Глава 21 «В далеком прошлом»

Вика
5 лет назад

Музыка вдохновляла пары, что кружились в танце, словно души, парящие в воздухе. Тени, мелькавшие в окнах, подтверждали это волшебство. Луна спряталась в объятиях грозовых туч. Мы бежали - наперекор ветру и крикам брата. Алекс судорожно рассмеялась, крепко сжимая мою руку. Её тёмные волосы рассыпались по моему лицу, как шелк. Мы не останавливались - бежали сквозь великолепный сад, окутанный загадочной тишиной и величием.
Когда голос Роберта наконец затих, а смех Алекс зазвучал ещё громче, мы, задыхаясь, рухнули на землю - как сонные зеваки, мечтающие упасть в мягкие объятия постели. Мы смеялись, и, казалось, даже деревья вздрагивали от нашей беззаботной радости.
Громкий смех Алекс оглушил меня, заставляя приподняться на локти. Вечеринка была в самом разгаре - или, скорее, бал-маскарад, - поэтому, ни секунды не раздумывая, мы сбежали ещё на первом долгом и скучном тосте.
Я уж точно была уверена: сегодня нам влетит от родителей, особенно моей сестре, которая была старше меня и подавала мне - маленькой и неопытной девчушке пример.
Я взглянула на сестру. Она всё так же лежала на земле, глядя в звёзды. Звуки кузнечиков звучали тихо, почти по-детски, будто мир замирал вместе с нами.
- Ну вот скажи мне, сестрёнка, разве устраивать маскарад в наше время - не безумие? - из Алекс вырвался очередной смешок.
- Не знаю, безумие ли устраивать маскарад, но бал - это уж точно бредни старого сумасшедшего, - я не удержалась и рассмеялась вместе с ней.
- Ты видела, во что были одеты сёстры Пайнс? - Она уставилась на меня своими чёрными глазами. Порой мне и впрямь было сложно понять, брат передо мной или сестра.
- Как они там сказали?.. "Шик девятнадцатого века"? - очередная волна смеха наполнила наши лёгкие.
- Та брось ты! Им всего по тринадцать. Я в их возрасте и не так выпендривалась.
- А то я не помню? - возмутилась я. - "Мам, я не буду носить эти туфли! Они из прошлого выпуска "KastaNeo", они старые, маааам!"
- Ахах, да не было такого! - фыркнула сестра, качая головой.
- Было! - парировала я.
- Нет, не было, говорю! - взвизгнула Алекс, после чего серьезно почти по детски спросила. Как будто мы молчим не долю секунды а хороших минут пять.
- Как думаешь, он будет на вечеринке? - и принялась потягивать чёрную прядь волос.
- Кто? Тот парень, про которого ты мне все уши прожужжала? - я посмотрела на неё с недоумением. - Ты бы его увидела, если бы не убежала при первой же возможности.
Сестра легко пихнула меня локтем, я айкнула.
- Та перестань, ты же знаешь, я люблю тебя задирать.
- Оно и видно! - вскрикнула сестра. Мы обе рассмеялись.
- Думаю, да, - задумчиво сказала я. - Он как-никак здесь живёт, - хихикнула я.
Я знала - и причём довольно давно - что сердце моей сестры трепещет от одних только воспоминаний о прекрасных, ярких глазах какого-то там романтичного, умного и уверенного в себе парня, как она сама любила его описывать.
Я знала, что он - один из сыновей Уайхорнов. Вот только кого именно - нет.
Честно говоря, я вообще их не знала, хоть наши родители и были с ними довольно близко знакомы.
Никакой ясной конкретикой, сестра меня не удостоверяла. В прочем и самой как ни как мне было всё равно, я по сути очень замкнутый и интровертный человек, и новые знакомства а тем более рассказы о каких то малоизвестных мне людях сильно меня утомляли.
После моего хихикания Алекс недолго думая внезапно принялась меня щекотать. На глаза накотились небольшие слезы, я стала обороняться но и как всегда мне было трудно сопротивляться, поэтому я просто приняла поражение.
Мы дурачились, пока вдруг не услышали шорох в кустах. Мгновенно поднявшись, мы присели и затаились, прислушиваясь - что-то было не так.
- Ты тоже это слышала?.. - прошептала Алекс.
- Гораздо лучше, чем тебе кажется, - тихо ответила я.
Мы замерли, как статуи, ожидая, что кто-то вынырнет из густой тьмы сада и утащит нас в самую его глубину - мстительно и жестоко за то, что мы осмелились нарушить его идеальную тишину.
Кусты зашевелились ещё сильнее, и мы резко вскочили на ноги. И вдруг... из них вышло крошечное существо с роскошной шёрсткой и пушистым хвостом.
- Это кот? - выпалила Алекс.
- Кот? Да это же лис. Или лисёнок! - я шагнула ближе, а существо, словно услышав, робко подбежало ко мне.
- Это маленький лисёнок! - воскликнула я, оборачиваясь к сестре с широкой, искренней улыбкой.
- Не может быть...
- Сама посмотри! - сказала я, а Алекс осторожно подошла, присела и ласково провела рукой по бархатной шерстке.
- Почему он чёрный?
- Он не чёрный. Смотри - здесь есть рыжие пятна, - указала я.
- А кончик хвоста вообще белый, - удивлённо пробормотала она.
- Ну, разумеется, это ведь лис!
- Прям много ты лисов видала...
- Ну, у этого белый хвост!
- А у него нет бешенства? - вдруг напряглась сестра, отстраняясь. - Он ведь не боится нас и даёт себя гладить... может, он болен?
- Даже если так - тебе уже ничего не грозит, - хихикнула я.
- Ха. Ха. Ха. - с сарказмом передразнила Алекс. - Очень смешно.
- Да тише ты, смотри! У него на шее ошейник. Он чей-то! - я покрутила медальон, но он застрял - надпись было сложно разглядеть.
- Подержи его, я посмотрю.
Лисёнок ничуть не испугался и, будто поняв, что от него хотят, спокойно сел.
- Он дрессированный! - восхищённо воскликнула Алекс, почти по-детски показывая пальцем.
Лис опустил голову. Я быстро отстегнула ремешок и поднесла медальон к глазам.
На золотой пластинке было выгравировано имя и номер телефона, а на внутренней стороне ошейника - адрес.
- Тут даже адрес есть, - я протянула ошейник сестре и вновь взглянула на медальон.
- Трикс... - прочитала Алекс. - Её зовут Трикс. Это девочка.
- Миленько... - задумчиво проговорила она.
- Кстати, это адрес этого дома.
- А кто хозяин?
- Да не могу я разглядеть! - раздражённо буркнула я. В то время как кусты очередной раз забегали, чего мы з Алекс в прочем не заметили, и почти получили приступ.
- Мой брат, - внезапно раздался за нашими спинами мужской голос.
Он вышел из тех же кустов, отряхивая с себя листья. Алекс подскочила, а я еле сдержала вскрик.
- Да что с тобой не так?! - завопила сестра, хватаясь за сердце которое мгновение назад хотелр выпрыгнуть.
- Ты с ума сошёл?! - повторила я. - Мы чуть не умерли от страха! - моя грудь нервно поднималась и опускалась а руки нервно вздрогнули.
- Но ведь не умерли, - с невозмутимым видом ответил он.
Он спокойно подошёл к лисёнку и взял его на руки. Алекс молча протянула ошейник. Он приблизился ко мне.
- Позволишь? - его рука была протянута, зелёные глаза смотрели прямо в мои, пронизывая до самой души. Что-то щёлкнуло во мне - и я без слов отдала медальон.
С невозмутимым выражением он пристегнул ошейник и мягко почесал лисёнка, тот весело потряс головой.
- Спасибо, дамы. А теперь мне следует вернуть беглянку, пока Тирион не нанял целую армию детективов, чтобы раскрыть трагическую историю пропажи маленького лисёнка, - он хмыкнул, слегка приподняв уголки губ.
Мы засмеялись, а Алекс вдруг нахмурилась:
- Он Тириона? - спросила она, сцепив пальцы в замок.
- Да, она принадлежит Тириону, - подчёркнуто произнёс он.
- О как... - сдержанно, почти робко проговорила Алекс.
Я бросила на неё вопросительный взгляд. Что с ней? Но потом всё поняла - и решила подыграть:
- Эй, так нечестно! Лисёнка-то нашли мы.
- Вообще-то да, парень, это мы его спасли от голодной смерти и... всякого похуже, - подтвердила я.
Он поднял брови, взглянув на меня как на сумасшедшую, прокашлялся и сказал:
- Я рад, что вы готовы помочь, но... его потерял я. Думаю, в полне логично, что мне его и вернуть.
Алекс внезапно начала действовать решительно: подошла ближе и, почти не спросив разрешения, осторожно выхватила лисёнка, который сам с радостью прыгнул к ней в объятия.
- Прости, но я тебя не знаю. Может, ты хочешь его украсть? Или... что похуже. Я-то знаю Тириона. А вот тебяяя...
Парень закатил глаза и, почесав переносицу, игриво добавил:
- Хорошо. Тогда, быть может, окажете мне честь - позвольте проводить вас через эти дикие дебри, полные смертельной опасности?
Он глянул то на меня, то на Алекс. Сестра прижала Трикс к груди и, вскинув голову, с усмешкой ответила:
- Как вам угодно, сэр.
Парень подошёл ко мне, нависая высоким силуэтом. Прокашлявшись, он чуть наклонился и предложил руку, согнутую в локте. Мой взгляд невольно упал на неё - рука была покрыта тонким замысловатым узором. Нет. Она почти была забита прекрасными украсами.Я замерла.
Его голос вернул меня к реальности:
- Позволите?
Он внимательно искал на моём лице хоть какую-нибудь эмоцию. Я стояла, как изкопаная.
Чёрт.
- Она у нас очень робкая и... скромная. Хватай её - и пошли. Трикс, думаю, пора перекусить. А я предпочитаю не злить голодных хищников, - пошутила Алекс.
Я тихонько усмехнулась и, набравшись смелости, вложила руку в его.
- С преогромным удовольствием, - прошептала я.
Он улыбнулся, прижал меня к себе, и мы направились за Алекс.
От его прикосновения перехватило дыхание, лицо горело. Я отчаянно пыталась думать о чём-то другом. Не хватало ещё - засмущаться.
Покинув лужайку, мы вышли к новой тропе. Алекс тут же свернула налево.
- Нам направо, - сказал парень.
- Агааа, - протянула она и вернулась, прочистив горло:
- Кхм... - она попыталась разрядить обстановку вопросом...
Но я уже не слышала её. Моя рука невольно дрогнула - и я почувствовала его предплечье под своей тонкой ладонью. Оно было грубым и сильным, от чего я всё-таки покраснела. Стыдно признать, но... я ещё никогда не держала кого-то под руку. Да ещё и...
Из моих фантазий меня вырвал голос моего оппонента.
- Не думаю, что ей нравится, правда? - сказал парень... или, скорее, мужчина.
Я неловко почесала шею и забегала глазами - я не расслышала вопроса!
- Я просто без ума, - выпалила я с такой искренностью в голосе, что сама смутилась.
Сестра приподняла бровь.
- Правда? Я думала, тебя бесит это мероприятие.
Чёрт. Он имел в виду бал.
- О, ну... впрочем, кхм, это был сарказм, - объяснилась я и посмотрела на своего оппонента. - Ничего личного, просто я впервые на подобном.
Его грудь затряслась - и он выдал гортанный смех.
- Я сам не в восторге от всего этого. Но моим родителям нравится.
- А это самое главное! - игриво воскликнула сестра, почесывая лиса за ухом.
- Пожалуй, да. Я соглашусь, - снова сказал он и взглянул на меня. Его голубые... нет. Зелёные. Очень зелёные глаза впились в мои. Я моргнула, но не отвела взгляда. Не смогла.
- А как вас зовут, мисс? - протянул он. Я, кажется, задумалась. О, чёрт...
- Викто... Вика, - выдохнула я и одарила его улыбкой.
- Ага, значит, Тори. Превосходное имя.-
Тори?.. Меня ещё так никто не называл. Впрочем... мне нравилось.
- А вас?.. - потянула я, всё ещё глядя в его глаза. Он перевёл взгляд вперёд.
- Рован, миледи. Но вы можете называть меня, как вашей душе угодно, - на его лице заиграла игривая улыбка.
- Ого, даже так... Хм, ну, как скажете, - я тихонько выдала нервный смешок.
- Господа! Кажется, я нашла выход из этих дремучих лесов и привела вас прямиком на прекрасный и загадочный бал-маскарад! - воскликнула Алекс, подкидывая руку в сторону огромных панорамных окон, свет из которых лился бурлящей струёй.
- Спешу заявить, что вы восхитительно ориентируетесь в пространстве, мисс, - он заинтересованно улыбнулся, а затем засмеялся во всё горло. Алекс обернулась в недоумении.
- Только... не в этом случае, кхм, это задняя часть дома. А к выходу ещё метров семьдесят. - продолжил он.
Алекс удивлённо открыла рот.
- Сколько?.. Пффф!.. - возмутилась сестра, в то время как плечи Рована затряслись от смеха. Это вызвало улыбку и у меня. Его смех был как родник в пустыне - такой чистый, прекрасный и... желанный.
Кажется, у меня вспотели руки. Опять. Да что же такое.
Мы уже подходили к концу сада. Какие-то пары мирно беседовали на улице, две девушки в прекрасных платьях умиротворённо сидели на лавочке, то спокойно, то бурно о чём-то споря. Один, на первый взгляд, галантный парень стоял на площадке, нервно покуривая и время от времени поглядывая на часы. Казалось, люди вышли перевести дух - отдышаться от тяжёлого, почти удушающего воздуха бала, сладкий привкус которого витал в пространстве.
Алекс вышла первой, ступая на прекрасно выложенную дорогими плитами площадку.
- Если бы не это милое существо у меня на руках, я бы кинулась на колени, расцеловывая пол и крича: «Земля!»
Мы оба засмеялись. В этот момент он наклонился ко мне - его белые пряди почти касались моего лица, а зелёные, как сапфиры, глаза рассматривали мои, заглядывая прямо в душу. Он наклонился ближе, чтобы прошептать что-то на ухо - что-то тайное, личное, почти сокровенное. У меня чуть не упало сердце в пятки...
Как вдруг на площадку въехала машина. Чёрный крузак мягко обошёл преграды, рыча убийственным мотором. Фары коротко мигнули дважды - девушки, сидевшие на лавке, захихикали, как школьницы. Парень с сигаретой лениво махнул рукой, плавно улыбнулся и выбросил сигарету в сторону. Девушки тут же отвернули головы, будто поняв, что приветствие явно предназначалось не им.
Рован чуть выпрямился, приподнял голову и слегка ослабил хватку моей руки - но не отпустил. Алекс повернулась к нам корпусом, качая головой, словно собиралась подойти ближе, игнорируя саму машину.
Свет фар потух. Из пассажирского сидения вышел мужчина в растрёпанной чёрной сорочке. Его волосы были растрепаны мягкими волнами. Он был явно навеселе и сразу направился к парню, что стоял с сигаретой. Они обменялись крепкими рукопожатиями, после чего мужчина в чёрном пригласил его в дом.
Рован бросил на них взгляд - на его лице появилась лёгкая улыбка. В следующую секунду из-за водительской двери вышел ещё один парень. Он был уж слишком похож на Рована: такие же белые волосы, только аккуратно подстриженные. Его костюм был куда более собранным - белая рубашка, строгий галстук. Он сунул ключи в карман и направился в сторону дома.
Но стоило ему взглянуть в нашу сторону, как он замер. На его лице появилась странная, почти загадочная улыбка. Рован улыбнулся в ответ и коротко махнул рукой.
Парень, не колеблясь, гордо, но сдержанно направился к нам, будто всё вокруг принадлежало ему. Я сразу поняла - он мне не нравится.
Он подошёл ближе, и я уже почувствовала аромат его одеколона - слишком резкий, пряный. Он протянул руку Ровану, словно не замечая меня, и Рован ответил взаимностью, всё так же держа мой локоть, за который я до сих пор крепко вцепилась.
- Познакомься, это Вика, гостья нашего сегодняшнего бала.
Парень, услышав эти слова, закатил глаза, бросил взгляд на свой дом, цокнул языком и, в то же время, протянул мне руку, мило улыбаясь. Он взял мою ладонь и нежно поцеловал её, не отводя от меня взгляда.
- Приятно познакомиться, Виктория. Меня зовут Тирион.
Виктория... Я не любила эту форму своего имени.
Я выдавила улыбку, рассматривая парня напротив. У него были такие же глаза, такие же брови, и немного мимика - словно отражение. Хотя я не так давно наблюдаю за Рованом. Было очевидно, что они — братья. А поскольку он ещё и представился, я сразу поняла, на кого так давно "положила глаз" моя сестра.
Я не успела и слова сказать, как Алекс тихо подкралась сзади Тириона и наигранно прокашлялась. Он резко обернулся, выпрямившись во весь рост. На секунду замер в сомнении, а потом на его лице расцвела улыбка - он узнал её. Да боже ж ты мой.
- Алекс? - радостно воскликнул он и уже потянулся было к ней, чтобы приобнять. Приобнять?! Мою сестру? Как вдруг увидел чудо, сидящее у неё на руках.
Его брови заиграли на лице. Он обернулся к Ровану, а тот лишь язвительно рассмеялся, увидев его реакцию.
- А Трикс что здесь делает? - сказал он, протягивая руки к лисе. В то время как его лицо заливается краской.
Было как-то смешно наблюдать, как парень почти под шесть футов и три дюйма протягивал руки, чтобы взять маленькую как книгу, лису на руки - это мило, но, чёрт возьми, как уморительно.
Лиса с радостью вырвалась из рук сестры и кинулось ласкаться на руки хозяина.
Вдруг я почувствовала лёгкий пинок в рёбра - обернувшись, я увидела улыбку Рована; он кивнул головой в сторону сада и почти нагло потянул меня за собой, в то время как Алекс посмотрела на меня с хитрой, почти насмешливой улыбкой. И я до конца так и не поняла, что именно она имела в виду.
Я обернулась, помахав ей пальцами, прячась под светом фонарей.
Мы шли молча буквально мгновение, пока не прошли ещё несколько говорящих душ.
— Итак... Ты дочь Джеймса? — его вопрос выбил меня из мыслей.
— Да, всё верно.
— А Роберт — твой брат? — на его лице заиграла едва заметная улыбка.
— Да. А к чему ты это спрашиваешь? — спросила я.
— Я тесно знаком с твоим братом. Но вот не знал, что у него есть ещё одна сестра. Менее похожа на него, — он снова улыбнулся.
— Ты знаешь моих брата и сестру? — в недоумении переспросила я, хотя ответ уже был мне понятен.
— Да. Мы учились вместе и ходили на разные занятия тоже. Твою старшую... кхм... старшую сестру ведь, да? — переспросил он. Я кивнула.
— Так вот, её знаю слабо. А вот Роберт... почти мой лучший друг.
Оно и видно, что "почти", раз он никогда не говорил тебе обо мне, — подумала я.
— Хорошие вы друзья, сразу видно... — упс. Не удержалась.
Он хмыкнул.
— Я понял твой намёк, — подчеркнул он.
— Я сказала прямо.
Он рассмеялся.
— Ты острая, я вижу.
На этот раз хихикнула я.
— Поверь, Рован, это мой предел.
Он мило улыбнулся, после чего остановился — и наша пешая прогулка завершилась.
— Ты назвала меня по имени? — его голос стал мягче, от чего в животе закрутились бабочки.
— Не называть же мне тебя «эй, парень».
— Тоже верно, — задумчиво произнёс он, глядя мне в глаза с такой нежностью, что у меня отобрало дар речи.
Он что, чёрт побери, флиртует?
Что мне ответить?!
— У тебя есть братья или сёстры? —
ЧТО? Что ты сказала?.. О боже...
Не заметив моего внутреннего ступора, он спокойно ответил:
— М-да... Ну, одного ты уже знаешь, а второй... и... — он закашлялся, и на его лице на мгновение мелькнула тревога. Лёгкая, почти неуловимая — будто он что-то вспомнил. Что-то неважное, ненавязчивое... но явно неприятное.
— Второй был тем пьяным парнишкой, выходящим из пассажирского сидения.
— Вы вообще не похожи, — перебила я, стараясь поддержать разговор. Он улыбнулся:
— Да, хм... он немного весь в отца, а я немного, весь — в матушку. — пошутил он.
Я рассмеялась, и он продолжил:
— Есть ещё сестра, правда, двоюродная. Ну и много дальних родственников, с которыми, к счастью, я не роднюсь.
— Большая родословная, — заметила я.
— Предельно. И, скорее, достаточно большая, — ответил он, а потом замолчал.
Между нами повисла немая, неловкая пауза.
Я начала первой. Что было удивительно.
— У тебя есть увлечения? — я попыталась освободить руку из его.
— Да, много. В основном работа, но в свободное время я занимаюсь вязанием крючком. — Он снова взял мои руки в свои, от чего по коже пробежали мурашки, а под ней — запульсировало тепло.
— Погоди, что? Ты вяжешь? — моему удивлению не было предела.
И на этой ноте он засмеялся во всё лёгкие.
— О нет, нет, прости. Я хотел поднять тебе настроение. — Это прозвучало почти грубо, но всё равно мило. Я улыбнулась — в который раз.
— У меня, как таковых, увлечений нет. В основном — бильярд в свободное время. И то — чисто составить брату компанию. Но в целом я люблю утренние пробежки и немного вечерней борьбы по выходным. Ни то, ни другое я тебе, конечно, не продемонстрирую: первое было бы невежливо, второе — и вовсе бесстыдно и неуважительно.
От его слов у меня снова побежали мурашки. Он был прекрасным собеседником. Не заикался, не путался — в отличие от меня, грубой и неловкой, Да ещё и шутить умудрялся.
— А чем же занимаешься ты? — он посмотрел на меня с живым интересом.
Я дёрнула руки из его и почесала локоть — так неуверенно, будто меня сейчас расстреляют за ответ.
— Я... кхм... у меня не так много увлечений. Отчасти я люблю пешие прогулки, стрельбу из лука... Книги — это вообще моё всё, — я не слушала себя. Я просто говорила и говорила без умолку, пока он рассматривал меня так, будто я сочиняю для него что-то невероятное. Интерес и мягкая улыбка в его глазах заставляли меня говорить всё больше и больше, хотя, на самом деле, мне просто хотелось... слушать.
— И работы как таковой у меня тоже нет. Отец хочет отправить меня учиться в Лондон. Хочет, чтобы я пошла по его стопам, как и брат с сестрой. Но почему-то особенно — я... И, знаешь, мне даже нра...—
Не успела я договорить, как он вежливо, но с удивлением, перебил:
— Погоди секунду. Учиться? Так ты ещё... кхм... то есть... — на его лице наконец-то появилась та самая неуверенность. Лёгкая растерянность.
Ура. Теперь не только я краснею при каждом слове.
— Что?.. — протянула я игриво. — Хочешь спросить, сколько же мне всё-таки лет, но из вежливости не знаешь, как бы это спросить помягче, да?
Его брови резко подскочили, глаза забегали, как у щенка. Он засмущался. Смешно.
— Да, милая, ты права... — выдал он нервный смешок.
— Семнадцать. Мне семнадцать. Недавно исполнилось, — я сцепила руки в замок и заёрзала ногой по земле, расправляя бежевое кружевное платье.
— Оу, недавно... — он провёл рукой по идеально светлым волосам, откидывая их назад.
— Что-то не так? Тебя смущает мой возраст? — я опустила подбородок, смущённо, почти обиженно.
Увидев мою реакцию, он двумя пальцами мягко взял меня за подбородок и приподнял, глядя в глаза — теми самыми, опьяняющими.
— Нет, ты что, милая. Я, как джентльмен, ни капельки не смущён. Но как прилежный сын...
Что-то дёрнулось внутри.
Этот парень не собирается просто флиртовать со мной на одну ночь. Он хочет большего. Продолжения. И не ночи, а всего того времени, которое мне позволено украсть.
— То есть?.. Твои родители?.. — я всё ещё не понимала.
— Мои родители против дружбы, симпатии, любви... или какого-либо союза с несовершеннолетними девушками.
Я вспыхнула.
— В каком веке они живут?.. — спросила я. Ветер легонько встрепетал мои волосы, по телу пробежалась мурашки.
Он одарил меня сдержанной улыбкой.
— Оглянись, Тори. За твоей спиной проходит бал-маскарад.
Мы оба громко рассмеялись. И тут он протянул руку, схватив меня за ладонь и мягко потянул на себя.
— Ну а в общем, отец мягко говоря против чтобы я общался з кем либо чье знакомство он не обеспечил мне з детства — он опять краснеет — по его словам отношения это бесконечные пута проблем мешающая большему бизнесу, а дружба з не с теми людьми быстрый шах обанкротиться. — На этих нотах я не запланировано приопустила голову, понимая что я ведь тоже не в хожу в группу подходящей кандидатуры. Почувствовав эту неудобную молчанку он произнес:
— Позволь мне кое-что тебе показать.
Я ошеломлённо кивнула — и помчалась за ним.
Господи, хоть бы это было что-то милое... и безобидное.
Мы бежали по прекрасной, белоснежной тропинке — сверчки романтично пели в дебрях кустов, а луна… луна светила так ярко, как никогда прежде. Её лучи ласкали мою кожу трепетными прикосновениями ночи, а рука моего компаньона крепко держала мою. Задыхаясь, мы бежали мимо роскошного дома, которому, казалось, не было конца и края — как и прекрасному саду вокруг. Я думала только об одном… Нет, я не думала — я мечтала, чтобы это мгновение не заканчивалось. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Но, к сожалению, ноги замедлили бег, дыхание стало ровнее, и в конце концов мы остановились.
Рован посмотрел на меня, уголок его губ приподнялся в мягкой улыбке. Ямочки на его щеках добавили ему ещё больше обаяния — и сам чёрт знает, почему в этот момент у меня задрожали колени.
Не сказав ни слова, он потянул меня за собой, открывая одной рукой большие дубовые двери.
Зайдя внутрь, я отвернулась от мягкого, тёплого света. Эта часть дома была куда современнее бальной комнаты, что всего пару часов назад встречала меня и мою семью.
Мы прошли мимо подозрительно тёмного участка дома — лестница с мраморными ступенями перекрывала его своей массивной тенью. Я взглянула на Рована, ожидая, что он потянет меня к ней, открывая ещё один уголок своего дома. Я уже хотела ступить на первую ступень, но он мягко остановил меня.
Я подняла бровь, глядя на него.
— Чего же ты ждёшь? Или хочешь показать мне то «что-то» прямо здесь, в темноте, где нет людей, и… — я не успела договорить. Он мягко улыбнулся, явно дав понять, что прекрасно понял, о чём я говорю.
Он медленно поднял палец и указал на лестницу, морща нос и покачивая головой из стороны в сторону.
— Эта лестница ведёт к комнатам домработниц, — сказал он.
Удивление невольно отразилось на моём лице, и я машинально почесала руку.
— Но если ты так не хочешь оставаться в темноте… именно тут, где нет людей, — продолжил он с ироничной ноткой, дразня меня, и направился вверх.
Я опешила и отдёрнула его за рукав пиджака.
— Да стой же ты, ужас… ты невыносим!
Он развернулся корпусом ко мне и стал медленно спускаться обратно, приподняв мою руку, словно приглашая в пируэт. Его мимика говорила сама за себя — он одарил меня хитрым взглядом, подошёл почти вплотную. Наши взгляды встретились. Глаза Рована, казалось, сошли с ума, глядя прямо в мои без лишнего движения. Я не побоялась ответить тем же, но выдержки хватило ненадолго — мой взгляд дрогнул быстрее, чем я ожидала. Его глубокие изумрудные глаза пробирали до дрожи.
Наши дыхания смешались, и я уловила запах его одеколона — опьяняющий, не хуже выдержанного виски. Он аккуратно приподнял указательный палец к своим полным губам, и я вздрогнула.
— Тшш… — прошипел он, отвёл взгляд под лестницу и кивнул в ту сторону.
Внутри меня что-то щёлкнуло — словно загорелась лампочка в пустой комнате. Я вгляделась — всё та же дремучая тьма, но догадаться, что он имел в виду, было нетрудно.
— Прошу за мной, — легко бросил он через плечо.
И он уже тянул меня под лестницу. Другая на моём месте, возможно, убежала бы, подумала о чём-то недобром или покрутила пальцем у виска. Но не я. Как ни странно, я доверяла ему — его действиям, харизме, глазам, улыбке… Доверяла целиком и полностью. Глупо? Да, безусловно. Ведь я знала его не так уж долго. Но, чёрт побери, пусть я буду самым глупым человеком в этом доме, зато чувствовала себя бесподобно хорошо. Как никогда.
В кромешной темноте он нащупал небольшой участок стены. Нажав на него, вызвал лёгкий щелчок — панель отодвинулась на пять сантиметров, и между краем и стеной появилась тонкая щель, пропустившая приглушённый свет.
— О, Боже мой… это… — моё лицо расплылось в детской ухмылке. — Дверь! — изумлённо произнесла я.
— Хм, — он не сказал ни слова, лишь глухо хмыкнул, почти мурлыча, и я поняла даже не глядя на него — он  самодовольно улыбается.
Рован потянул дверь в сторону, а я, затаив дыхание, наблюдала. Рывком, но почти нежно, он втянул меня внутрь, после чего закрыл за нами дверь с громким «цок».
Приглушённый свет разлился по комнате мягким шлейфом, одаряя мои глаза различными старыми, но изумительными предметами. Комната не была прилично большой, но и маленькой назвать её было бы грязной ложью. Обойдя Рована, я подошла ближе к центру комнаты, где стояло большое чёрное фортепиано. Запах старых книг, стоящих в углу в освещении канделябра, такого же древнего, как и все здешние предметы, заставил меня улыбнуться. Пол был выложен светлым паркетом, который ничуть не убивал красоту этого помещения. Я аккуратно провела пальцами по клавишам фортепиано, сердце застучало сильнее, когда одна из клавиш приятно выдала мелодичные «до» и «ре», заставив меня прислушаться.
Свет луны, попадающий в комнату сквозь небольшое старинное окошко под самым потолком, заставил меня всмотреться в него дольше, чем положено.
— Эту комнату дедушка построил для своей жены, моей бабушки, делая акцент на том, что она любит, что приносит ей радость и удовольствие. — Сказал Рован увидев моё удивление — Пусть она и любила этот дом, именно эта часть особняка была отчасти особенной тем, что вход сюда был скрытым, почти сокровенным, — Рован опустил взгляд в пол, гордо подходя ближе. Его пальцы медленно водили по клавишам, заставляя комнату откликать эти прекрасные звуки. — В толстой каменной стене тайной комнаты было узкое вытянутое окно — словно щель, вырезанная под точным углом. Благодаря особой планировке дома и удивительной задумке моего дедушки, именно это окно, которое больше всего привлекло твоё внимание, пропускало лунный свет, одаряя всю комнату прекрасными серебряными лучами. — Проложил он. — Большинство ночей комната казалась темной даже при свете ярких ламп, но в тот миг, когда на небе поднималась полная луна, сияние скользило сквозь проём и падало в центр комнаты. Это происходило лишь раз в месяц, но, чёрт побери, каждый раз мне хотелось ахать от удивления, особенно в тот момент, когда фортепиано плавно играло свою мелодию, а бабушка с яркой улыбкой на лице пела мне и моим братьям самые прекрасные песни, которые они с дедушкой писали сами.
Он всё так же очарованно описывал всё происходящее вокруг, с такой теплотой в глазах и грустной улыбкой на лице. Моё сердце пропустило удар, когда он, рассказывая, подошёл ещё ближе и, взяв мою руку в свою, нежно поцеловал её, от чего моё тело кинуло в дрожь, а глаза расширились от удивления. Я хотела было дернуть руку назад, ведь это как минимум было неуместно, зная, сколько мы знакомы, но Рован продолжил убаюкивать меня своим голосом.
— Сыграй мне, — он опустил глаза, смотря с нежностью в мои.
Я запинаясь ответила, пусть и кое-как, ведь я почти не чувствовала лица, словно застыла:
— Но я… не умею…— В его глазах тут же заиграли искры. И это давало мне фору, я ведь не упоминала что мало того, что умею играть, ещё и люблю это занятие.
— Не ври мне, Тори, я знаю тебя больше, чем тебе кажется.
Эти слова заставили меня проснуться.
— Что ты имеешь в виду? — испугавшись, я забрала свою руку, сохраняя серьёзное лицо.
Он приподнял бровь.
— Не бойся, ничего такого, за что меня могли бы осудить, — на его лице заиграла ехидная улыбка.
— Твой брат, как ни как, мой лучший друг, — он приподнял руки вверх, — и, чёрт побери, я о тебе наслышан.
Я вдруг покраснела. Как он мог скрывать, что знает меня? Зачем врал в саду? И Роберт… зачем столько внимания уделять мне? Вот приедем домой, и я…
— Так что, сыграешь? — он глазами обвел инструмент, после чего вновь прикоснулся к моей руке. Пусть я и была возмущена, но утереть ему его наглость могла.
Отцепив руку, я гордо приподняла голову. На моём лице заиграла наглая улыбка:
— Как вам угодно, сэр.
Увидев это, его уста расплылись в удовольствие. В то время как я подошла к роялю и присаживалась на скамью, тело выдавало недовольство, а на лице была улыбка.
Рован отошёл к стене, взял стул и поставил рядом со мной. Я с восхищением смотрела, как он снимает пиджак и закатывает рукава, будто это он решил сыграть мне, а не я ему. Когда он закончил с одеждой, то сел на стул, скрестив руки. Я тут же заметила его предплечья, от чего у меня замлело в животе. «Если бы он захотел, то мог бы меня уже давно задушить и похоронить в этих стенах», — пронеслось у меня в голове, но я быстро откинула эту мысль и вопросительным взглядом спросила:
— Что же вам сыграть?
Он почесал рукой идеально выбритый подбородок, почти не задумываясь, быстро опустил глаза, а потом тут же поднял их обратно опираясь локтями на колени.
— Удиви меня.
— Уж постараюсь.
Я села за фортепиано, пальцы осторожно коснулись холодных клавиш, и слегка задрожали, Рован это заметил. Луна проливала свой яркий свет на мои руки, белым сиянием освещая каждое движение, лицо, глаза, и все пространство вокруг. Мелодия, которую я начала играть, была тихой и грустной — Лунная соната Бетховена откликалась от стен, впитывалась в пространство и заполняла душу мелодией, порой я боялась ошибиться.
Рядом сидел он, молча наблюдая. Его глаза слегка следили за моими пальцами, но ни одна эмоция не выдавала того, что он чувствует.
Я играла, не думая о себе, не думая о нём, просто следуя мелодии. И даже в этой тишине и дистанции музыка говорила больше, чем слова могли бы когда-либо передать.
Когда мелодия почти дошла к своей прекрасной кульминации, я окинула взглядом тень, которая всё так же неподвижно сидела рядом. Его спина, мирно откинутая на стул, поднималась и гармонично опускалась, выдавая неспокойное дыхание. Его глаза — властные, скрытые, — были прикованы ко мне. Он ни капли не смутился, когда я посмотрела на него. Я не ожидала, но он продолжал смотреть так же, сверля взглядом, от чего по коже пробежали мурашки.
Когда последняя нота одарила меня долгожданным трепетом, я оторвала руку от клавиш, будто разрезая воздух.
— Ну что, мой дорогой друг, как тебе? — выдавила я, мило улыбаясь.
Он наконец-то оторвал взгляд и, опершись руками о кресло, поднялся.
— Превосходно, Тори, — сказал он, подходя ближе.
— Рада слышать. Наверняка у тебя прекрасный слух, раз тебе понравилась моя восхитительная игра, — я прищурилась.
Он хмыкнул. Его губы улыбались, но глаза были… грустными.
"Я сказала что-то не так?"
— С тобой всё в порядке? — осторожно спросила я.
— Да, — он тут же протянул мне локоть, намекая ухватиться. — Сколько я могу держать тебя в заточении? Возможно, тебя ищет кто-то из близких?
В душе я даже расстроилась, что вечер подходит к концу, но также была безумно рада, что мне довелось пережить подобное мгновение.
Он потянул меня за собой, и когда его рука коснулась дверной ручки, мне вдруг захотелось раскрасить атмосферу.
— Всё-таки сыграла я превосходно, как ты и сказал. Но всё же… твоя бабушка способна утереть мне нос? — я в очередной раз одарила его искренней улыбкой.
— Хах, с точностью сказать не могу… она была такой же талантливой, как и ты.
"Была…" — вот что заставило его так вести себя. Как же мне стало стыдно.
— Мне так жаль… прости. Я не подумала. Мне неловко.
Рован успокаивающе погладил мою руку.
— Ты не виновата. Не за что извиняться. Это ты прости… Я не должен был просить тебя. Я думал, что уже перестал о них думать. А этот момент… — он глубоко выдохнул. — Прости, я просто хотел вновь ощутить себя беззаботным ребёнком. Но вместо этого поддался твоим девичьим чарам… и влюбился.
Я не понимала — шутит он или говорит всерьёз, — но это заставило меня засмеяться во весь голос.
— Не смейся, Тори, не ломай во мне ту наглую самоуверенность.
— Извини, но ты и вправду смешной, — я не удержалась и снова улыбнулась.
Этот момент показался мне таким душевным и лёгким. Пусть звучит банально и до глупости смешно, но разве не в этом и заключается счастье — переживать подобные мгновения? Эти ощущения шли наперекор моим повседневным чувствам: долга, обязательности, постоянной собранности и серьёзности. Но сейчас… сейчас я могла просто насладиться моментом.
А что ещё лучше — подарить такие же чувства парню, которого я держу за руку, который смотрит на меня с невероятной нежностью. Пусть это немного смешно, по-детски, но… я начинаю верить в любовь с первого взгляда.
— Ты всё же прости… Вижу, что ты замял разговор, но всё же… вы были близки? Не думай, что я спросила лишь бы спросить. Просто у меня никогда не было ни бабушек, ни дедушек, поэтому мне хотелось бы, чтобы ты поделился своими чувствами. Заранее прошу извинить моё любопытство.
Как ни странно, он не обиделся. Наоборот, мне показалось, что его лицо будто засияло.
— Знаешь, у меня была самая прекрасная семья. Это было время, когда жизнь наполнялась красками чаще, чем раз в год на день рождения. Когда в доме звучал детский смех, повсюду царило спокойствие… А потом всё исчезло в одно мгновение. Сначала тот страшный недуг, а после — тот злосчастный несчастный случай. — Он на секунду закрыл глаза, провёл пальцами по переносице, затем с грустной улыбкой продолжил: — Знаешь, я плохо всё помню, потому что был ещё очень мал. Но я никогда больше не видел, чтобы люди так любили друг друга.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Бабушка с дедушкой… ох, если бы я был писателем, это был бы самый душевный любовный роман. С самым ужасным и непредсказуемым концом. — Он задержал дыхание, словно погружаясь в воспоминания. — Словом, с тех пор всё пошло под откос. Они были родителями моей матери, и она очень тяжело это переживала. К сожалению моя мать так и не смогла простить себе потерю двух самых важных людей в её жизни. Отец начал пить… у него появилась зависимость. Пусть он потом и стал лучшим отцом для нас с Тирионом, но к Логану и к маме он был жесток. Я перестал любить дом, в котором родился. Потолки будто давили на меня. Всё переросло в гнусный страшный ком. Я боялся каждого нового дня, потому что понимал: потерять близкого человека слишком легко. Просто стоишь на ровном месте — и вдруг его нет.
Чем больше он говорил, тем сильнее я понимала, что всё идёт к медленной, почти незаметной истерике. Вдруг я крепче сжала его руку, а потом приподняла её к себе. Он заметно вздрогнул, не ожидая этого, а затем затих. Комната наполнилась молчанием и белым светом луны.
— А я никуда не спешу, — кокетливо встряхнула я волосами и положила руку на его. — Ты не принц, и я не золушка, а моя карета припаркована на самом лучшем месте прекрасно дворца. И, знаешь, что-то подсказывает мне, что в полночь она точно не превратится в тыкву.
Он на секунду замер, поймав мой флирт на полуслове. И тогда я заметила: его взгляд задержался на мне куда дольше положенного. Я резко вскочила и выскользнула за дверь, давая понять — его развратных взглядов я терпеть не намерена.
Я почти влетела в коридор, небрежно прикрывая за собой дверь, и в ту же секунду услышала глухой «гуп» — он действительно пошел следом. Я сорвалась в бег по темному проходу, где глухо отзывались чьи-то разговоры. Но стоило приблизиться к залу, как меня ослепил яркий свет вечернего бала. Я поняла — попадись я хоть кому-то из участников праздника, это было бы катастрофой. Поэтому я тут же юркнула в другую комнату… и вдруг ощутила на своей руке чужое прикосновение.
—Думала убежать? — вскрикнул Рован, и в его голосе ещё звенели остатки смеха.
— Ох нет, что ты, я надеялась, — парировала я.
Он нарочно недовольно подкинул бровь, наигранно собираясь что-то сказать, как вдруг за дверью раздался скрип.
Мы оба ошарашенно обернулись. В проёме показался высокий силуэт — пожилой мужчина в строгом костюме, с густыми, почти кудрявыми седыми волосами и глубоким шрамом на лице. Он сперва смотрел в пол, но, подняв глаза и заметив нас, почти смущённо произнёс:
— Ох, простите мою наглость… Я не хотел мешать.
Он замялся, будто не знал, куда себя деть, и уже собирался отступить, но Рован перехватил инициативу:
— Всё хорошо, деда. Ничем непристойным мы не занимались, — он хитро улыбнулся, явно наслаждаясь ситуацией. — Просто девушка немного заблудилась, а я решил показать ей выход. — И, повернувшись ко мне, игриво подмигнул.
Я подыграла:
— Всё верно. Просто… знаете, эти песни, танцы, та прекрасная комната — ах, всё это так кружит голову.
У Рована расширились глаза, и я тут же поняла, что последнюю деталь упоминать не следовало.
Упс.
На лице мужчины появилась мягкая улыбка.
— Что ж, я очень рад, что вам нравится. Джозефина и правда знатно постаралась, чтобы всё прошло наилучшим образом.
Но вскоре его лицо омрачилось — лёгкое раздражение, а затем и злость скользнули в чертах:
— Жаль только, что Генри слишком занят своими девицами, чтобы по-настоящему оценить труд своей жены. — От услышанного меня вдруг кольнуло в затылке — тонкой иглой стыда и предубеждения. Ведь всего пару часов назад я и сама с радостью обсуждала абсурдность всего происходящего. Но теперь осознала: всё это, как ни крути, стоило определённых жертв. Хозяйка торжества всего лишь хотела собрать людей, чтобы провести вечер весело и без лишних забот. И вдруг на моих щеках проступил лёгкий румянец.
Рован вдруг растерялся. Он метнул быстрый взгляд на меня, потом на мужчину.
— Прошу, не сейчас… — тихо сказал он, делая шаг ближе к нему.
Мужчина устало выдохнул.
— Извини, малыш.
Малыш?
— Просто я не могу смотреть на твою мать и не замечать, как она устала от всего происходящего. Словом, поговорим позже.
Он натянул свою как я узнала позже "фирменную", пусть и небольшую улыбку, и, кивнув в мою сторону, мило попрощался.
Рован слегка погладил его по плечу и, провожая взглядом ещё мгновение, вдруг обернулся. Я тут же отвела глаза, стараясь не смущать его.
— Прости за этот спектакль, — тихо сказал он. — Он ужасно ненавидит моего отца.
Он осторожно коснулся моего плеча, другой рукой показывая направление.
— Ненавидит? Я понимаю, твой отец плохо обращается с твоей матерью, но при чём тут его отец?
— О, отец? Нет, что ты. Мой отец — сирота. Даже несмотря на то, что его родители вроде как всё ещё живы… хотя я и не уверен.
Он сказал это с такой лёгкостью, что у меня внутри всё сжалось.
— Ох, тогда ладно… это многое объясняет. Почти весь вечер мы беззаботно болтали — обсуждали события, людей, интересы и всё остальное. Мы гуляли по его прекрасному дому, и я всё больше открывала для себя нового, чудесного в этом человеке. Моя симпатия к нему только росла. Нам было трудно распрощаться, но даже когда это случилось, мы пообещали встретиться.
— Завтра? — спросила я с наивностью в глазах.
— И не только, — ответил он.
Он неловко поцеловал мою руку, не отрывая взгляда от моих глаз. А потом я тихонько вышла через дверь, ведущую в сад. И как раз вовремя — в следующую секунду на горизонте показалась Алекс.
— Ну вот! А я тебя искала по всему мать его саду.
— Успокойся, я была внутри.
— С Рованом? — ехидно заулыбалась она.
— Никак нет. Я гуляла с прекрасным, добрым, сильным и умным, "Не твоё дело".
— Ах вот значит как. Ну что ж, тогда и я не расскажу, с кем таким чудесным «не твоё дело» я провела вечер, — она фальшиво обиделась, надув губы.
— Только попробуй, — я пригрозила, но Алекс схватила меня за руку и потянула к выходу. — Ну что ж, если ты настаиваешь…
И тут же полилась буря эмоций, обильно приправленная влюблённой ересью, в которую с головой погрузилась моя сестра. Но как только мы вышли из таинственного сада и почти дошли до машины, мой взгляд зацепил знакомый силуэт.
На лавочке, под светом одинокой лампы, сидел тот самый пожилой мужчина. Он был один. Его взгляд, полный отчаяния, был устремлён на дом. И тут меня словно током ударило — я вспомнила слова Рована:
«К сожалению, моя мать так и не смогла простить себе потерю двух самых важных людей в её жизни».
Всё это время я думала, что речь шла о родителях Джозефины, матери Рована. Но если её отец до сих пор жив… тогда кто был вторым? Чью смерть они до сих пор оплакивают?
Этот вопрос загнал меня в тупик. Я ведь никогда по-настоящему не интересовалась их прошлым, а значит, точно знать не могла.
Из мыслей меня вырвал голос Роберта:
— Ты чего там стоишь? Садись скорее в машину. Я страшно устал, да и спать мне ещё до обеда.
Я улыбнулась про себя и направилась к машине, всё ещё перекручивая в голове воспоминания, зацепившись за каждое слово Рована. Но так и не понимая — о ком же тогда шла речь в той комнате.