Немного в прошлое: А

Алиса очень сильно рисковала.
Как ни как её родители понятия не имели, что их любимая дочурка сейчас не в школе упорно изучает жизенно важные предметы, а крутится на шесте.

Для того, чтобы пойти на пилон, Алисе надо было собрать немалую для шестнадцатилетней девушки сумму.

Но она справилась.
Ей пришлось два месяца не тратить карманные деньги, плюс потом ещё раздавать листовки какой-то дешёвой шашлычной.
Люди не очень то охотно брали их. Все куда-то спешили, совершенно не обращая внимания на одинокую девушку в толпе.

Но Алисе несказанно повезло. Какой-то парень проходя мимо, "случайно" задел её, от чего она уронила все листовки, а потом помог их собрать.
Но собирая их он прихватил с собой парочку. Вернее даже парочку десятков.
Он подмигнул Алисе напоследок, спрятал бумажки в кармане и быстрым шагом удалился.

Если бы не этот таинственный герой, то Алисе пришлось бы раздавать листовки до ночи.

А так она вернулась домой вовремя и родители ничего не заподозрили.

Но сейчас, Алиса переживала, что они всё таки что-то заподозрят.

Занятия по пилону начались в четыре. Сразу после школы.
Девушка еле успела туда добежать.
Урок длится целых три с половиной часа. То есть только в половину восьмого она будет свободна.
Потом ещё надо доехать до дома. А ехать ей придётся на маршрутке, так как расстояние между её квартирой и нынешнем местонахождением Алисы довольно таки большое.
Но самое страшное то, что "комендантский час" в её семье начинается в семь. В семь!
В это время Алиса обязана быть дома. Уже. Потом через час отбой.

Да, у неё был целый режим. И за отклонения от него девушка получала очень долгое выговоры и мучительные наказания.
Например, однажды, в семь лет, Алиса разбила три тарелки. За это она получила две сильных пощёчины от отца, плюсом потом не могла выходить на улицу целую неделю, а дома ей можно было только читать.
Читать она хоть и любила, но не классику и разные учебники по точным наукам. А родители давали ей только такие книги в период наказания.

Такие жестокие меры её родители практиковали и сейчас. Только вместо одной недели было уже три. Вместо двух пощёчин — шесть.
В школу ей ходить разрешалось во время наказания. Но только в школу. Никаких внеклассных мероприятий.

Алиса внесла плату за занятия на два месяца вперёд. Она специально собирала сумму побольше, чтобы оплатить не один урок. Девушка сделала это для подстраховки. Так ей было спокойнее.

И что ей теперь делать? Её накажут и она не сможет выйти на улицу ещё почти месяц. И как тогда быть?

Алиса не хотела об этом думать.
Сейчас её больше интересовала Екатерина Викторовна, то есть тренер.
Она была девушкой примерно тридцати трех лет. Её отличала красивая подтянутая фигура и недлинные волосы.
Она рассказывала про основы безопасности и в целом про искусство этого вида танцев.

— Пилон — и танец, и тренировка. Это спортивное искусство. Здесь важна и техника, и креативность.

Екатерина В. помолчала обводя взглядом небольшую группу из шести девушек.
Их возраст колебался от шестнадцати до двадцати пяти.
И самой младшей была Алиса.

— Давайте начнём с разминки. Разминка — важнейшая часть тренировки. Любой тренировки. Не важно какой вы спортсмен. Хоть шахматист. Нужно размяться. Повторяем за мной!

Екатерина Викторовна начала делать круговые движения головой. Группа девушек повторяла за ней.

После ещё нескольких упражнений тренер закончила.

— А теперь я покажу вам наш первый танец, который мы будем учить. Для чего? Дело в том, что он целиком и полностью состоит из отдельных движений, которые необходимо знать новичку. И сам этот танец в результате будет показателем ваших стараний. Когда вы освоите его, мы перейдём на другой, такой же, но посложнее, обучающий танец. Потом другой, ещё и ещё. И в конце концов вы получите техническую базу. Это будут те движения, что нужны для чёткого исполнения. Но это лишь тридцать процентов профессионала. Остальное вы должны научиться делать сами. Вам надо будет подобрать свои чувства, включить навыки импровизации и правильного комбинирования, а также, самое главное — ощутить свободу и уверенность. Без этого никуда. А пока, смотрите, что вы должны будете уметь по окончанию двух недель наших занятий.

Ученицы уместились поудобней в ожидании, когда истинный мастер своего дела покажет как надо.
Одна из них потушила свет, введя комнату в полутьму.

Алиса уселась в позу лотоса и принялась наблюдать. Она в нетерпении ждала начала. Начала представления. Начала её пути к мечте. Мечте стать одной из тех, кто приковывает взгляды других своей грациозностью.

Екатерина Викторовна включила пикантную музыку одним нажатием на колонке. Она подошла к шесту.
Начался танец. Он был таким правильным. Все движения отчеканены с профессиональной точностью.

Но Алисе не нравилось. Она ожидала другого. Да, выступление было красивым, но эта красота была практичной, а не эстетичной.
Не было чувств.

Танец быстро закончился. Екатерина В. посмотрела на шестёрку молодых девушек. Всё они были в восторге. Кроме одной.

И она обратилась к этой "одной":

— Тебе не понравилось. Почему?

Алиса не хотела отвечать. Она вся съежилась от того, что к ней обратились.
Ей уже хотелось начать оправдываться, что на самом деле всё не так и что ей понравилось, но изо рта вылетело другое:

— Не понравилось, потому что вы просто выполнили план танца. Он не был живым. Он был строго правильным. В нем не было того самого главного, о чем вы говорили. В нем не было свободы.

Екатерина гордо улыбнулась. Она немного подняла подбородок вверх.

— Ты станешь звездой. Явно преуспеешь в этом деле.

Тренер говорила будто бы пророчески. Её слова звучали как громкое убеждение.

Алиса могла бы стать уверенней от такого яркого комплимента, но её щеки щалились краской, а сама она онемела.

Тренер поняла, что чувствует девушка, поэтому быстро перевела внимание с этого момента.

Она громко похлопала в ладоши.

— Итак, голубушки мои, начинаем. Выбираем себе шест, знакомимся с ним быстренько, открываем для себя тайну, что крутится он вместе с вами, а не вы на нем, и начинаем учить первое движение!

Девушки заметушились по студии.

Алиса наконец очнулась от небольшой суматохи и подобрала себе местечко поближе к учительнице, поближе к знаниям.

Урок протекал интересно и познавательно.

Екатерина Викторовна была и впрямь хорошим тренером. Она была твёрдым человеком, при этом способным понять других.
В ней был тот самый стержень уверенности, о котором так мечтала Алиса.

Так она впервые влюбилась.
Вернее, выбрала себе кумира.

Под конец урока Алиса практически на ура выучила первое движение. Екатерина В. была довольна.

Как вдруг из спортивной сумки Алисы послышались какие-то звуки.
Одна из учениц спросила:

— Чей телефон звонит?

— Мой скорее всего.

Алиса достала телефон. На экране светился контакт папы.

Часы показывали девятнадцать ноль одну.
Что делать?

Алису внезапно охватила дикая паника. На глаза резко подступили слезы, которые должны были вот вот политься ручьём, но она держалась.

Девушка приняла вызов.

— Надеюсь, ты уже на пути домой.

— Да. Я скоро буду.

— Хорошо. И давай побыстрее. Комендантский час уже наступил, а ты всё ещё где-то ходишь.

— Знаю, я постараюсь.

Папа положил трубку.

Алису прорвало.
Она зарыдала. Её охватила истерика.

Зачем она вообще это сделала? Зачем пошла сюда?
Ей будто жить надоело?

Все находящиеся в студии не могли не заметить всхлипов Алисы.

Екатерина Викторовна осторожно спросила:

— Алиса? Всё в порядке?

Девушка медленно повернулась. Её лицо всё покраснело от слез. В руке держался телефон. Губы дрожали. По щекам текли солёные струйки воды.

Все уставились на Алису. Они просто не знали как реагировать. Только всё было хорошо, и тут они уже видят дрожащую девочку, захлебывающуюся в собственных слезах.

Девушка, которая стояла ближе всех к Алисе, резко кинулась к ней в утешающие объятия.
Вскоре присоединились и все остальные.

Они как её сестры окутали Алису любовью и заботой.
И когда девушка немного успокоилась и наконец могла говорить, она рассказала всё. Абсолютно. Все тайны её семьи. То, какие они строгие, то, как они с ней обращаются, то, как она их ненавидит и страдает от одной мысли о жизни с ними бок о бок.
И в конце ей стало легче.

Девушки вокруг были сильно удивлены.
Но главной их эмоцией было сочувствие. Они все хотели помочь.

Во время исповеди Алисы её телефон звонил два раза.
И много вибрировал от входящих сообщений.
Ясно было от кого они.
Но девушки больше боялись за Алису, чем за переживающих родителей.

После долгого получасового рассказа Алисы все замолчали. Каждый переваривал услышанное.
В какой-то момент Екатерина Викторовна, как самая смелая, нарушила тишину:

— Они чокнутые. Тебе срочно надо бежать из этого дома.

Алиса подняла голову и заглянула тренеру прямо в глаза. Взгляд бедной девушки задавал вопрос: "Как?"

Она хотела что-то сказать, но Екатерина В. попросила её помолчать одним взглядом.
И эта просьба была вежливой, культурной, говорящей "это ради твоего же блага".

Через ещё секунду молчания, тренер, глубоко вдохнув, снова начала говорить:

— Так, ну всё, девочки! Пора уже уходить. Время нашего урока окончено. Собираемся! До встречи на следующем занятии!

Девушки зашевелились, по прежнему перебывая где-то в своих мыслях и сочувствуя Алисе. Они пошли в раздевалку.

Алиса всё ещё сидела на полу и пусто смотрела на Екатерину Викторовну.

— Ты останься.

Она приказала, но как-то мягко. Девушка осталась сидеть на полу, пока тренер пошла куда-то.

"Зря я это, наверное. Может ещё не поздно всё исправить? Может я могу сейчас по-быстренькому добраться домой и отделаться наказанием? Мама с папой вряд ли пойдут в полицию. Они будут ждать меня. А потом, когда я приду, они молча меня встретят, чтобы соседи ничего не слышали. Заведут меня внутрь. В гостинную. Там я сяду на диван и подниму на них глаза полные слез, ведь я знаю что будет дальше. На меня будут гневно смотреть. И этот гнев перемешан с разочарованием. Но в нем не будет и капли удивления. Они знают, что я ничтожество и не удивлены очередной моей выходке. Папа скажет прямо: "Ты расстраиваешь нас всё больше и больше." Он будет говорить сквозь плотно сжатые зубы. Так он говорит с подчиненными на его работе. И с прислугой дома. И со мной. Мама обреченно покачает головой: "Не хочу даже спрашивать где ты была. Просто скажу, что тебя ждёт наказание. Два месяца из дома ни ногой. Читаешь по три книги в день. Не успеваешь — тебя ждет порка. Будешь на домашнем обучении. Теперь навсегда. Телефон, телефизор, планшет — запрещены. Уроки музыки тоже будут теперь проводиться дома. Найдем тебе хорошую учительницу по фортепиано. Всё ясно?" У меня истерика. Я буду вся дрожать. Мне будет очень плохо. Хоть подобные ситуации случались постояннно, я до сих пор не выработала иммунитет. Я кивну. Но папа спросит: "Всё ясно или нет? Отвечай." Сквозь ручьи слез я еле выговорю "да". Потом мне велят идти в свою комнату, перед этим забрав телефон и хорошенько проверив его. Я побегу в свой тихий уголок среди этого огромного ужасного дома желая скрыться от всего мира. Там я..."

— Алё! Всё в порядке? Ты меня слышишь?

"... плюхнусь на кровать и буду тихо рыдать в подушку", - Алиса довела мысль до конца.

Она посмотрела вверх. Над ней нависла Екатерина Викторовна.
Её лицо выражало обеспокоенность.

— А где все?

Алиса оглянулась. Студия была пуста. Вокруг звенела тишина.

— Ушли. Минут пять назад.

— А... ясно.

Отстраненный голос напугал Екатерину Викторовну. Она села напротив Алисы и взяла ту за плечи.

— Ты нормально себя чувствуешь? Может голова болит или температура подскочила? А то вид у тебя не здоровый.

Алиса по прежнему была где-то не здесь.
Тренер дотронулась до её лба.

— Боже, да ты ледяная! Так, всё!

Екатерина В. решительно подняла Алису и повела её к выходу, оставив свою спортивную сумку.

На выходе из здания Алиса опомнилась и снова заплакала. Так тихо, что тянувшая её женщина и не сразу услышала.

— Только не домой! Пожалуйста... я не хочу домой.

Девушка говорила еле слышно.

— Тогда в больницу?

— Нет. Там вызовут родителей. Пожалуйста, не надо в больницу.

Екатерина Викторовна задумалась. Но как только её посетила правильная мысль, она не стала долго над ней размышлять и сразу выдала:

— Ко мне домой.

Алиса не стала возражать. Она просто промолчала.

"Только не домой, пожалуйста... глвное, что не домой"

Через некоторое время они уже ехали в машине.
Екатерина Викторовна посадила Алису на переднее сидение. Сама потом вернулась в студию за сумками, её и её ученицы. Погрузила их в багажник и села на водительское место.

Она взглянула на заплаканное лицо Алисы. От этого вида её сердце кровью обливалось.
Всю дорогу до квартиры Екатерины Викторовны они ехали в тишине.
Каждый витал в своих мыслях. Вернее был их узником.

Оказавшись в квартире, Алиса почувствовала себя немного спокойнее.
Для неё было удивительно, что дом может быть таким уютным.
Но комфорт его проявлялся не в каких-то деталях интерьера, а в атмосфере.

Алисе сильно захотелось спать. Ноги начали подкашиваться, веки тяжелеть, а голова клониться к земле.

Екатерина Викторовна заметила сонное состояние девушки и провела её в свою спальню.
Там, она сняла с неё одежду, оставив Алису в белье.

— Тебе холодно?

— Да. Очень.

Екатерина В. нашла в своём шкафу просторный тёплый свитер.

— Вот. Держи.

Алиса натянула его. Ей сразу стало теплее.

— А теперь ложись, укрывайся и спи. Все проблемы решим завтра утром.

— А как же вы? Где вы будете спать?

— Я пока что не хочу. Буду на кухне если что.

— Хорошо.

Екатерина Викторовна по-доброму посмотрела на сонную девушку.

— Спи спокойно, Алиса.