает... Я просто не знаю, как помочь вам обоим. Вы будто изначально были определены вечно скитаться в одиночестве и страданиях и... Ты тоже этого не заслуживаешь, Хван.

- Я-то этого заслуживаю в отличия от Чонина, - Хенджин опускают взгляд вверх, чтобы загнать слезы обратно в глаза, но в ответ они лишь начинают щипать. На небе уже давно взошла луна, и светят звезды. Если бы Хенджин умел перемещаться во времени, он бы ни за что не допустил бы тех же ошибок. - Ты, верно, не знаешь почему. Но я думаю настало время тебе все рассказать...

Джисон в полном удивлении вглядывается в лицо Хвана. Под лунным светом он заметил промелькнувшие очертания морщинок на его лбу и будто седые волосы. Что же этот человек мог еще натворить?

- Я знаю все о твоей семье. Больше тебе скажу, я, можно сказать, твой сводный брат. Мой отец стал твоим отчимом после смерти моей мамы. Он безумно её любил. Твоя мама стала первой женщиной, покорившей его сердце. Он рассказывал мне, насколько она была красива и умна, твоя мама правда вскружила ему голову. Вскоре он твердил мне только о ней, а потом мы и вовсе перестали видеться. Отец сильно изменился: меньше перестал беспокоиться о работе, перестал употреблять и пить, начал много читать, чтобы стать таким же умным как твоя мать. Не скажу, что я был очень расстроен долгим отсутствием отца дома, ведь мне на тот момент было 16, я жаждал независимости, а теперь я фактически ее обрел. Просто... потом он узнал, что у нее есть ещё и сын. У него появилась мечта стать лучшим отцом, он всегда уважал тебя, поддерживал твои увлечения, а обо мне забыл... Мы виделись раз в полгода, а когда виделись, он говорил только о тебе и твоих талантах. Мои же достижения он игнорировал. Моя ненависть к тебе нарастала, и я жаждал тебя встретить. Моя мечта сбылась намного позже, и это произошло случайно, когда я решил стать айдолом.

С каждым сказанным словом глаза Джисона все округлялись и округлялись, а он сам в ужасе отходил от Хенджина.

- Но я не рассказал самого главного, - в отчаянии уже срывается на крик Хенджин. - В кабинете моего отца я нашел некоторые данные о прошлом твоей матери. Ты скорее всего о них знаешь, так что, я думаю, нет смысла об этом повторять, но они ставили под угрозу полностью всю ее репутацию, раскрыв их, у нее забрали бы сына, а ее саму могли бы посадить в тюрьму. Мой отец знал об этом и тщательно все это скрывал, она же не знала о его заботе. Поэтому я и пригрозил ей раскрытием этой информации, чтобы... Чтобы мне не одному было так больно... Она боялась рассказать об этом своему мужу или тебе, - рыдает Хенджин, - но она хотела, чтобы ты жил нормально, у твоего отчима. Каждый чертов день я делал ей хуже: говорил, что она отпетая наркоманка, заставлял ее сделать это... И в итоге она не выдержала и повесилась. Она не стала писать записку, потому что я ей так сказал. Потому что хотел сделать тебе больнее...

Я никогда себя за это не прощу. И я думаю, ты тоже. Но просто знай, что, если бы я умел управлять временем, я бы обязательно вернулся бы и все исправил бы. Я не надеялся, что когда-нибудь мы встретимся, ведь мой отец меня не пригласил даже на его собственную свадьбу... А я даже и не мог представить, насколько сильно я тебя полюблю. Я всегда боялся тебе об этом рассказать, возможно, этого и не стоило было делать... Тем не менее, я впервые тебе раскрылся и впервые признаюсь. Я тебя люблю. Я знаю, ты меня не простишь. Я не знаю даже что сказать, ведь никакие слова, наверное, уже никак не выгородят меня, я не достоин твоего прощения, нет, даже твоего презрительного взгляда, - на этих словах Хенджин отвернулся, чтобы скрыть свои слезы и чтобы не заставлять Хана на него смотреть.

- Ты прав, - спокойно говорит Джисон, - ты не достоин моего прощения. Но будь все же сильным и взгляни в мои глаза.

Хенджин послушался его и со слезами на глазах, страхом и смущением все-таки взглянул в глаза Джи. В них не было слез или даже призрения, они были попросту пустыми, как у куклы, как будто Хан от шока не видит вообще ничего перед собой.

- А теперь послушай. Я буду говорить с тобой, только пока ты смотришь в мои глаза. Во-первых, ты должен был рассказать это раньше, но спасибо хоть за то, что сейчас все-таки удостоил меня знанием этой информации. А во-вторых, ты отвратительный слабак, Хван Хенджин, я думаю, в этом тебе не нужны никакие объяснения. Ну и, наконец, в-третьих, сгинь с моих глаз, я не хочу больше тебя никогда видеть.