20

Быстро и верно ножи входили в ноги мужчины. Король пытался не издавать звуков, однако, стоны боли и некоторые крики всë-таки вырывались наружу. У заложника, сидящего рядом, по щекам катились слëзы. Он кричал, не понимал, что происходит, просил остановиться, но всë безуспешно. Хуа Чэн его будто не слышал. Возможно, у него даже и проскальзывали мысли закончить это всë и просто убить человека, не мучая ни одного, ни второго. Но тут же он вспоминал, как Цзюнь У то же самое делал со своим племянником, а мужчина, будучи на острове, оскарблял принца, при этом получив от него помощь.

Ножи закончились. Заложник продолжал кричать и всхлипывать, продолжая уже умолять остановиться. Он говорил, что сделает всë, лишь бы больше не чувствовать этой неизвестной боли. Даже был согласен на свою смерть. Кричал, что больше никогда не будет оскорблять принца и даже попадаться ему и правителю на глаза. У Хуа Чэна уже начинала болеть голова. Он успел множество раз пожалеть о том, что просто не убил этого мерзавца и в тот же момент понимал, что они оба этого заслужили. Этот мужчина более двух лет сидел взаперти. В тëмной и сырой темнице, где питался неизвестно чем лишь бы выжить.

Мужчина в красном тяжело вздохнул. За всë это время от его союзников ничего не было слышно. И ладно Му Цин с Хэ Сюанем, но господин Хуа не был уверен, что Ши Цинсюань привык к такому количеству крови и таким громким крикам. С виду этот мужчина доброе и весёлое существо, которое не способно кого-то обидеть, но Хуа Чэн не был с ним так хорошо знаком, как Его Высочество, поэтому и не был уверен. Вдруг этот мужчина лишь с незнакомцами ведëт себя так, а на самом деле вытворял вещи и похуже самого Хуа Чэна?

Ладно, сейчас не до этого. Мужчина в красном посмотрел на заложника. Он сидел, склонив голову, сил кричать уже не было, а голос он давно уже сорвал. Ну, хотя бы немного можно побыть в тишине. Хуа Чэн ещё даже не придумал, что с ним можно сделать. По идее, вводя всякое в тело Цзюнь У, он так же приносил боль и заложнику, поэтому здесь будет достаточно его просто убить. Но с другой стороны – король всë время сдерживал свои крики, поэтому так просто ни один, ни второй из мира живых не уйдут.

Хуа Чэн решил "передвинуть" заложника в другое место этого подвала. Зачем – не известно, просто захотел. Подвал огромен – это он заметил ещё в первый раз, – вдруг в остальных уголках помещения можно было найти что-то интересно, что могло хоть как-то помочь господину Хуа.

Хуа осмотрел место, куда притащил заложника и ничего интересного там не нашëл. Тяжело вздохнув, Хуа Чэн решил, что закончит с этим делом побыстрее – голово начинала болеть сильнее. Эти крики и мольбы, даже тихие, его порядком достали. Найдя где-то заржавевший и тупой нож, мужчина в красном пару раз его повертел-покрутил на свету, сам себе кивнул и обернулся к заложнику. Тот сидел склонив голову, продолжая умолять его или перестать, или отпустить, или убить – уже всë равно.

Присев на корточки перед мужчиной, Хуа Чэн чуть опустил голову, смотря в красное от слëз лицо мерзавца. Губы двигались еле-еле, и с уст срывался лишь тихий шëпот. Мужчина резко замолчал, когда его тело пронзил холодный метал. Он пытался кричать, но с губ срывался лишь тихий хрип. Зато со стороны почти бывшего короля послышался короткий крик.

Мужчина в красном обернулся и увидел, как Цзюнь У, прикусив губу, морщится от боли. На губах господина Хуа появилась одновременно и счастливая и уставшая улыбка. Он резко выдернул ржавый нож, наблюдая за реакцией короля, чьë лицо исказила гримаса боли. Вернувшись к заложнику, Хуа Чэн вновь и вновь вводил нож в одно и то же место. Король хоть и пытался не издавать крики, но все его попытки вскоре потеряли смысл. Он прокусил губу (чуть не откусив её вовсе), и теперь по подбору стекала красная жидкость. В области живота – куда всë время и проникал нож – была странная боль. От его тела, вроде, уже давно отошли на приличное расстояние, да и сама боль была не такой, как обычно. Будто какое то острое и неизвестное существо находилось внутри его тела и то появлялось, то исчезало вовсе, принося невыносимую и не понятную боль. Цзюнь У не мог это объяснить.

Оставаться в сознании было всë тяжелее и тяжелее, что одному, что другому. Что существо просто смотрело перед собой, что человек. Порядком уже устав, Хуа Чэн просто поднял голову заложника, открыв хоть какой-то вид на артерию на шее и просто для удобства, и тем же, уже испачканным в крови, ржавым ножом перерезал её. И уже не обращая внимания ни на что, поднялся на ноги, откинул нож куда-то в угол помещения и пошёл в сторону остальных мужчин, которые сидели слишком уж тихо. Хуа Чэн мог бы сравнить их с рыбами (при чëм двое на половину ими и являлись), но он хорошо помнил местных рыб – они слишком громкие, особенно, если увидят Его Высочество.

***

Первым делом, придя во дворец, Хуа Чэн решил избавиться от пятен и запаха крови и переодеться в чистую одежду. Он не собирался идти к принцу в таком виде. Вид господина Хуа был уставшим и замученным. И сегодня он даже решил позволить себе то, что никогда бы больше не позволил.

Переодевшись – опять же в красное, – Хуа Чэн направился в комнату, где должны были находится Се Лянь и Эмин. Так оно и было – принц вместе с помощником правителя сидели на кровати. Парень что-то рассказывал, а Его Высочество внимательно слушал. Они будто и не замечали присутствия ещё одного человека. Однако Эмин, почувствовав на себе чей-то испепеляющий взгляд, обернулся и сразу же поднялся с кровати.

— Свободен. — холодно проговорил Хуа Чэн, на что парень просто покинул комнату. Принц смотрел на уставшее лицо мужчины и слегка нахмурился. Хуа Чэн тяжело вздохнул, посмотрел на принца и стоял так какое-то время, а после молча подошëл, обнял Его Высочество и повалил того на кровать, кладя голову ему на грудь. Мужчина в красном сделал глубокий вдох, вместе с ним вдыхая и запах принца, и медленно выдохнул.

— Сань Лан, всë хорошо? — в голосе Се Ляня слышалось заметное беспокойство. Поза, в которой они сейчас лежали, была не удобной, но принца это сейчас не волновало. Его волновало состояние правителя. Что же могло его так утомить?

— Всë хорошо, гэгэ. — тихо и хрипло проговорил Хуа Чэн. — Я приму за своë неподобающее поведение любое наказание, но сейчас позволь просто полежать вот так. — Се Лянь покачал головой.

— Ну какое наказание, Сань Лан? — Его Высочество одарил мужчину прекрасной улыбкой, после чего принял более удобную позу и для себя и для Хуа Чэна. Принц аккуратно положил свои руки ему на спину, медленно поглаживая и иногда перебирая его волосы. — Отдыхай, Сань Лан. — господин Хуа лишь улыбнулся. Он закрыл свой единственный глаз, немного крепче обнял Его Высочество и уснул, а вместе с ним, смотря на мужчину в красном, уснул и принц с прекрасной улыбкой на губах.

(От автора: я думаю, на этом всë.
・゜(。┰ω┰。).・゜
Но!
(๑°ㅁ°๑)‼✧
Впереди нас ждут экстры, где я напишу о коронации принца, о прошлом Му Цина, о прошлом Цзюнь У, где мы даже узнаем, кем являлся отец Се Ляня, и, если смогу придумать, напишу ещё о чëм-нибудь. (буду благодарна, если подкинете идей)
(◍•ᴗ•◍)
Поэтому, встретимся в экстрах)
ʚ♡⃛ɞ(ू•ᴗ•ू❁)