Глава 4. Огонек

С валуна вид и правда был лучше. Открывался на гору и пустыню. Яркая луна создавала причудливые тени.

- Тэхен… - Чон повернулся к капитану.

Они сидели на валуне и молчали. Довольно долго. И Чон не выдержал.

Ким резко поднял глаза и посмотрел на парня. Капитан привык, что к нему обращались по фамилии, званию или позывному. Чонгук тоже никогда не называл его вот так по имени. И сейчас это прозвучало, как что-то чужеродное.

- Да, журналист. Дай мне минуту. Пожалуйста. – Ким собирал всю решительность. Это была настолько болезненная тема, как будто он проживал те события заново.

Чонгук не мешал. Ждал, когда капитан заговорит.

Наконец Темный глубоко вдохнул ночной воздух, выдохнул.

- Я начну немного издалека. Чтобы ты понимал, какие отношения нас связывали с Чонхо. – капитан сцепил пальцы в замок, упираясь локтями в колени. Он говорил, не глядя на Чона. Не мог. – Твой брат заступил на службу, когда я был еще сержантом, но отслужил уже какое-то время. Имел опыт. Он же был совсем зеленым и неопытным. Понятия не имел, что нас ждет и с чем придется столкнуться. Конечно, его готовили. Он видел видео и фото. Знал, что здесь не сахар. Но видео сильно отличается от реальности. Мне даже показалось, что первое задание станет для него последним и он просто сбежит. Чонхо и правда готов был сбежать после первого боя. Он выдался трудным. Почти трое суток мы пытались выбить людей из деревни. Эти твари прикрывались мирными жителями и было много потерь. – Ким украдкой глянул на Чона. Тот сидел в легком ступоре. – Да, журналист. На войне нет жертв и людей. Есть потери и ресурсы. Мы не люди, не живые души. Случись что, нас заменят новыми ресурсами. – Ким хмуро ухмыльнулся. – В общем, выбрались мы из того пекла с трудом. Чонхо был в ужасе. Он заперся в казарме и не выходил сутки. А потом подошел ко мне и сказал, что не уедет. Принял решение. Ну что ж. Я спорить не стал. Его право. Раз решил, значит останется. Мы были в одном подразделении. Постепенно стали близки. Просто общение переросло в дружбу. Даже в какие-то братские отношения. Свет научился жить в состоянии войны. Не скажу, что привык. Никто из нас не привык. И никогда не привыкнет. Мы просто учимся с этим жить.

- Свет? – Чон вопросительно посмотрел на капитана.

- Его позывной. Ты не знал? – Ким печально смотрел на парня.

- Нет, не знал. – видно было, что Чонгуку очень тяжело это все слушать. Но и то, что он жаждал знать правду, тоже было заметно.

- Я продолжу? Готов слушать? – Чон кивнул и опустил глаза. – Хорошо. Постепенно уровень подготовки рос. Мы с Чонхо были идеальной командой. Понимали друг друга без слов. Благодаря этому нас отправляли на самые сложные задания. В тот день поступил приказ на зачистку. В поселении, недалеко от нашей базы, обнаружена группа врага. Небольшая, всего шесть человек. Было принято решение отправить двоих из отряда. Вызвался я, Кан и Чонхо. Изначально должен был пойти я с Совоном. Но так получилось, что в последний момент все переиграли и отправили нас с Светом. Идти должны были ночью. И опять стечение обстоятельств, вышли мы только на рассвете. Когда добрались до поселка, выяснилось, что там далеко не шесть человек, а все двадцать. Еще и мирные с ними. Женщины и дети. Эти не гнушаются прикрываться любым живым щитом. – Ким замолчал. Собирался с духом.

Чонгук не издавал ни звука. Казалось, даже не дышал.

Наконец капитан заговорил.

- Нас ждали. Как и откуда просочилась информация, мы не знаем до сих пор. Но арабы были готовы к нашему приходу. Мы вызвали подкрепление. Не буду рассказывать, как шел бой. Это тебе не нужно знать. В моменте террористы начали взрывать все, что только могли. Отвлекали, чтобы отступить. Подкрепление не успело к нам на помощь. Мы были только вдвоем и вести нормально бой уже не могли. Нужно было уходить. В какой-то момент один из этих... выбежал прямо к нам с мальчиком на руках. Он резко толкнул его к нам и бросил под ноги гранату. Чонхо среагировал мгновенно, закрывая нас с ребенком собой от взрыва...– капитан закрыл лицо руками. Он больше не говорил. Его тело жгло пожаром. Он сгорал в этих воспоминаниях. Картина взрыва всплывала очень четко. Пустые, безжизненные глаза друга. Его изувеченное тело, практически разорванное на части. Ни разу до и никогда после Темный не страдал так сильно. Чонхо был не просто сослуживцем. Он был другом, братом. Он был родным. И это он, капитан, виноват в том, что Свет погиб. Он должен был среагировать первым. Он должен был… Но не успел.

***

По лицу Чонгука катились крупные слезы. Он сжал руки в кулаки и стиснул челюсти с такой силой, что казалось раскрошатся зубы. Он ненавидел. Ненавидел армию, систему, террористов, эту чертову пустыню.

Он с силой ударил по камню. Еще раз. И еще. Разбивая костяшки в кровь. Слезы застилали глаза. Он не видел ничего, кроме своей ярости.

Чон поднялся. Молча развернулся и ушел.

Он шел не разбирая дороги. Ему было все равно, куда идти. Лишь бы не стоять на месте.

Уйти с территории базы не представлялось возможным. Она охранялась очень надежно. Поэтому он просто ходил кругами, пытаясь успокоить голову, которая невыносимо болела.

Подойдя к уличной душевой, он вылил на себя ведро воды. Надеясь, что это поможет. Голова все еще болела, но стало немного легче.

Постепенно эмоции утихали. Это никак не уменьшило чувство ненависти, но Чон уже мог мыслить здраво. Он посмотрел на свою руку.

«Надо бы обработать». - дурацкая мысль, учитывая его состояние и ситуацию.

Он дошел до своей комнаты. Сел на кровать прямо в мокрой одежде. Мысли крутились в голове. В животе завязался тугой узел. Подступила тошнота. Чонгук пытался прислушаться к своим ощущениям. Что он на самом деле чувствует? Боль? Несомненно. Но еще и облегчение. Он теперь знает правду. Знает причину. Знает, что брат погиб не просто так. В какой-то момент он осознал, что Чонхо поступил, как настоящий человек и друг.

Новый поток слез накрыл с головой. Он упал на кровать лицом в подушку и закричал. Он плакал, сжимая края простыни, наматывая на кулак. Плакал долго, пока окончательно не обессилел и не провалился в беспокойный сон.

Ему снился Чонхо. Живой и счастливый. Он открыто улыбался своей фирменной кривой улыбкой. Круглое лицо становилось еще круглее, а глаза превращались в полумесяцы.

Проснулся Чонгук с ужасной головной болью и тошнотой. Ломило все тело, как при лихорадке. Он тяжело поднялся с кровати. Время было около полудня и жара уже давала о себе знать. Он стянул с себя одежду и схватил кувшин с водой. Пытаясь хоть как-то остудить голову и тело, вылил ее на себя прямо в комнате. На несколько минут стало легче.

Чон надел чистые вещи и вышел на улицу. Подойдя к умывальнику, он быстро умылся, почистил зубы и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрели красные, опухшие глаза с темными кругами. Чонгук провел мокрой рукой по волосам и тяжело вздохнул. Надо идти.

У него была цель. Найти Кима. Разговор не окончен.

Он зашел в столовую. Там никого не было. В животе заурчало, но Чон решил, что сейчас еда не главное. Его все еще мутило.

Выйдя через кухню с обратной стороны здания, он направился в штаб. Вход туда ему был запрещен, но Чонгуку было плевать на это. Ему срочно нужен капитан.

Распахнув дверь, он вошел в штаб. На него уставились три пары глаз. В штабе сидел Мин, Сонхо и связист, имя которого Чон не знал.

- Эй, смертник! Ты охренел так врываться? Тебе сюда нельзя! – Юнги поднялся и схватил Чонгука за локоть, намереваясь выпроводить.

Но парень не собирался уходить. Он с силой вырвал руку из захвата и повернулся к Юнги.

- Мне насрать, что тут можно, а что нельзя! Мне нужен Ким! Где он? – Чон почти орал.

- Воу-воу, полегче. – Мин поднял руки и отступил на шаг назад. Не то чтобы он боялся Чонгука или думал, что не справится с ним. Справился бы одним пальцем, если бы захотел. Но он не хотел. Видел, в каком состоянии парень.

- Гук, что случилось? – Сонхо впервые видел приятеля таким и был очень удивлен его поведению.

- Мне нужен капитан. Я должен с ним поговорить. И я не уйду, пока вы не скажете, где он. – Чон стоял скалой и всем видом давал понять, что он абсолютно серьезен.

- Прекрати орать. – за спиной раздался низкий, уставший голос.

Чонгук обернулся. В дверном проеме стоял капитан. Выглядел он не лучше Чона. Такие же красные глаза и темные круги под ними. – Пойдем выйдем. Нечего тут устраивать истерики.

Ким развернулся и пошел на выход. Чонгук поплелся следом, оставляя троих солдат в полном недоумении.

Уходя, он услышал голос Мина.

– И что это было? – ответа он не ждал и вышел на улицу за капитаном.

***

Тэхен не спал всю ночь. Не смог. Перед глазами стояла картина уходящего в ночь Чонгука. Его терзало и выворачивало чувство вины. Он понимал реакцию. Знал, что так будет. Чего еще можно было ожидать? Он был к ней готов. Но почему так горячо в груди? Болело сильнее обычного. Казалось, что он потерял что-то ценное. На боль из-за гибели Чонхо наложилась еще одна. Непонятная, необъяснимая. Он никогда не чувствовал что-то подобное. Огонек в груди уже не грел, а испепелял и без того больное, истерзанное сердце. Ким не понимал природу этой боли. Она просто сжирала его изнутри, оставляя за собой выжженное поле.

Ему хотелось выпить. И покурить. Ким не курил никогда. Но сегодня желание было нестерпимым. Пить он не стал. Решил найти сигареты.

Он поднялся и пошел в столовую. Знал, что у повара в заначке есть сигареты. Порывшись в ящиках, нашел пачку Marlboro.

Капитан сидел на пороге столовой и курил. Горький, тяжелый дым заполнял легкие и бил в голову. К концу третьей сигареты Кима начало мутить. Он затушил окурок о порог, поднялся. Голова резко закружилась, в глазах потемнело. Желудок подпрыгнул к горлу.

Капитан сделал несколько шагов и сложился пополам. Спазмы скручивали тело. Его трясло. Он постоял так несколько минут и с трудом выпрямился.

Зачем он это делает? Наказывает себя? Снова? Это ничего не давало и никак не помогало. Но Тэхену казалось, что так ему будет легче. Заглушить душевную боль физической.

***

Ким шел по территории базы в направлении санчасти. Чон молча плелся следом. Капитан решил, что лучшего места, чем комната Чонгука, не найти.

Зайдя внутрь он обернулся и посмотрел прямо в глаза парню.

Тот взгляд не отвел. Но и той ярости, с которой он добивался встречи с капитаном, в глазах не было.

Что творилось у обоих, разобрать было невозможно. Настолько все смешалось и запуталось.

- Что еще ты хочешь знать? – хрипло спросил Тэхен. – Я все рассказал. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Думаешь, это что-то изменит? Больше, чем я ненавижу себя сам, это все равно сделать невозможно. Можешь избить меня. Я не сдвинусь с места. – руки непроизвольно сжались в кулаки.

- Нет. – Чон тяжело вздохнул. Он как-то осунулся, опустил плечи и как будто потух.

- Что нет? – Ким был готов к тому, что Чон накинется на него с кулаками, будет кричать, как сильно его ненавидит, что желает ему смерти. Но он совершенно не ожидал такой реакции.

- Я не ненавижу тебя. Я тебя… - Чон проглотил ком, подступивший к горлу. – понимаю…

- Что? – капитан опешил и сделал шаг назад.

- Я понимаю тебя. И твою боль. И я не ненавижу тебя. Ты… Ты не… - Чонгук терял сознание. Он начал падать и капитан успел подхватить его. Иначе он бы шлепнулся на пол.

- Эй, журналист. – Ким пытался привести парня в чувства сидя на полу, склонившись над лежащим парнем и слегка похлопывая по щекам. – Приди в себя.

Чон был в отключке. Тэхен поднял его на руки и уложил на кровать. Какой-то замкнутый круг. Он падает, капитан его носит. Темный взял стакан, налил немного воды и выплеснул в лицо Чонгуку. Тот дернулся и начал открывать глаза, пытаясь сфокусироваться.

- Пришел в себя? – Ким сидел на краю кровати и смотрел на Чона. - Тебе нужно поесть. - Он не знал, как себя вести. Он не ожидал таких реакций. Да лучше был Чонгук его ненавидел, а не путал. Ненависть простое и понятное чувство. Логичное. А вот это вот «понимаю» было совсем непонятно для Тэхена.

- Я что, отключился? – Чон окончательно пришел в себя.

- Угу. – капитан задумчиво смотрел в пол.

- Тэхен… - опять это. Его имя, от которого Ким почти отвык. – Я хочу поговорить. Пожалуйста, не сбегай.

- Не сбегу. Не от чего уже бежать. Что ты хочешь знать?

- Где похоронен мой брат? – Чонгук сел на кровати в полуметре от капитана и положил руки на колени.

- В пустыне. Мы не могли вывезти тело. Шли бои. Пришлось… поступить так.

- Я могу?..

- Нет. Прости. Даже я не могу. Я хотел. Несколько раз пытался. Не смог. Теперь та территория под контролем арабских военных.

- Что стало с мальчиком?

Ким удивленно посмотрел на Чона. Даже сейчас того волновала судьба ребенка. Для капитана это было непонятно. Удивительный человек этот журналист.

- Я знаю только, что его забрали союзники. Куда увезли и что с ним, без понятия. Надеюсь, что он жив и счастлив.

- Вы с Чонхо… Вы были, ну… В отношениях? – Чонгук смутился от этого вопроса и сжал края шорт. Все таки тема деликатная.

- Нет. Не были. Мы были очень близки, но как братья. Я и правда считал его младшим братом. Он был для меня родным человеком. Но в романтическом плане у нас не было чувств. – капитан отвечал спокойно. Не стесняясь подобных вопросов. Ему было все равно, кто и кого любит. Он принимал любой вид отношений, если люди в них были счастливы. Для себя же он давно решил, что не создан ни для каких видов любви. Чтобы любить кого-то, нужно полюбить себя. А себе он был противен. Он профессиональный убийца. Можно ли такого любить? Нельзя. Вот и он не любил.

- Как... Как ты справился? – Чонгук спрашивал абсолютно искренне. Без злобы. И это было не любопытство. Его и правда волновало состояние Тэхена. Он это видел по глазам, полным сочувствия. Никто и никогда так не смотрел на Кима. Огонек в груди напомнил о себе приятным теплом. Несмотря на тяжесть ситуации, он мягко грел.

Капитан долго смотрел на Чонгука и не понимал. Он не понимал, как в человеке может быть столько милосердия. Он не привык к такому. В этом мире тьмы и смерти сидел парень с абсолютно светлой душой. Хоть и прятал ее за колючим характером. Он сам пережил невероятную боль от потери близких. Сам был изранен и истерзан. Прошел через ад войны, через плен. Едва не погиб. И все равно искренне переживал за других. За него, Темного капитана.

- Чонгук... я... не справился. – Ким опустил голову, громко тяжело выдохнул. И почувствовал руку на своем плече. В этот момент в нем что-то в очередной раз сломалось. Пошатнулась его тьма. Он посмотрел на Чона и положил свою руку поверх руки парня.

Чонгук поднялся с кровати, подошел и встал лицом к капитану. А затем опустился на колени и обнял его. Крепко. Ким застыл. Он не заслуживал прощения. Так он думал на протяжении пяти лет. Он виноват в разрушении жизни этого доброго, светлого человека. Только он один. И вместо того, чтобы ненавидеть его, Чон обнимает. Это невозможно. Это не укладывалось в устройство мира Ким Тэхена.

- Капитан, нам нечего делить и не на что злиться. Мне не за что ненавидеть тебя. – Чон тихо говорил это в самое ухо. – Сначала я злился. Не скрою, ненависть накрыла меня. Но не на тебя. На ситуацию, на мировой порядок, на идеологию тех людей, на войну. На все вокруг. Но не на тебя. Ты не виноват. Ты бы поступил точно так же на месте брата. Просто Чонхо оказался быстрее. Ведь так?

Капитан часто закивал. Его прорвало. Тело била крупная дрожь. Он плакал. Плакал не злыми слезами, как раньше. Это были слезы сожаления и принятия. Он наконец выплакивал обиду на себя. А Чонгук молча гладил по спине. Он тоже плакал. Тихо и беззвучно.

После этого разговора в Киме что-то изменилось. Он по прежнему ненавидел себя. Он не стал добрее к себе. Но в нем зародилась маленькая, очень шаткая, надежда. На то, что когда-нибудь, возможно, он сможет принять эту боль до конца. Он видел это в Чонгуке. Чувствовал на клеточном уровне, что этот парень не просто так оказался здесь. Ему все еще было трудно поверить в то, что его простили. Его и не прощали. Потому что не считали виноватым. Пусть не он сам. Себя он считал таким и не простит никогда. Но теплый огонек в груди прочно поселился и постоянно напоминал о себе. Теперь капитан знал, что не все тьма. Что и в аду есть свет. Он жил в Чонгуке. А Чонгук принес его и показал Тэхену.