Записка в кармане рубашки

У кого-то утро нового дня начинается с кофе, или с раннего подъема, или с теплых обнимашек. У Арсения же, после всех их с Антоном ночных приключений, утро начинается почти в час дня с вибрации мобилы на письменном столе. Хочется не реагировать, просто сбросить вызов, сбросить к херам телефон и послать всё и всех далеко и надолго, но совесть берет верх и Арс всё-таки сонно тянется к трубке. И оказывается не зря.

- Привет, мам! Нет, ты что, какой спать? Я огород поливаю! - бодро врет он и даже пытается возмутиться. - Поспишь тут... Погоди. Зачем «домой»? Как «домой»?! Ну мам, тут ехать столько! Да ещё и суббота сегодня, пробки! А отец не может сам сюда приехать? Отлично. Я? До усрачки рад, мам, ага. Приеду. Пока.

Попов чертыхается, смотрит на время и снова чертыхается. Ну почему, почему нельзя было позвонить пораньше? Сейчас в тачке же свариться можно к херам собачьим. И к тому же кучу времени потерять в дороге.

- Ба! Бабуль! Я в город еду, - Арс буквально вываливается из своей комнаты и топает на кухню, на ходу натягивая футболку. - Родители сказали рассаду какую-то надо забрать. И, наверное, приеду я только завтра с утра, не хочу сегодня весь день в дороге провести. Тебе привезти чего-то?

- Ой, рассаду? Замечательно! - бабушка улыбается, ставя старенький чайник на плиту. - А так вроде ничего и не нужно, рассада - уже прекрасно, больше для счастья, Арсюша, мне ничего и не надо. Ты вот только, пожалуйста, позавтракай, а? Сейчас чайник закипит, я омлет приготовлю...

- Бабуль, я так долго провожусь, - отмахивается Арсений. - Спасибо, правда, но я лучше так. Ты мне только скажи, огород до завтра потерпит без полива? Что ж ты меня утром-то не разбудила?

- Потерпит, потерпит, езжай с богом. А будить тебя с утра - что же, совсем дура старая что ли? Ты же отдыхать сюда приехал!

- Всё тогда, я побежал. Спасибо, ба! До завтра! Пиши, если что!

- Аккуратно там за рулем! - напутствует бабуля, правда, Арс уже успевает положить в карман ключи, сигареты, и быстро выбежать из дома.

То, что над деревней снова плывет звук гитары Попов понимает только когда на крыльце останавливается, дабы зашнуровать кеды. И нет уже тех самых мыслей, глупых и злых, как в первый день, напротив, на лице рисуется какая-то до ужаса глупая улыбка. Правда, Арсу приходится её старательно прятать, когда он выходит из-за калитки наружу.

Как и следовало ожидать, рядом с Антоном собралась вся орава почитателей, все сливки общества, вся молодежь деревни, даже Катька, хоть и сидящая чуть поодаль со своими листами и бесчисленными карандашами. Ну, нет. Нельзя эту прекрасную публику оставлять без шикарного представления.

- Всем привет! - нарочно громко, перекрикивая звуки гитары, приветствует всех Арсений

- Привет! - машет ему в ответ Катька.

- Здарова, братан, йоу! - Женя, непонятно, правда, с какой радости, но идет обнять Арса и похлопать его по спине.

Оксанка солнечно улыбается и кивает, Позов, Журавль и Серёжа тоже салютуют. Его игнорируют только Кузнецова да и, собственно, сам Антон.

- Никому в Питер не надо? - нарочито небрежно интересуется Арсений, опираясь локтем о забор и окидывая взглядом всю компанию. Повисает тишина и теперь сам Арс чувствует на себе все эти взгляды.

- Ой, а тебя не затруднит мне привезти пару ручек? Я напишу, каких. Пожалуйста? - просит Катя. - Но ехать - я пас, прости.

- Привезу, конечно, пиши, - Попов кивает.

- Вот знаешь, что, графиня? - насмешливо произносит Антон, издевательски растягивая слова и окидывая Арса колючим взглядом. - Даже если бы мне, например, вдруг позарез приперло смотаться в Питер, а рядом не нашлось никакого другого варианта, я бы в жизни с тобой в одну тачку не сел, пидор городской.

- Да я бы и сам тебя к себе в тачку не посадил бы. Прости, если задеваю тебя, но моя машина очень чутко реагирует на пассажиров. И не любит горе гитаристов в дурацких кепках.

- Чё ты сказал?! - вскидывается Антон с лавки и снимает с плеч ремни гитары. Натурально так вскидывается и Арсений прям ощущает, как вдоль позвоночника пробегает волна ледяных мурашек.

- Сказал, что ты моей тачке не по вкусу, - огрызается Попов. - И что...

- И что хватит уже, - Катька встает между ними, лицом к Арсу, а Дима, в это время, держит Антона за плечи. - Все, брейк. Арс, ты ехать хотел? Вот и езжай.

- А ты, Шаст, играл? Вот и играй, пожалуйста, мы ж слушаем, - максимально миролюбиво говорит Позов.

- Пизда тебе, городской. Не будет тебе на моей территории покоя, - сквозь зубы шипит Шастун.

- Отсоси, - Арс демонстрирует Антону средний палец и уходит к машине. Когда уже садится на водительское, правда, успевает краем глаза заметить, что Антон расталкивает всех, оставляет гитару на лавке и уходит в дом, громко хлопая калиткой.

Арсюша:
Лопушок? Ты со мной?

Лопушок:

Раз приглашаешь, значит, катишь не к своим городским шлюхам?

Арсюша:
Два раза не приглашаю :)

Лопушок:
Выезжай и тормозни на трассе. Только недалеко. Минут через пятнадцать приду.

Арсюша:
Браслеты свои можешь не пялить)))

Лопушок:
Пошел в пизду. Хотя, нет, лучше нахуй. Так почему-то менее ревностно.

***

- Ты все-таки напялил свои браслеты, так ещё и кольца нацепил, - замечает Арсений, когда Антон садится в машину.

- Конечно! - фыркает Шастун возмущенно. - Вдруг тебе придется меня родителям представлять, а я не при параде!

- Вот уж не думал, что ты такая краля.

- Сам ты краля. Нахера в город-то?

- Как нахера? На блядки! Девочки, маль... Ай! Блять! Дурак совсем? Я ж за рулем! - от неожиданных тычков под ребра Арс чуть ли не подскакивает и тихо воет, когда Антон от души щипает его за ногу.

- А чтобы неповадно было про блядки шутить, - торжествующе заявляет Шастун. - Зацени, кстати, пока огородами к тебе несся.
Он демонстрирует разодранный почти от локтя и до самого запястья рукав рубашки и большую кровавую ссадину.

- Я тебя похвалить за это должен, что ли? - Попов хмурится. - Перекись в аптечке, обработай.

- Шрамы украшают мужчину, - парирует Антон. - Да и вообще. На память останется. Какие планы на Питер?

- Забрать у родичей рассаду для бабули, бросить машину где-нибудь подальше от дома и гулять по городу. Опционально можно пить и курить. Правда, пить - только тебе, я же всё-таки за рулем. А ещё я просто обязан накормить тебя самой вкусной шавермой в городе!

- Шаурмой, - машинально поправляет Антон.

- Это у тебя в деревне она шаурма, а у нас - шаверма.

- Так, стоп, молодой человек, погоди, я не понял. Это ты, значит, планируешь меня выгулять в самом красивом городе мира, показать мне белые ночи и развод мостов, напоить, накормить... А я тебе, получается, отдаться должен? - уточняет Шастун с таким убийственно серьезным лицом, что Арсений на мгновение аж от дороги отвлекается.

- Слишком затратно, я мог бы потратиться куда меньше и завалить тебя прямо на главном сеновале деревни, - Попов дергает плечом. - Но если ты против такой культурной программы...

- Ну-ка цыц, мальчик из Питера. Ты мне ещё какой-нибудь монолог Гамлета расскажи.

- А ты мне на гитаре хоть когда нибудь играл? То-то же.

- Это другое!

***

Когда, спустя бесконечные часы пути домой, ящики с рассадой оказалась старательно запихнуты в багажник многострадальной машины, а сама машина припаркована подальше от дома, Арсений с Антоном, наконец, врываются в город, в самое сердце, и почти сходу ловят эту пульсацию. Еще не ночь, до ночи еще есть много времени, но людей на улицах города всегда хватает, в любое время суток. И именно по этой причине Арс иногда так не любит Питер. Толпы людей, толпы туристов, слишком много, шумно, невыносимо. Если, конечно, ты не пьян. Тогда - вообще другое дело.

- Голодный?

- Я бы так не сказал. И меня вообще того. Укачало слегка.

- Ну конечно, трактор-то поди привычнее?

- И комфортабельнее.

- Тебе нравится Питер? - спрашивает Арсений.

- Я тут... кажется, четвертый раз в жизни. И если честно, то я не в восторге. Очень, очень многолюдно. Но мне нравится архитектура. Катя показывала свои зарисовки, у неё здорово получается. Там у неё в основном Петергоф был, потрясающе красиво. Может, посчастливится побывать когда-нибудь.

- Хочешь, прям щас махнем? - у Попова аж загораются глаза.

- Нет, - Антон качает головой. - Не в таком виде я хотел бы посетить это место. Давай просто погуляем? И тем более Катька тебе там целый список накатала, обещал - надо выполнять.

- Да только бы она, - Попов фыркает. - Меня и бабушка вон сообщениями закидала. А я ведь спрашивал, когда уезжал, не надо ли чего. Говорила, что нет, а щас вот нате вам.

- Вот ты пиздюк несуразный, а ну прекращай на свою бабушку ворчать! - Антон натурально хмурится и сердито смотрит на Арса. - А ещё прекращай ворчать в принципе и погнали за покупками по спискам. Чем длиннее окажется наш пеший маршрут, тем лучше.

- Ага, ты устанешь и вместо ночной прогулки и вина, попросту задрыхнешь в тачке.

- Вино? О, да ты, Попов, у нас романтик, Питерский мальчик. Но я не устану, не переживай.

- Ну, хочешь, водки нароем. Коньяка? Вискаря? Всего чего душа твоя пожелает.

- Иногда ты бываешь очень противный.

- Всегда.

- Вот именно, всегда. Погнали уже.

***

- Всех своих баб водил этим маршрутом? - спрашивает Антон, когда они останавливаются на набережной попялиться на Дворцовый мост. У Шастуна, откровенно говоря, отваливаются ноги после всех их долгих тасканий по магазинам. Правда, это всё немного сглаживается и компенсируется прекрасными видами города - кажется, Арсений протащил его если не по всем, то по большей половине мостов Питера точно. И все бы ничего, если бы не огромные толпы вездесущих азиатских туристов.

- Все мои, как ты выражаешься, бабы, любили, знаешь ли, места попроще. Например, какой-нибудь бар с самым дешевым пивом. А вот потом уже можно и поблевать с одного из этих мостов, - с максимально серьезным лицом врет Арс.

- А я думал, что у мальчика из Питера...

- Должен быть мальчик с гитарой? - перебивает Арсений и смеется.

- С гитарой, юмором и непреодолимой тягой к прекрасному, ага, - Антон фыркает. - Красиво тут. Охуеть как красиво. Когда-нибудь я здесь полноценно погуляю. Эрмитаж, Петергоф, Русский музей, Эрарта, театры, вот это вот всё. А может и вовсе перееду.

- Так переезжай. Ты сейчас учишься?

- Да. Там, в деревне. В шараге. Последний год остался.

- Приезжай потом поступать, - предлагает Арсений. - Поступишь, общагу дадут, все дела. Вместе будем по театрам шататься.

- На кого я по-твоему могу пойти учиться?

- Да на кого пожелаешь. В чем проблема?

- Проблема, наверное, в том, - Антон мнется и закуривает. - В том, что я хочу связать свою жизнь с юмором. Но родители не поймут, понимаешь? Одно дело когда я по малолетству что-то шутил, придумывал. А другое - если я свалю в Питер и буду полноценно заниматься юмором. Мне потом будет путь домой заказан навсегда.

- И что? Это же твоя жизнь, не их. Тебе дальше жить, тебе решать, тебе выбирать. Они потом будут локти кусать, когда про тебя из каждого утюга говорить будут

- Не факт, что будут.

- Будут. Ты главное вырвись из этой, прости, задницы мира. Перспектив-то никаких.

- А почему я, собственно, тебе верить должен? - Антон хмурится и сразу же ощетинивается.

- Может, потому, что я старше? Мудрее. Потому, что хочу для тебя лучшей участи, - Арсений неопределенно ведет плечом.

- Мы едва знакомы, на самом деле.

- И что?

- Ничего? Нет? Совсем?

- Мне кажется, кто-то из нас слишком загоняется. Относись к жизни проще.

- Учти, Попов. Если я поступлю и перееду сюда, ты от меня не отделаешься, понял? - угрожающе говорит Шастун и смеется, давая Арсу затянуться и едва касаясь пальцами его губ.

- Вот и посмотрим, так ли сильно ты хочешь от меня не-отделываться, - Попов смешливо щурится, выдыхает дым в лицо Шастуну и смотрит на часы. - Устал? Теперь-то есть хочешь?

- А вот и посмотрим! - кивает Антон, пихая Арсения в плечо. - А вот есть теперь хочу.

- Погнали тогда. И запомни, каким ты сейчас всё видишь. Потому что магия ночи и вина это всё изменит.

- Фокусник, бля.

- Завали.

***

- А ты правда... ну. Правда веришь, что я смогу поступить?
Бутылка у Антона в руках пустая наполовину, Арсений держит его под руку и вот такой веселой тройкой они снова бороздят по просторам Питера, вернее, набережной.

- Верю, - Арс кивает.

- Правда веришь, или так, говоришь, чтобы я отстал?

- Правда верю. А знаешь, что? Пойдем к чижику-пыжику. Желание загадаешь, монетку бросишь - тогда стопудово сбудется.

- А сбывается? Ты проверял?

- Не проверял. Я не верю. Но очень многие верят. Да и вообще, туристическая традиция же, считай. Вот и бросишь монетку - и для галочки, и для проверки. Правда... Не, дотянуться-то ты дотянешься, но на ногах стоишь не очень. Это вторая бутылка?

- Третья. И я обязательно дотянусь и брошу, слышишь? И попаду!

- Слава богам, что последняя, - бормочет Попов и аккуратно приобнимает Антона за тонкую талию. - Бросишь, конечно, и попадешь. Только давай мы туда дойдем сначала.

***

- Сколько у меня попыток? - Антон скребет по карманам, выискивая всю мелочь, какая только есть.

- Ну... Надо полагать, столько же, сколько и монет ты сможешь найти.

- Ты же умный наверняка, ну-ка посчитай, какая там вероятность, что хоть одна монетка попадет, если я горсть кину, - Шастун едва пошатывается и Арс старается все пошатывания свести к минимуму, особенно когда Антон целеустремленно тянется к чижику

- Я бы рекомендовал все-таки по одной... Блять, ты вообще какого хрена так надрался? Три бутылки винища, только и всего.

- Я пьян от любви к тебе! - восклицает Антон и громко смеется, предпринимая очередную попытку попасть монеткой на чижиков пьедестал.
Волна ледяных мурашек прокатывается вдоль позвоночника Арсения, ладони становятся липкими и холодными, а где-то внутри становится очень неспокойно.

- Я... я не думаю, что это можно назвать любовью, - наконец-то говорит он, испытывая острое желание отмотать последние минуты жизни назад.

- Ну так это твои проблемы, - вполне трезвым голосом отвечает Антон и дергает плечом. - То, что чувствуешь ты - твое дело, то, что я чувствую - мое. Я просто влюблен. И я не прошу от тебя взаимности. Я влюблен - и это моя проблема. Понял? И вообще...

Шастун снова скребет по карманам, набирает монетки в горсть и перегибается как можно дальше, прямо так и кидая россыпь мелочи. Две монетки всё же падают у лапок птички.

- Видал? Видал? Понял, да? Вот так вот. Всё у меня сбудется, Попов. Ясно тебе? Всё, - у Антона дрожит голос и нижняя губа.

- Ясно, всё предельно ясно, - Арсений делает шаг к нему и обнимает за худые плечи. Антон не сопротивляется.

- Какой же ты мудак

- Честный.

- Честный мудак.

- Я знаю. Прости.

- Мудак. Распоследний. Поцелуй меня.

***

Антон благополучно вырубается в машине и уже обратно Арсений едет почти в полной тишине, ну, разве что только под тихое сопение Антона. В его понимании после этой их прогулки жизнь ещё немного усложнилась. Сам недавно говорил Шастуну, дескать «Учись жить проще», а сам... А что сам? Пиздец, одним словом. Только-только в голове начало всё понемногу проясняться, и тут Антон со своими. Этими. Чувствами. У Арса моментально от одной этой мысли начинает неистово болеть голова. Снова ковыряться в себе нет абсолютно никакого желания. И оставлять всё как есть тоже будет очень ужасно. Он бросает короткий взгляд на Антона - тот свернулся клубочком на заднем сидении, худые коленки к груди подтянул, словно кот. Весь взлохмаченный, уставший. Хмурый. Еще бы, после такого разговора и таких путешествий.

Когда Арсений тормозит на трассе, недалеко от поворота в собственно деревеньку, он воровато смотрит на Антона снова - тот крепко спит. Он достает из бардачка блокнот, карандаш, и тихо пишет: «Прости меня... Наверное, я не тот, кто тебе нужен. Я не умею любить». Обводит старательно каждую буковку, ощущая лютую ненависть к себе, горечь и снова ненависть. Аккуратно вырывает листок, складывает его несколько раз и тянется к спящему Шастуну, в карман зелёной рубашки аккуратно вкладывая записку. Теперь можно будить.

- Тош, Тоша. Лопушок, - зовет тихо Арсений и гладит его по плечу. - Вставай. Домой пора. Иначе спалят, что ты со мной мотался. Дойдешь?

- Ммх, - Антон вздрагивает, трет сонные глаза, нехотя их разлепляя, хмурится, не сразу понимая, где он. - А?

- Домой, говорю, пора. Дойдешь сам?

- Ага. Дойду, - Шастун кивает и медленно выбирается из машины, хлопая дверью. - Спокойной ночи.

Арс поджимает губы, заводит двигатель и едет до самого дома. И уже у себя в комнате, прежде чем лечь спать и вырубиться буквально на несколько часов, он пишет Антону:

Арсюша:
Записка в кармане рубашки.