Глава 1.3

Для таких придурков, как Чхве Донхван и Пак Дон Чоль, было обыденностью украдкой собираться, чтобы подслушать героические рассказы Хан Джуну. И когда преподаватель заходил в аудиторию, они незаметно возвращались на свои места.

В любом случае, они восемнадцатилетние парни, считающие себя выше остальных. Мне мерзко узнавать о новых подробностях чьей-либо беспорядочной половой жизни. Но, вопреки собственным ощущениям, я улыбаясь прошёл мимо. Думаю, такое бурное обсуждение сделало начало дня довольно спокойным. Однако, примерно месяц и пятнадцать дней тому назад всё рухнуло.

— О, Хан Тэсан припёрся

«Этого придурка так сильно избили, но он всё ещё намерен посещать в школу?» - издевательски добавил Чхве Донхван.

Хан Тэсан съёжился и бросил на парту свою неряшливую сумку. Он идиот со слабым голосом и хрупким телосложением. На фоне всеобщего шушуканья Хан Джуну, пробормотав тихие ругательства, продолжал пялиться на него, будто пытаясь пробуравить. Он схватил газету и, скомкав её, швырнул в бедолагу.

«Тук»

— Фуууух, потеряйся, а! С такой-то кислой миной

Хан Тэсан на автомате закрыл лицо руками, выполнив все требования Хан Джуну.

— Эй! Чё молчишь !?

Хан Тэсан, испуганно скрываясь, пробубнил дрожащим голосом: «Д-да».

— Эй, смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь

«Хан Джуну, этот мудак понимает, что несёт?» - фальшиво рассмеялся я над нелогичным аргументом.

Он, не удержавшись, приблизился к Хан Тэсану. Чем плотнее его шаги касались пола, тем яснее обнажалось неприятное чувство в моём сердце. Из-за чего я стал постепенно терять контроль над эмоциями.

Это нельзя классифицировать как тот же тип ревности, который я испытывал, из-за дружбы Хан Джуну и Го Йохана. Итак, отношения между Хан Джуну и Го Йоханом заставляли лишь скучать. Но здесь, всё несколько иначе. По мере роста нездорового интереса Хан Джуну, увеличивалась и моя тревожность.

Я крепко сжал дрожащие руки.

Хан Джуну яростно ударил ногой по столу, и как только он затрясся, Хан Тэсан выпрямился, слегка пошатываясь, словно на грани потери сознания.

— П-прости

Хан Джуну уставился на, наполненные слезами, глаза. Но тем, кто действительно прямо сейчас расплачется, был я. Ведь всё его внимание принадлежало Хан Тэсану. Даже если он уходил в уборную, Хан Джуну, общаясь с нами, не мог оторвать взгляд от этого парня.

Если бы мне пришлось честно рассказать про первое впечатление о Хан Джуну, то оно звучало бы следующим образом: в совокупности со смуглой кожей и мужественной внешностью, им приятно любоваться. А улыбка светилась искренним счастьем. Нет людей, которые бы презирали Хан Джуну, по крайне мере, сейчас.

Хан Тэсан же: робкий и предпочитающий одиночество, ребёнок, на лице которого отсутствует такая эмоция, как злость. Вероятно, он купался в любви с самого детства. Он ничем не хвастался и вёл себя по скромному тихо.

Хан Тэсан казался милым без всякой на то причины.

Я не ненавидел его, он мне просто безразличен. Иногда я поддерживал диалог с, болтающими о Хан Тэсане, одноклассниками, вяло произнося: «Он? Да-да, очень милый».

Хан Джуну тоже не замечал его. И они даже не обменялись ни единой фразой до июня. Но однажды в эту нормальную повседневность вонзился слегка искривлённый шип. И я никогда так горько не сожалел о содеянном.

Хан Тэсан принадлежал к тому типу людей, которым нравилось сидеть в углу и читать. Однажды я заговорил с ним во время обеденного перерыва.

— Похоже, ты очень любишь литературу

— Хм? Ага...

— Ты уже закончил?

— Э-э, я...п-почти

— Тогда закрой её. Ты будешь разочарован

— Ты читал?

— Да, очень давно

Будучи достаточным тщеславным, я просматривал все критические комментарии и рецензии, чтобы в дальнейшем использовать их во время дискуссий. Хан Тэсан засиял от восторга, отчего я несколько смутился.

— Ах... действительно? Хочется понять, почему в романе именно такая концовка

— Каждый человек может оценить её по-своему

— От твоих слов стало ещё любопытнее!

Его улыбка фактически врезалась в мою память. Почувствовал ли я тогда беспокойство? Конечно, нет.

Теперь же Хан Тэсан часто искал встречи со мной. Внутренне я ощущал лишь раздражение, задаваясь вопросом: «Почему именно я?».

Единственная причина, по которой я любезно позволял этим надоедливым визитам случаться – его хорошая репутация и любовь к литературе. Такие, как он, в дефиците в нашем образовательном учреждении. Другие же дети использовали книги в качестве подушки.

Какого черта я влез не в своё дело? И вот она - моя вторая ошибка.

Зачем Го Йохан выложил свой пробный тест по корейскому языку на всеобщее обозрение? Проблема заключалась в том, что я увидел его оценки.

<...81 балл...>

Не веря своим глазам и перепроверяя снова и снова, я понял, насколько заблуждался. Волей неволей, я начал сравнивать его с Хан Джуну, успеваемость которого такой же мусор, как и он сам. Кровь кипела от злости, ведь ненавистный мне засранец оказался лучше объекта симпатии. Мой внезапный порыв - был чем-то нереальным и несвойственным: я оставил для Го Йохана небольшую записку.

<Попробуй сосредоточиться на описании проблем, связанных не с художественной литературой, а с жизненными ситуациями. Я думаю, ты скоро сможешь поднять свой уровень. Извини, что подсмотрел, я увидел твой результат, не переворачивая лист с заданием. Кан Джун>

Я оправдал свои иррациональные действия тем, что с утра встал не с той ноги. Но такое глупое и незначительное событие изменило всё...

Если бы я не написал это чертово письмецо, я бы не наткнулся на Хан Тэсана в коридоре. Я взглянул на книгу, которую он держал в руках, и сморозил очередную глупость: "Ой, забавное чтиво".

Хан Тэсан, словно ожидая именно этого, быстро прощебетал: «Ты уже прочёл её?».

— Ага, произведение ведь небольшое

— Ух ты...

— Потом могу ли я прийти к тебе, чтобы обсудить сюжет ?

— Да, конечно, в любое время

И зачем я это ляпнул?

Оставляя позади радостного Хан Тэсана, я продолжил искать Хан Джуну - и это ошибка номер три.

Он всегда стремился бросать вызов своей семье. Ему нравилось всё, что они осуждали. Хан Джуну был тем, кто позволял себе более развязное поведение. И, естественно, курил. Программа минимум на день - полпачки: по капле никотина каждые три часа. Обычно это приходится на конец первого урока и послеобеденное время. Как только гремел звонок, я оборачивался и спрашивал: «Хан Джуну, ты собираешься идти на перекур?»

— Да, я схожу с ума, аж трясёт

— Я с тобой

— Тебе то зачем?

— Запах сигарет лучше, чем вонючий пот, доносящийся из аудитории

— Оу, какой ты нежный

— Дай секунду

Хан Джуну никогда не ждал меня. Он просто уходил, прежде чем я успевал одеться. По правде, я не переношу сигаретный смрад. Скорее, он вызывал тошноту. Но наблюдать за ним - одно удовольствие: затуманенные глаза, мягкий кончик носа, и то, как он выдыхает дым.

Пока я наслаждался моментом, припёрся Хан Тэсан.

— Кан Джун-а!

— Почему ты здесь...?

«Я закончил», - ответил он, ярко улыбаясь. Заметив Хан Джуну, он добавил в своей добродушной манере: «Ученикам нельзя курить, твоему другу ведь неприятно».

Хан Джуну нахмурил брови и швырнул сигарету, зажатую между пальцами, к его ногам.

— Ты кто такой?

Хан Джуну пялился на него в упор. Дым от тлеющей сигареты поднимался вверх, на долю секунды он даже околдовал меня. Думаю, именно с этой минуты Хан Джуну "узнал" о существовании Хан Тэсана.

Однако тот абсолютно не интересовался им, что ещё сильнее задело гордость Хан Джуну. И буквально через месяц он специально толкнул Хан Тэсана посреди класса.

— О-ой...!

Хан Тэсан упал, но, что ещё хуже, улыбнулся, извиняясь. Ошеломлённый я стоял неподвижно, следя за разворачивающейся драмой. Хан Джуну говорил медленно, проводя рукой по своим светлым волосам: «Блять, смотри куда прёшь. Не замечаешь того, что творится прямо перед твоим носом».

Как будто жаловался на то, что Хан Тэсан не «видел» его.

Так по-детски.