Кот

Утро выдалось обычным. Ничего не предвещало катастроф. Адель нежилась в постели, потом привычно полезла на Валеру, шепча в ухо свои утренние глупости. Он усмехался, обнимал её за талию, вдыхал запах её волос и лениво целовал в ключицу. Всё было хорошо, пока не настал момент выйти из квартиры.

— Я сегодня с подругой гуляю, ладно? — бросила она между делом, наливая себе кофе.

— С Сашей?

— Угу. — чуть улыбнулась, как будто заранее знала, что он ничего не заподозрит.

— Ну хорошо. Только не пропадай, Адель.

Он поцеловал её в висок, как обычно, и ушёл в зал, к штангам, к пацанам, к привычному. Там всё было по расписанию: подходы, пот, разговоры, немного стёба. Адель не отвечала на сообщения, но он не парился — сначала.

16:30 — первый звонок. Без ответа.
17:00 — ещё один. Тишина.
Он даже написал:

"Родная, долго не гуляй. Давай на хате у Вахита соберёмся вечером?"
Никакого ответа.
Что-то ёкнуло, но он всё равно убедил себя: ну гуляет, бывает, может батарея села.

В 22:20 он зашёл на хату к Вахиту. Все были там: Айгуль смеялась над мемами, Марат тянулся к кальяну, Семёрка с бокалом сидела у окна.
Саша уже была там.

— Саша, пойдём, поговорим. — голос Валеры звучал ровно, но в нём уже что-то дрожало.

Она встала и нехотя пошла с ним в прихожую.

— Ты же с Адель гуляла? Где она?

— Эммм... ну да... вроде... Она должна быть на подходе, наверное. — пробормотала, отводя глаза.

Он смотрел на неё молча, будто пытался прожечь взглядом.
Внутри всё клокотало.

Через полчаса Адель наконец написала:

"Скоро буду, кот."
И это "кот" — будто не её. Она никогда так не называла его.
Что-то сорвалось внутри. Не гнев, нет. Хуже — предчувствие.

И вот он вышел — друг с качалки сказал, что срочно, прямо сейчас.
Под подъездом — фото.
Оно.
Адель, в постели.
На голой груди Никиты.
Свет, поза, простыня. Всё слишком реально.
Слишком страшно.

Руки задрожали. Сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу.
Но он ничего не сказал.

Вернулся на хату.
— Турбо, будешь? — крикнул Вахит, разливая по бокалам.

— Наливай.

— Ты что, охуел? Ты ж не пьёшь.

— Сказал — наливай.

Валера пил. Смотрел в телевизор. Не слышал ни гола, ни комментариев.
Он слышал только, как шуршит та простыня на фото.

00:16.
Адель пришла.
Улыбчивая, дорогие духи, хорошее настроение. Бутылка вина в руках — как будто это компенсирует всё.
Она попыталась его поцеловать — он отстранился.
Все заметили, но промолчали.
Она опустилась рядом. Пыталась быть нежной, облокотила голову на его плечо.
Он напрягся, будто рядом чужая.
Встал, пошёл на балкон. Сигарета.

Она вышла за ним.

— Туркин, чё стряслось?

— Ниче.

— Я же вижу.

— Мг.

— Чё "мг", блядь? — уже раздражённо.

— Где ты была?

— С подругой гуляла. Потом домой заскочила. Потом к тебе.

— Мг. Ясно.

Он развернулся, глядя вдаль.
Адель осталась стоять на месте.
И только теперь, в этой тишине, ей впервые стало по-настоящему страшно.

Атмосфера на хате у Вахита была почти праздничной — кальян дымил, кто-то хлопал по колонке, лилась музыка, и алкоголь разливался, как будто всё действительно хорошо.

Но только не для него.

Валера сидел на краю дивана, чуть в стороне от всех, с бокалом, который уже не чувствовал. Его взгляд будто прожигал Адель, но она... смеялась. Курила, тянулась за вином, обнимала Сашу, даже пару раз глупо толкнула ее плечом, будто всё в порядке.

И это бесило.

"Ты должна чувствовать вину. Хоть каплю. Хоть намёк."
А она выглядела так, будто вообще забыла, кто он ей.
Он смотрел, как она закурила сигарету, не глядя в его сторону. Как пила — будто облегчённо, будто не сжирает себя изнутри.
И он молчал.
Просто... молчал, потому что если бы заговорил — сорвался бы, и уже не остановился.

Адель пьянела.
Глаза блестели, щеки разрумянились.
Она смеялась над шутками Вахита, дурачилась с Айгуль. И каждый её счастливый момент резал его.

— Ну что ты такой серьёзный, котик мой? — пролепетала она, сев рядом, притягиваясь губами.

Он отодвинулся, снова. Молча.
Адель скривилась, фыркнула, сделала вид, что это шутка. И налила себе ещё.

— Ладно, сиди, угрюмый. Я тут сама себе праздник устрою.

Она не понимала.
Она не знала.
Не знала, что кто-то нашёл старую фотку — ту, где она с Никитой, в той самой постели, той самой ночью, до Валеры.
Фотку, что будто вырвала из него воздух, когда он впервые увидел.

Он не мог спросить.
А если она скажет, что это не старое?
А если соврала?

Валера встал и ушёл в кухню, спиной к комнате.
Адель повернулась вслед.
Пьяная, расфокусированная, но в груди уже что-то дрогнуло.

Утро выдалось тяжелым. Квартира Вахита дышала перегаром, кальянным дымом и тишиной.
Все спали, кто как упал. Кто-то на диване, кто-то на полу, кто-то с чьим-то пледом, который отобрал во сне.

Адель проснулась первой. Голова раскалывалась, губы пересохли.
Порывшись в сумке, она нашла жвачку, сунула в рот, вздохнула.
Села, облокотившись о стол, и посмотрела на Валеру.

Он спал, уткнувшись в подушку, сжав кулак, как будто даже во сне был на взводе.
Не рядом с ней. Отдельно. Рядом с Маратом.

Адель сжала колени, прислонилась лбом к ним. Было мерзко.
Не из-за похмелья. Из-за него. Из-за этой стены.
Из-за его тишины, которая оказалась хуже любого крика.

Прошло минут десять.
Она налила стакан воды и пошла к нему. Присела рядом, посмотрела, провела пальцем по его волосам.
Он открыл глаза. Не резко. Просто... устало.
Без нежности. Без раздражения. Просто — пусто.

— Привет... — прошептала она. — Воды хочешь?

— Нет, — хрипло ответил он, не шевелясь.

— Валер... — она посмотрела на него снизу вверх. — Мы что, поругались?

Он отвернулся.

— Нет.

Адель сжала стакан.
— Ты странно себя ведешь. Вчера, сегодня.

— Угу.

— Объясни мне, пожалуйста, что происходит?

— Сама подумай.

Молчание.
Стакан дрогнул в её руках.

— Ты злишься... — выдохнула она. — Это из-за чего?

Он поднялся, прошёл мимо, даже не посмотрев.

— Не начинай.

Она осталась сидеть на полу, смотря ему вслед.
"Я не понимаю... я правда не понимаю. Что я сделала?"

Она не знала, что в его голове уже не осталось доверия.
Что он всю ночь переваривал одну мысль:
"Я ей верил. А она... могла спокойно лечь рядом с другим и улыбаться мне в лицо."

Адель набрала воду в ванну, бросила туда бомбочку с запахом лаванды, села на край и уставилась в зеркало.

Под глазами — фиолетовые круги. Лицо уставшее. Безжизненное.
Она молча достала телефон, открыла заметки и начала писать:

"Ты не говоришь — значит, я должна сама понять. Но как я могу, если я ничего не помню?
Я бы никогда... Никогда, Валер.
Я не знаю, что ты там надумал, но если я чем-то тебя ранила — скажи. Только скажи, пожалуйста.
Потому что я тебя люблю. Даже когда ты молчишь, даже когда отдаляешься, даже когда я не знаю, за что мне так больно.
Я тебя люблю, слышишь?.. Просто скажи, что происходит."

Адель не отправила.
Удалила.

Она вышла из ванны, накинула халат, подошла к двери Вахита и постучала.
— Эй, ты спишь?

— Адель? — в ответ немного хриплый голос. — Да, чего?

— Мне нужно знать, ты говорил с Валерой? Он что-то знает... о клубе?

Молчание.
Потом:
— Адель, я не хочу лезть. Это ваше.

— Вахит, пожалуйста, — голос дрогнул. — Он чужой. Сейчас он чужой. Я не понимаю, из-за чего.

Вахит приоткрыл дверь, почесал затылок.
— Он видел фото. Кто-то ему принес. Фото с Никитой. Вы вдвоём. В постели.

— Че... что?.. — губы Адель побелели.

— Я не видел, но он сказал, что ты на нём лежишь у Никиты на груди. И всё. Он просто пошёл и начал пить. Я вообще удивился.

Адель попятилась назад, как будто по лицу ударили.

— Это... это не сейчас. Это сто лет назад.

— Но он не знал. И кто-то подсунул специально.

— Черт... — она зажала рот рукой. — Черт, черт, черт...

— Успокойся. Поговорите. Только честно.
Адель кивнула. Но в глазах — паника.
Он думает, что я ему изменила. А я готовила ему сюрприз. Подарок. Я бегала, чтобы всё успеть.

Она стояла в коридоре и пыталась выровнять дыхание.
Что сказать? Как? Простить — можно. Но поверить снова?..

Адель стояла у двери комнаты, где Валера откинулся на диван, будто спал. Но она знала — он не спал.
Он просто молчал, прятался от нее. Как от врага. Как будто чужая.
Она не выдержала. Вошла.

— Валер...

Он не шелохнулся. Только пальцы сжались крепче на пледе.
— Я знаю, — начала она, голос дрожал.
— Я знаю, ты видел ту фотку. Ту старую, с Никитой. Это не сейчас, слышишь? Это было, когда я была еще тупой и сломанной.
Он медленно открыл глаза и сел. Глянул на нее. Молча.

— Ты правда думаешь, что я могла тебе изменить? — тихо. — После всего, что между нами? После Юли, после ночей, после слез? Я бегала, потому что готовила тебе подарок. Хотела сделать тебе тату-сюрприз. Хотела, чтоб ты просто... просто улыбнулся в свой день.

— А где ты была, Адель? — он произнёс наконец. Хрипло, спокойно. — Я тебе звонил. Ты не брала. В сторис ничего. Семёрка сказала, что ты где-то задержалась. А потом мне приносят это фото.

Он показал телефон. Фото, где она спит, щекой уткнувшись в мужскую грудь. Видно лицо Никиты. Видно — свежее, чёрт возьми.

— Это старое! Я клянусь, Валер! Он специально! Это мог быть скрин! Он псих! Он хочет нас развалить! — голос сломался. — Ты не можешь просто поверить ему!

— А ты могла сказать это сразу? Когда я тебя спросил? — всё тот же спокойный, но ледяной тон.

— Я... я не знала, что он... что ты видел...

— Ты знала, что была в клубе.

— Я ничего не помню, — честно. — Я правда не помню, как он туда попал. Он мог подстроить. Валер... я никогда...
И тут она сдалась.

Села на пол прямо у его ног, опустила голову.
— Я не хочу тебя терять. Не за него. Не из-за лжи. Я живу тобой. Ты — моё всё.

Он смотрел на неё сверху вниз. И в какой-то момент дыхание у него дрогнуло.
Он присел рядом. Взял её за подбородок.

— Если я узнаю, что он трогал тебя хоть пальцем — я его закопаю. Поняла?

— Он не трогал. Валер, он специально всё это делает. Он... он болен.

— И если ты ещё раз уйдёшь и выключишь телефон — я сам тебя привяжу к батарее.

Она засмеялась сквозь слёзы.
Он впервые за все дни улыбнулся.

— Ну прости меня, кот.

— Кот, блять... — он поцеловал её. — Убью, честно.