Все, о чем говорят в темноте.

Последним воспоминанием для него стал наполненный болью взгляд. Окаймленные мраком рождественской ночи, потопленные в эмоциях – эти штормовые, невозможно серые с расширенным зрачком глаза. Уже практически ничего не соображая, Гарри попытался улыбнуться и коснуться бледного лица, но рука повисла скованной плетью вдоль тела.

- Ты…здесь… - с последними ударами глупого сердца, прошептали изодранные в кровь губы.

Его поглощала такая знакомая пустота. Ласково укутывала, обещая давно потерянный покой. С ней бессмысленно бороться, противопоставить нечего – силы покидали уставшее от борьбы тело, а разум гас, как догоревшая свеча. В какой момент это произошло, Гарри не знал, но стремительно утягиваемое сознание или, если можно так сказать, душу что-то с чудовищной силой удержало. Серое марево заменило выбеленный простор, в котором постепенно - пазл за пазлом – вырисовывался пейзаж. Чувство дежавю крепко вцепилось в горло. Оглядываясь по сторонам, Поттер впитывал в себя запах цветущих кустов жасмина, чьим зарослям не было видно начала и конца.

Поднявшись с колен, за долгое время наконец ощущая себя здоровым, Гарри прошелся вдоль небольшой полянки залитой ярким солнечным светом. Ничто не нарушало безмолвную тишину, поглотившую пространство: не было слышно жужжания насекомых, треска веток и шелеста листьев. Застывшая в безвременье красота.

- Мальчик мой, - раздалось позади, отчего его душа взволнованно застыла в неудачной попытке очертить кончиками пальцев прекрасный цветок напротив.

- Мама? – изумрудные глаза распахнулись в изумлении. Неужели он все-таки умер? Иррационально парень надеялся, что чудо случится и в этот раз. – Видимо, мой лимит у Госпожи закончился, - в два шага преодолевая расстояние между ними, Гарри заключил миниатюрную девушку в свои объятия.

Лили лишь тонко улыбнулась, отчего в уголках загадочно поблескивающих глаз собрались морщинки. Ей многим хотелось поделиться со своим сыном, особенно сейчас, когда спустя восемнадцать лет она наконец смогла ощутить тепло его тела. Ее ребенок, на чью долю выпало так много испытаний, терял себя. И она могла помочь только одним способом.

- Родной мой, мой маленький сыночек, - поглаживая вздрагивающие плечи парня, шептала девушка. – Тебе так рано возвращаться. Не стремись сюда вновь.

Вслушиваясь в ласковый голос, Гарри со всей силы зажмурился. Впился пальцами в хрупкие плечи, пытаясь ощутить запах матери, но слышал только проклятый, но такой любимый аромат окружающих их цветов.

- Я так устал… - шелестело меж дрожащих губ. Уткнувшись лбом в девичье плечо, Гарри отчаянно пытался сдержать проклятые слезы, вскипающие в уголках глаз. – Вставать и подниматься. Без чьей-либо поддержки, постоянно один. Мам, забери меня. Прошу.

- Гарри, сынок, ты сейчас не одинок. - Чуть отстранив от себя вздрагивающего парня, с надрывом произнесла она. – Вспомни! Он же пришел к тебе и сейчас рядом. Отчего ты не дашь ему шанс?

- Все это кажется иллюзией. Пустым миражом, к которому я стремлюсь как иссушенный пустыней путник.

- Поверь, ничто не бывает таким реальным, как благосклонность матери-Магии. – Обхватив прохладными ладонями лицо своего ребенка, она настойчиво всматривалась в затуманенные отчаянием глаза. – Ханахаки была дана как толчок для твоей храбрости, которую никому не удалось преломить кроме тебя самого. Это шанс открыться, впустить любимого человека в свою жизнь. Ты должен бороться, особенно сейчас. Прислушайся!

Шумно: едва различимые шаги, шорох одежды и взволнованные голоса. Среди последних ярко выделялся лишь один – низкий, окрашенный взволнованной хрипотцой – его требовательная, а иногда просительная интонация взламывала окутанное болью и безысходностью сознание.

- Он зовет тебя, - мягко улыбаясь произнесла Лили. – Мы всегда рядом. Я уже когда-то говорила тебе, что ты всегда можешь найти нас вот здесь, - маленькая, хрупкая ладонь опустилась на заходящуюся в глубоком дыхании грудь парня. – Твое сердце является нашим домом и пока ты жив, живы и мы. Возвращайся к нему. Не обрекай Драко на ужасную участь.

Гарри дрожал. Слова матери вгрызались в оголенную душу, давя своей фатальностью, а пронзительный зов, пропитанный обреченностью, хлестал не хуже кнута. «Драко…» - безмолвно шептал он его имя, отзываясь и чувствуя, как окружающее пространство сужается до стоящей напротив фигурки матери.

Лили, наблюдая за разбитой, мечущейся душой сына, только улыбнулась. Светло и грустно, едва приподнимая уголки припухлых губ. Она чувствовала, как ее время подходит к концу, видела, что созданная Гарри иллюзия окружающего разбивается в дребезги. Ей только оставалось наблюдать.

- Ступай, - мягко пронеслось по поляне.

Бросив прощальный взгляд, Гарри успел только протянуть к ней руку, а затем все вокруг взорвалось осколками.

****

Рука в ладони была ледяной. Бледная и неподвижная. Только едва заметная нить пульса удерживала от разрывающих глотку воплей. Не так давно ему казалось, что жизнь вполне может быть неплохой и без него. Без его нахальных ухмылок, дерзких оскорблений в ответ, постоянно мелькающей лохматой макушки. Он где-то есть, счастлив и это являлось определяющим. Константой того будущего, что уготовано ему, Драко. Наблюдай из далека, будь незримой опорой, когда потребуется. Строй лживое счастье на останках детских иллюзий.

Сказка о Герое и его Принце осталась где-то позади. Наверное, еще тогда, на четвертом курсе, когда оставлял синяки на талии партнерши от ревности и не сводил взгляда с неуклюже вальсирующего Поттера. Поттера, чьи руки вели в танце одну из близняшек Патил. Или, быть может, в тот миг, когда, вскочив с трибун, с леденящим душу ужасом наблюдал за рыдающим парнем, в истерике кричащем о возрождении Лорда.

Точка, после которой не будет продолжения. Две противоборствующие стороны: семья или личное счастье, которое, к тому же, может быть лишь однобокой мечтой.

Война. Бесконечные пытки и смерть, змеящаяся по осколкам былого величия рода Малфой. Или может точкой стал кошмар, сбывшийся наяву, стоило ему увидеть безвольно повисшее на руках полувеликана тело? Кто знает, но гасить чужой свет своей тенью Драко не желал. Поэтому и не отреагировал на Гарри после суда, только позволил себе вежливо с отстраненной холодностью кивнуть и пожать протянутую руку.

Ну а сейчас топтался по своей блядской логике, вдавливая и разрушая рациональность, взращиваемую отцом с самого детства. Потухший взгляд, устремленный в никуда. Всклоченные волосы и безмолвные молитвы: только чтобы этот грифиндурок очнулся.

Скрипнувшая дверь отвлекла Малфоя от подсчета слабых ударов пульса под ладонью. Он сидел на полу, сгорбившись под весом изнуряющего нутро страха. Боль в коленях, что держали нагрузку всего тела, скованная спина – ничего не имело значения. Едва пошевелившись, он сдвинулся. Приоткрывая зажмуренные глаза и сквозь навесь волос, внимательно следил за матерью, что тенью скользнула в палату. Всегда безупречно владеющая собой Нарцисса сейчас отождествляла холодную красоту зимнего вечера: такая же бледная, облаченная в мрачные одежды, плавно ступающая перед собой. Элегантно присев на гостевой диван, женщина внимательно осмотрелась, особое внимание уделяя своему сыну и замершей фигуре на больничной койке.

- Драко, тебе стоит отдохнуть, - с чуждой для посторонних, но доступной для ее сына нежностью произнесла она.

Ответом послужила тишина, только прерываемая шорохом простыней от едва заметного качания головой. Тяжело вздохнув, Нарцисса поднялась с дивана и, шурша юбками, подошла к сыну. Опустившись на колени, она протянула затянутую в шелк перчатки ладонь к беловолосому затылку. Легким, отточенным, знакомым для Драко с детства движением взлохматила волосы. Нежно перебирая пряди, мать гладила парня, словно в попытке забрать всю его душевную боль.

Так хотелось поддаться на эти ласковые прикосновения, но Драко был сосредоточен лишь на одном: «Очнись, прошу тебя. Гарри…». Едкие, утягивающие в пучину безысходности мысли перемежались просьбами, что чудом не слетали с губ, а оставались на кончике языка. В какой-то момент, кровь, гонимая в венах под чужой кожей, ускорила свой ход. Пальцы под ладонью дрогнули. Вскинувшись, Драко впился взглядом в окаймленное взлохмаченными волосами лицо. Тени, отбрасываемые ресницами, задрожали.

- Гарри… - то ли прохрипел, то ли простонал он.

- Я позову колдомедика, - раздалось совсем рядом и, последний раз потрепав его по макушке, Нарцисса вышла.

Он очнулся. От облегчения ноги подкосились, утянув тело на пол. Драко всматривался в любимые черты, отмечая нахмуренные, сведенные к переносице брови; искривленные в попытке сдержать стон обветренные губы и трепещущие веки, скрывающие под собой невообразимую зелень.

Гарри не видел себя со стороны, но, может быть, это было и к лучшему. Конечности налились свинцом, казалось, что он утопал в мягкости перин под непомерным весом своего тела. Не представлялось возможным даже открыть глаза и единственным, что удержало его от паники, стало чье-то едва теплое касание. Осторожное и очаровательное в своей бережности. От обласканной ладони к самой груди по венам, в потоке крови поднималось нечто мягкое, едва осязаемое, но до безумия родное. Горячечное желание узнать хозяина этих прикосновений сдвинуло все его попытки прийти в себя с мертвой точки. Последняя из них увенчалась успехом, и он открыл глаза.

В помещении было темно и, как оказалось, для него это стало лучшим исходом. Отвыкшие от света глаза слезились даже от едва уловимых бликов единственной свечи, сиротливо занявшей место на прикроватной тумбочке. От неприятных ощущений его вновь отвлекло практически неосязаемое поглаживание правого предплечья. Отклонив голову на подушку, Гарри с нарастающим комом в горле отпечатывал на изнанке своего сознания образ, представший перед ним: белокурый падший ангел на коленях перед постелью. Его длинные, узловатые в костяшках пальцы невесомо ласкали смугловатую кожу, каждый раз очерчивая видимые дорожки вен.

Сквозь шум в ушах пробивалось приглушенное бормотание, а он все также неотрывно следил за покачивающейся, встрепанной и какой-то, до боли внутри, разбитой фигурой.

- Драко, – робко позвал его, но для сидящего на полу парня этот практически неразличимый шелест прозвучал подобно выстрелу.

Его плечи ощутимо напряглись, отчего все линии тела стали казаться еще более ломкими. Прикоснись и сломаешь. Наблюдавший за ним Гарри, гулко сглотнул. Им овладел какой-то иррациональный страх.

- Почему? – надтреснуто раздалось в ответ. Один единственный вопрос, пронизанный печалью, на который Гарри невообразимо стыдно было отвечать.

Он силой удержал себя от привычной попытки съязвить, ответить что-то в своем гриффиндорском порыве – необдуманно и дерзко. Нет. Гарри никогда еще не видел Драко таким разбитым, практически уничтоженным и, поэтому, решил дать шанс другому своему качеству – в свое время бесящему Малфоя до глубины души – кристальной до абсурдности честности.

- Наши взаимоотношения не предполагали открытости, - не отрывая взгляда от поникшего блондина, прошептал он. Горло все еще болело, отчего слова казались камнем, раздирающим его гортань. – В Хогвартсе я отчаянно хотел, знаешь, в порыве очередного скандала, вцепиться в тебя. Поцеловать на виду у всех. Паркинсон, Забини с Ноттом или даже при твоих лакеях Гойлах. – Пока говорил, Гарри не заметил, как переплел свои ослабшие пальцы с чужими. Приковывая свой взгляд этим контрастом.

В ответ раздался тихий, практически неразличимый смешок. Светловолосая макушка дернулась и Драко повернулся, прижимаясь теплой щекой к скованным ладоням. А Гарри как завороженный очерчивал взглядом абрис лица: резкие контуры челюсти, упрямый и чуть вздернутый подбородок, сомкнутые припухлые губы, дерзко выделяющиеся на мужественных чертах своей нежностью. Драко казался умиротворенным в этот момент. В его полуприкрытых глазах отражалось пламя практически догоревшей свечи и Гарри на миг показалось, что он заблудившийся рыбак в волнах Северного моря. Острые гребни ледяных, серовато-черных и украшенных пеной волн, что олицетворяли невозможно густые, подрагивающие светлые ресницы, окаймляющие всю невообразимую глубину чужих глаз. Он заблудился. Потерялся среди этих вод и, в тоже время, маленький огонек прибрежного маяка не давал ему окончательно сгинуть.

- Ну а потом, просто боялся открыться. Думаю, ты знаешь принцип развития болезни, - продолжил Гарри, чувствуя чужое нетерпение. – Хотелось прожить чуть больше в подобии иллюзии совместного существования. Я как блядский сталкер следил за тобой. Каждый раз, когда ты приходил в Министерство, якшался по приемам, где теоретически мог тебя встретить. Следил через газеты.

- Значит это была не паранойя, - задумчиво протянул Драко, смеясь про себя. «До чего же дурной гриффиндурок…» - параллельно пронеслось в голове у парня.

- М-м? – приподняв бровь, вопросительно протянул Поттер. – Что ты имеешь ввиду?

- Только то, что мой затылок постоянно горел от твоих сверлящих душу взглядов, - рассуждать о чем-то таком обыденном, когда всего пару часов назад Смерть стояла на пороге этой палаты, было до жути странным и, в то же время, естественным.

За стеной послышался шум приближающихся шагов. Видимо, расторопностью медики не отличаются. Словно уловив мысли друг друга, парни скривились. Драко вздохнул и присел на корточки в попытке встать. Мышцы сковало, отчего невинная попытка превратилась в сражение с собственным телом. Пошатываясь и морщась от моментально пронзившей конечности боли, блондин привстал, опираясь о кровать вытянутыми руками.

Уже на подходе к дивану, матерящего про себя парня остановил заданный в спину надтреснутым голосом вопрос.

- Это правда? То, что ты сказал тогда на кладбище?

- Если бы я солгал, тебя бы здесь не было, - полуобернувшись, ответил он и, уже присев на диван, добавил. – Как и меня.

Гарри судорожно втянул в себя пропитанный зельями воздух больничной палаты. Горло перехватило спазмом, но уже не от взращиваемых телом цветов. Он не верил до конца. Эти последние минуты перед могилами родителей, его общение с матерью и, самое главное, то, что происходило здесь. Эти короткие мгновения, что они провели вместе после его пробуждения. Все это казалось сном - нереальным, очаровательным в своей иллюзорности, а самое главное, болезненным. И сейчас, услышав тихое и усталое подтверждение реальности происходящего, Гарри остро ощутил, как сердце окружает нечто теплое. Облегчение топило в умиротворении, разгоняло кровь, несло через кислород усталому разуму покой.

Гарри не обращал внимания на колдомедиков, суетящихся вокруг него. Их взволнованные причитания неслись мимо, не оседая в сознании даже крохотной каплей. Все, до чего ему было дело, сосредоточилось в одном человеке. Поттер впитывал в себя, куда-то на подкорку, образ небрежно развалившегося на гостевом диване Малфоя. Его растрепанные в беспорядке волосы, запрокинутую на спинку голову, открывающую чудесный вид на изгиб точеной, в чем то, величественной шеи. Острый, еще более выделяющийся, кадык судорожно подергивался, отражая безуспешные попытки Драко сдержать слезы.

Нарцисса ласково улыбнулась, подходя к сыну. Она как никто другой знала, что для ее ребенка на протяжении всей жизни было важно. И эти две крайности уничтожали его, разрывали на куски. Не каждый мог сделать выбор, не каждый имел право выбора. В особенности наследники воли чистокровных родов, утопающих в правилах и законах. Но в это мгновение, ее мальчик наконец решился – шагнул навстречу любви, что невообразимо долго хранил в глубинах своей души. «Может хотя бы ты, сынок, будешь счастлив.» - пронеслось в мыслях, пока женщина нежно стирала с висков Драко холодные, остывшие дорожки слез.

****

Гарри задержали в Мунго на целую неделю. Все отговорки и попытки улизнуть быстро пресекались настырными медиками, но особенную роль во всем сыграл Драко. Его надменно приподнятая бровь, колкий взгляд, так и говорящий, что он идиот, отбивали всякое желание рыпаться из постели. Первые несколько дней они говорили: вспоминали школьные дни, дурашливо дразнили друг друга, не в силах отказаться от милых сердцу подстебываний. Воссоздавать в памяти все проделки и выяснять, как все выглядело со стороны, было неожиданно весело. Гарри с улыбкой делился впечатлениями о встрече в магазине мадам Малкин, разделял тревожные детские опасения, что белобрысый мальчик до жути напоминает ему его чертового кузена. На это замечание у Драко так смешно округлились глаза и даже промелькнула тень обиды на лице, отчего Гарри спешно извинился и, не найдя отклик, подтянулся на руках, чмокнув обиженку в надутую щеку.

Оказывается, Драко мечтал дружить с ним практически с пеленок. Сложно представить, но у волшебников в первые годы после убийства Лорда вышла целая серия игрушек с Мальчиком-который-Выжил. Дурдом. В то время, когда этот самый мальчик боролся с пневмонией, всеми оставленный и ненужный, этот ебанутый мир штамповал кукол с его шрамом. Когда Драко узнал о его детстве, его словно подменили. От отпускающего скабрезные шуточки, флиртующего парня не осталось и следа. Нахмуренный, сосредоточенный и о чем-то задумавшийся, он в какой-то миг позвал семейного эльфа. Ничего не понимающему, в тот момент, Гарри оставалось только внимательно следить за разворачивающимися событиями. Приказав принести какую-то шкатулку, Драко дождался возвращения Тилли – так звали ту эльфийку – и принял в руки деревянную коробочку, изысканно украшенную вязью защитных рун.

- Я писал тебе несколько писем до школы, - смущенно почесав макушку и отведя взгляд в сторону, пробормотал Малфой. – Совы возвращались, и я просто не смог их выбросить. Поэтому, вот, возьми.

Забрав несколько конвертов и огладив напоследок бархатную кожу ладони, Гарри раскрыл первый, судя по цвету пергамента. Вчитываясь в еще совсем неуверенные, корявые строчки, в которых сквозило неприкрытое обожание и восторг, парень тихонько рассмеялся и это был не издевательский порыв, нет. Это чувство отождествляло яркие пузырьки шампанского, в которое превратилась его кровь. Игристое, пьяняще сладкое, заставляющее улыбаться и смеяться, сквозь боль реального мира. Четыре письма, в которых юный наследник искал своего друга и однажды нашел в реальности, но тот так глупо отверг его.

Сквозь набежавшие, подобно прибрежной волне, слезы, Гарри улыбался – открыто и ярко, так, как мог делать лишь он один. Забирая чужое внимание в свое полное владение. Они тогда просидели практически пол ночи, и Поттер не чувствовал даже капельки усталости. Словно не было двух лет отчаяния и безнадеги, не было последних недель беспросветной боли – душевной и физической. Парни уснули вместе, прижавшись к друг другу в поисках тепла, от которого стремительно бежали в свое время, а после в отчаянии не могли найти в других.

В одну из ночей, после последней попытки Поттера улизнуть из больницы, Драко спросил, не удержавшись:

- Что случилось с Уизлеттой? – это был неуверенный вопрос, на грани фола, словно он боялся растревожить чужие раны.

Повозившись в родных объятиях, Гарри плотнее прижался лицом к чужой груди и, слушая удары сердца, хмыкнул.

- Как бы правильно выразиться, - глухо протянул он. – Попытка оправдать чужие ожидания? К слову, неудачная. – Слегка отодвинувшись, чтобы удалось взглянуть на внимательно слушающего его Малфоя, Гарри продолжил. – Уизли были на тот момент одними из единственных людей кого я мог назвать семьей и в попытке оборвать нить, что тянула меня к тебе, в попытке угодить чужим чувствам я поддался.

- Прости… - не дав Драко закончить, Гарри прижал пальцы к его губам, останавливая.

- Ты не виноват. На тот момент у тебя действительно не было выбора. Я бы тоже предпочел родителей, и кто бы, что не говорил, но ты все сделал правильно. Тяжелый, но верный выбор. – Ободряюще улыбнувшись, Поттер продолжил. – Спустя время могу сказать, что будь я более эгоистичен, то осмелился бы признаться раньше. Ушел бы за тобой. На сторону любимого человека, того, кого могу назвать семьей. Кривил бы душой, выполнял приказы, возможно убивал и пытал людей, но уничтожил эту сволочь снова. И боролся не за мифическую сторону Добра, с его светочем, а за себя, за близких. Во имя мести.

- Гарри… - под щекой Поттера частило ударами, он чувствовал ошеломленно заходящееся дыхание Драко, который не мог найти слов, чтобы выразить всю глубину чувств к укрытому своими руками парню.

- Нет-нет, - завертев головой, прервал Поттер блондина. – Это не продиктовано моими чувствами к тебе, просто, к счастью, у меня вовремя открылись глаза. Добру нужен однодневный герой, кормушка, с которой так легко нажраться, а может даже и лестница, такой безоблачный путь в лучшую жизнь. – Внимательно слушавший парня Малфой содрогнулся от ненависти в голосе Гарри. – Всё, имеющее в этой жизни значение, является семьёй. Эгоизм, то чего мне всегда не хватало. Сейчас я его наконец взрастил и не позволю больше лишать меня чего-либо или кого-либо.

- И не лишишься, - уверенно произнес Драко, крепче прижимая к себе Гарри, укутывая того надёжностью, прозвеневшей в своем голосе. – Больше нет. Ты говорил о моем выборе, но теперь у меня есть только одно предназначение. Идти за тобой. Если ты один против всех, то я стану твоей тенью, спиной, на которую ты сможешь опереться. – Гарри, отодвинувшийся на мгновение, только для того, чтобы отследить выражение любимого лица в момент произносимых слов, замер.

Грудь сдавило от щемящей нежности. Ему никогда не говорили таких слов, видимо, не видели надобности. Услышать их из уст человека, которого до безумия любишь – лучшая награда за все беды, что случились с ним. Всхлипнув от подкатившей истерики, он зарылся холодным носом в ямочку между ключицей и шеей, заливая Драко горячими слезами. Сдержать их не представлялось возможным и только успокаивающее бормотание блондина, держало на плаву. Не давало шанс скатиться в поток жалости к себе.

Отодвинувшись, Драко обхватил горячими ладонями заплаканное лицо, аккуратно поглаживая большими пальцами мокрые щеки, спускаясь к немного шероховатому от пробивающейся щетины подбородку. Зеленые, поблескивающие сквозь слипшиеся ресницы, глаза с долей иррационального испуга и робеющей надежды всматривались в него. Гарри замер, молчаливо ожидая. Ласково усмехнувшись, Драко приблизился. Дыхание, что стало одно на двоих от поцелуя: нежного, робкого и практически невесомого. Едва коснувшись чужих губ, он на мгновение отстранился, чтобы снова припасть. Теперь уже увереннее, сминая потрескавшиеся, соленые уста, Малфой срывал с них едва слышные, сладостные стоны. Тела жили своей жизнью – в попытке быть ближе переплетались ноги. Гарри вжимался в Драко, отчаянно цепляясь дрожащими руками в его напряженные плечи.

Воздуха не хватало, дыхание сбивалось. В ушах набатом стучал пульс, разгоняя по крови наслаждение и отупелое счастье. Уделять внимание чему-то одному для Малфоя казалось кощунством. Оторвавшись от соблазнительно манящих губ, он как паломник, пришедший в храм, покрывал легкими поцелуями щеки, собирал остатки соленой влаги с ресниц, выцеловывал шею. Каждый миллиметр кожи, что сводила его с ума.

Гарри же в этот момент пылал, его разум заполоняла пьянящая радость. Сладостное возбуждение скручивалось где-то внизу живота и стремительно неслось горячей волной по телу. Оно ли ударило ему в голову, но в следующий миг, когда особенно рьяно Драко прикусил кожу в основании шеи, Гарри резко перевернул блондина под себя.

Удивленные, затуманенные глаза были ему наградой. Оглаживая руками распростертого под ним парня, он склонился к нему, впиваясь в невообразимо красивый рот, что так усердно терзал его всего минуту назад. Обводя кончиком языка нижнюю, чуть более полноватую губу, Гарри мысленно просил поддаться, впустить его в эту манящую сладостью глубину. Чужие уста сдавались, приоткрываясь. Языки сплетались, в наивной игре за главенство. Стоны, горячее дыхание – все это вызывало мурашки по коже, отчего хотелось немедленно сбросить всю одежду. Соприкоснуться. Еще ближе. Поддавшийся порыву Гарри спускался в коротких кусачих поцелуях по белоснежной шее, поддевая у ремня рубашку Малфоя.

Протестующе мыча, Драко извернулся под ним, вырываясь из объятий. Подняв поплывший, ничего не соображающий взгляд на раскрасневшегося парня, Гарри спросил:

- Что?

- Не сейчас, - хрипло, с каким-то диким присвистом ответил блондин. Подтягиваясь на руках, он выбрался из-под Гарри, усаживаясь напротив. – Мерлин! Тебе нельзя! – расставив руки по обе стороны от себя, словно удерживаясь от рывка, простонал он.

- Какого хрена! Я уже здоров! – возмутился Поттер, подползая в попытке продолжить, но наткнулся только лишь на упрямый взгляд. Расширенные зрачки, глубокое дыхание – все это неимоверно отвлекало от здравого смысла.

- Ты практически умер! Не спорь, блять! – раздраженно рыкнули в ответ.

- Ох, блять, ладно! – сдаваясь, Гарри отодвинулся, но так и остался в опасной близости от бедер Малфоя. – Тогда что делать с этим? – с едкой иронией обронил он, указывая на встопорщенные штаны у обоих.

Скосив взгляд на проблему, Драко хихикнул. Немного истерично, правда.

- Я конечно могу решить свою проблему, но боюсь, что это будет не совсем честно, - хитро кося взглядом, шептал Малфой. – Поэтому подумаем об Амбридж в обтягивающем белье верхом на кентавре. Всегда помогало… - Весело ухмыляясь, продолжил, наблюдая за искривляющимся, по мере его слов, лицом.

- Фу, какая мерзость! – Пробормотал Гарри. – А ведь вариант с кентаврами мог быть в реальности, если ты понимаешь, о чем я. – С наигранным воодушевлением протянул он, следом заходясь в хохоте, который с радостью подхватили.