4.

Марк не спал всю ночь. Присутствие другого человека, так бесцеремонно вломившегося в его личное пространство напрягало его. Несмотря на прекрасную звукоизоляцию и плотно закрытые двери,  ему казалось он слышит его дыхание по другую сторону стены,  то как тот расхаживает по комнате или идет на кухню, чтобы выпить воды.  При звуке его шагов  Марк подрывался в постели и с опаской смотрел на дверь. Непонятно чего он боялся и почему чувствовал себя нежеланным гостем в этой квартире, которая вот уже  в течении трех месяцев была его домом, им самим выбранным убежищем, кто-то может назвал бы ее тюрьмой.  В эти три месяца он так привык быть один, что  присутствие другого человека ощущалось довольно ярко и болезненно. 

Но он сам подписался на это и теперь должен расхлёбывать последствия собственной  бесхребетности.   Как бы то ни было он не мог отказать Чарли. Брату и так  приходилось постоянно подставляться за него, платить по его счетам,  делать его работу.  Вот и сейчас, он, а не как должно было быть, старший сын, был рядом с отцом, принимал на себя ответственность за семейный бизнес, вместо того чтобы наслаждаться жизнью.

Это Чарли поддержал его когда Линда бросила его, единственный не настаивал на их воссоединении. Это Чарли предложил ему переехать и воспользоваться его квартирой, пока он заботится о отце и агентстве. Это его младший брат звонил каждый день, что бы узнать как у него дела и нашел ему лучшего психиатра в городе, которому он кстати так и не позвонил. И если Чарли хочет чтобы этот парень жил с ним, его бесполезный и беспомощный старший брат пойдет на это. 

Чувство вины, именно это послужило поводом для его согласия, не слезливая история рассказанная ему Тиджеем, не щенячий взгляд голубых глаз, не небрежно брошенное «малыш» внезапно царапнувшее по сердцу.

Возможно это было «я люблю тебя»  подслушанное им, когда Питерс разговаривал с Чарльзом по телефону.  Если он должен помочь парню своего брата, он сделает это. Ему лишь надо постараться, не сойти окончательно с ума.

За завтраком он безуспешно пытался сконцентрироваться на работе, пытаясь игнорировать  присутствие нового соседа, а тот довольно таки бесцеремонно разглядывал его, прожигая его своим взглядом, который Марк чувствовал даже спиной. И это было их первое утро. 

Тиджей не нравился ему. Ему не нравились такие бесцеремонные, не придерживающиеся правил, не соблюдавшие границ, люди, готовые на всё ради достижения своих целей. Именно к такому сорту приписал он Тиджея, возможно чересчур поспешно. Марк сам знал, что не сильно разбирается в людях. Формулы, числа, конкретные правила, это был его мир. Они были ему понятны. Люди были чересчур непредсказуемы. Каждый жил своим собственным умом, своими эмоциями и ему плохо удавалось понимать их действия, если он не улавливал в них логики.

Для него было логичным, что Линда ушла от него. Он все равно никогда не понимал ее странной привязанности к нему.   Его удивляла и даже где-то  обескураживала та настойчивость, с которой она боролась за него, за их семью. То, что она в конце концов не выдержала и сдалась, было  для него  естественным  ходом вещей, логическим завершением. Он конечно понимал что его реакция на ее уход, а вернее отсутствие таковой были не совсем понятны его окружению. А ему не было жаль, ему было понятно. Это было правильно.

Раньше, до того что случилось, он  играл. Подыгрывал Линде, семье , друзьям, знакомым. Правила этой игры он понял ещё в школе. Как быть как все. Не выделятся. Не быть «тем странным парнем». И дело было даже не в том,  что  отношение окружающих напрягало его самого. Совсем нет. Он жил в своем собственном замке, успешно удерживая  внешний мир  за высокими стенами, абсолютно не нуждаясь в нем.

Но была семья. Была мать пытающаяся скрыть слезы, залечивая его ссадины и синяки, которые он приносил со школы.  Был отец не оставляющий попыток увлечь его бейсболом и даже заставивший Стива, своего секретаря, научить его  нескольким  приемам самообороны, которые ему  никогда не понадобились, потому что у него был Чарли. Брат, которого он помнил малюткой, пускающим пузыри и который повзрослев, бросался с кулаками на каждого, кто  позволял себе обидеть его, в не зависимости от возраста и комплекции.

Все это он делал ради них. Ради улыбок родителей когда они с Линдой объявили о помолвке. Ради Чарли, в отличии от него, жадно  впитывавшего в себя все то, что ему предлагала жизнь, освободившись на конец  от  собственнолично выбранных оков постоянной заботы о брате.
Ради Линды, настаивавшей на  том, что бы стать полноценной семьей, хотя мысль о ребёнке вызывала у него тошноту. 

Он знал какой реакции от него ждут и что будет странно,  если он не будет соответствовать ожиданиям.  Он знал когда нужно говорить что рад и натягивать на лицо улыбку, когда нужно говорить я люблю тебя, несмотря на то что ты совершено не знаешь что это означает.  

Так он играл в нормальность, Пока не случилось то происшествие, что сдвинуло его приоритеты. Он перестал стараться, он устал.

Не проронил не слова чтобы удержать Линду, потому что не хотел её удерживать. Он знал, что должен быть благодарен ей за все, что она делала для него. Он знал, что упускает свой единственный шанс получить семью, быть нормальным человеком. Он знал, что должен говорить в этом случае, но не делал этого. Не считал нужным.  Другие люди напрягали его. Необходимость общения  утомляла и выматывала, а три месяца в одиночестве в этой квартире казались ему раем, если бы не кошмары посещавшие его по ночам.