Чувства говорят о себе лишь тогда, когда становится поздно

— Кто бы мог подумать, что пустота, оставленная твоим уходом, будет сжигать меня изнутри и приносить дикую боль?

Кто бы мог подумать, что то, что должно будет случиться, произойдёт так скоро и совершенно внезапно? Хотя, наверное, сколько бы ты не оттягивал, никто бы не был готов к этому ни сейчас, ни потом.

Этот момент я предчувствовал, что-то извне вселяло в меня чувство дикого страха и опасения, от чего кусок в горло не лез после длинного рабочего дня, а сон не шёл ко мне, будто бы пытался защитить меня от  самого себя и, если бы я заснул, то не находился сейчас здесь, о чём наверняка бы пожалел. Но признаюсь, я уже жалею о том, что пустил тебя одного. Конечно, нет уверенности в том, что твои демоны оставили бы мне жизнь, но в любом случае я бы сейчас не испытывал этих душевных мук и страданий. Помнишь, я ведь не раз говорил, что ты эгоист, Винси.

На дрожащих ногах, усмехаясь себе под нос, боясь, а может наоборот — надеясь, что он меня услышит, я подошёл ближе к костюму, из которого продолжала сочиться кровь, а из дыр в корпусе виднелись внутренности в перемешку с сорвавшимися пружинами и другими запчастями эндоскелета. Сложно представить, какую боль испытывает человек, чувствуя, как тысячи пружин впиваются в кожу, протыкая плоть насквозь, а металлические детали сдавливают кости до треска, в последствии перетерая их в порошок. И вроде бы, меня это не касается никак, но я испытываю ощущение, словно моё сердце также проткнули и обвили не один десяток пружин и теперь оно умирает и сгнивает внутри живого тела, принося боль.

Ощущение, что у нас одно сердце на двоих.

Не в силах удержаться на ватных ногах, падаю возле аниматроника, не обращая внимание на испачканные чужой кровью штаны. На щеке чувствую влагу, обжигающую кожу. Но не спешу её стирать — жжение, что она мне доставляет, мне нравится, успокаивает. Говорит мне, что я ещё не до конца сошёл с ума и не стал такой же машиной, как эти чёртовы роботы.

— Должен признаться, ты мне не нравился с самой первой секунды нашего знакомства. Ты вселял в меня ужас. Нет, не внешностью. Будь я сопливой девчонкой, я бы влюбился в тебя.

Ты пугал меня своим внутренним наполнением. Загадочный, вечно куда-то пропадаешь, всё про всех знаешь. Все к этому привыкли, для всех это было нормой. Я же не доверял. И, наверное, узнать правду и было моей наградой. Теперь ты знаешь, почему я не удивился, узнав, что ты убийца.

Ох, если бы я узнал это при нашей первой встрече, я бы без раздумий вызвал полицию. Но совсем скоро я так же узнал, что ты умеешь быть добрым и отзывчивым, умеешь сопереживать и поддержать, ты можешь быть уязвим и имеешь свои страхи. Возможно, ты был лишён сострадания к тем детям, у тебя были свои причины на… убийство, которые ты похоронил с собой, но я понял, что ты всё ещё человек.

Твоя непредсказуемость не раз спасала меня во время дежурства, и я должен был сказать спасибо. Мне жаль, что не сказал.

Мой голос был хриплым, дрожащим и неуверенным. Слова застревали на половине, сердце неприятно щемило от одной только мысли о прошлом.

— Ты говорил, что любишь, а я, назло тебе, говорил, что это невозможно, а потом с усмешкой спрашивал кого, желая лишь чтобы ты побыстрее ушёл. Ты говорил, что любишь меня…

Я замолк, следя за неживым взглядом белоснежных глаз аниматроника. Помню, они раньше были зелёными, но теперь они больше похожи на глаза Винса. Многие считали это уродством, потому что не могли видеть по его глазам его мысли, о чём он думает. Считали, что его душа такая же невыразительная, как глаза, а значит не красивая. Мне же повезло узнать его лучше. Он был со мной откровенен, и мне открылась вся глубина его взгляда. Он был невероятным.

— Сколько помню, я никогда не испытывал чувств. Так почему же душа болит и сердце трещит и расходится по швам, стоит мне только вспомнить твоё имя?

Знаешь, я не верю, что они тебя достали. Ты же тварь живучая! Тебя не поймал ни Фокси, ни Фредди. Вообще ни один аниматроник. Ты оптимистичен, ты всегда говорил, что всё будет хорошо, даже когда крюк этой лисы разодрал тебе пол спины. Ты не мог умереть!

Ну же, Винсент! Выходи! Я знаю, что ты слышишь! Сидишь где-нибудь за углом и хихикаешь! Давай же! Выпрыгни с криком «Сюрприз!», обними меня, нежно поцелуй, а затем объясни виноватым голосом, кого засунул в костюм на этот раз!

С нервной отдышкой я огляделся вокруг. Старинные игровые автоматы с выцветшей краской по бокам; крыса, юркнувшая в следующий коридор из чуть приоткрытой двери, которую я забыл закрыть. Крыша протекала, я вслушивался в ритмичные удары капель, следя, как избранные из них просачивались в помещение. Я ждал, и ожидание казалось мне вечностью.

Но он так и не появился.

Словно в доказательство, в пробоинах в корпусе Спрингтрапа мелькала фиолетовая ткань формы. ЕГО формы.

Глаза защипало, теперь уже я окончательно всё осознал, жаль лишь, что так поздно.

— Прости меня. Прости, — говорил я подползая к аниматронику, проводя рукой по его щеке, чувствуя как слёзы скатываются по моей собственной. — Я люблю тебя! Не бойся, ты не один! Я тебя не оставлю! Я буду с тобой...

... До самого конца!

Примечания автора: надеюсь вы поняли, что повествование идёт от лица Фонии))