Бежал от волка, а попал льву в пасть

— Чего нос повесил, Трюкач? Улыбнись, мечты сбываются, — белозубо просияв, парнишка подцепил пористый широкий нос своего подельника туго свернутым куском потрёпанной бумаги. Тот поднял глаза, которые до того, как его взбудораженный товарищ привалил к его маленькому тёмному столику в самом дальнем углу таверны, были опущены в кружку крепкого сидра – идея напиться в хлам моментально его оставила, если судить по резвому блеску, которым сразу окрасились полупьяные глаза. Хотя такие как он, конечно же, не пьянеют.

— Ты достал её? Чёртов сукин сын, да ты просто дьявол, — беззлобно промямлил мужчина, как зачарованный потянувшись к свёртку, но схватил только воздух. Прочертив в воздухе круг, парниша поцокал языком, этим же свертком покачав перед лицом несостоявшегося пьяницы.

— Ты уж определись, кем я на сегодня буду. И да, не забывай про кодекс чести любого вора – плату вперёд товара.

— Ох, прости, Но́а. Разве мог бы я тебя обдурить. — Не медля ни секунды, мужчина полез во внутренний карман кожаной жилетки и достал оттуда увесистый мешочек. Он даже моргнуть не успел, как тот сразу же исчез из рук.

— Ладно уж, считай, что сегодня по скидке. И то, только потому, что я смог наживиться. — Ноа небрежно прощупал содержимое мешочка и быстро убрал его на дно поясной сумки, где вторя мешочек недовольно звякнули золотые часы на цепочке, следом вкладывая в руки Трюкача так желаемый им кусок бумаги. В целом, им больше не о чем было говорить. Подельник тут же взялся изучать список адресов, добытый парнишкой на сегодняшнем деле – список, что явно был ему очень важным, раз он не пожадничал отвадить за него так много, даже не пытаясь поторговаться или провернуть чего.

Ноа нырнул в толпу пьяных потных тел, что торопилась у входа в таверну, и наконец выбрался на улицу за глотком свежего воздуха. От запаха поклонился его воротило. Кто, чёрт возьми, придумал это негласное правило по рабочим вопросам встречаться в таких местах. Ноа всегда мутило даже от запаха алкоголя. Как люди его пьют, а потом даже работают в таком состоянии он даже представить не мог, да и не собирался.

Зато, проходя мимо ларька со сладостями, он не смог не притормозить. Широко улыбнувшись худощавому крючковатому дедушке-продавцу, Ноа выловил из мешочка серебряную монетку. Старик сидел за прилавком, как стервятник, вжав голову в плечи и недоверчиво обводя толпу прохожих не на наличие, как казалось бы, потенциальных покупателей, а пытаясь одним взглядом проклясть хулиганистых мальчишек. Тем только в удовольствие было дожидаться момента, когда внимание торговца притупится, и они смогут отхватить парочку сахарных леденцов, а потом убегать со всех ног и смеяться с издевкой, с упоением слушая ругательства в свой адрес.

— Старик, заверни засахаренного боярышника сколько не жалко. Сдачу можешь оставить. — Ноа облокотился о прилавок и пододвинул продавцу монету. Тот, замешкавшись, попробовал её на зуб и, убедившись в подлинности, недовольно фыркнул.

— Шиш бы тебе, а не боярышник, с такой-то рожей противной, — проворчал он, но плату не вернул, а чуть помедлив, всё-таки нырнул под прилавок, чтобы собрать в мешочек сласти.

«Смотри-ка, сегодня в хорошем настроении», — подумал парнишка, вскинув бровь, а вслух произнёс ничуть не смущаясь:

— Тебе бы с твоим в лекарнях девицам отраву продавать, а не сладости.

Обменявшись любезностями как рукопожатиями, продавец и покупатель на том могли бы и разойтись, получив каждый своё. Вот только старик внезапно понизил голос и, мельком оглянувшись по сторонам, обратился к Ноа, пока его руки будто автономно от тела завязывали мешочек с ягодами.

— Стража весь день по городу снуёт. Говорят, сам начальник прибыл. Нехорошее что-то зреет, — отстранённо протараторил он, вцепившись в парня цепкими мутноватыми, но пронзительными глазами. Потом, словно опомнившись, он мотнул головой и грубо метнул сладко благоухающий мешочек прямо в руки Ноа. — Проваливай отсюда, негодник.

Растерявшись, вор даже не нашёлся, что сказать. Нерасторопно словив гостинцы, он лишь фыркнул и ушёл, стараясь не прибавлять шагу, хотя хотелось бы.

«Сумасшедший старикан», — подумалось ему. Хотя с другой стороны, он был ему благодарен. То, что императорские стражи намереваются прибыть в город во главе со своим командиром – слухи уже известные. Но каждый уважающий себя вор должен уметь отделять слухи и правду. Торговцы в таких делах будут точнее судачеств горожан.

«Наведаться бы к Бе́ркии. Он-то растолкует», — решил он и, засунув мешочек с ягодами в сумку, свернул в переулок.

Ноа знал город как себя самого. Он облазил каждую улочку, каждый тупик, каждый заброшенный подземный тоннель, о существовании которых вспомнят разве что самые старые жители столицы. Ноа и сам узнал о них лишь благодаря одним из таких; будучи начинающим воришкой ему повезло свидеться с авторитетами того времени, любящими порассказывать небылицы о своих непревзойдённых подвигах, и выведать множество секретов и хитростей для будущего.

Закидываясь очередным приторным боярышником, Ноа выходит на многолюдную улицу, слегка щурясь из-за непривычно яркого солнечного света, и, вытаскивая из сумки фуражку, прячет глаза за козырьком. Вокруг как обычно шумно. Топот копыт, свист кучеров, ржание лошадей, недовольный тон богатых господ, решившихся выйти по магазинам и на прогулку в такую погоду. Он мысленно усмехается, проходя мимо изнывающих от жары двух леди в тяжёлых объёмных платьях, пытающихся облегчить страдания размашистыми взмахами вееров, и не отказывает себе в удовольствии стащить пару бриллиантов с их запястий и шей. Парень хихикает и на скорую руку закидывает нажитое во внутренний секретный отсек, напоследок похлопав по боку рюкзака.

Шумная улица в скором времени сменяется огромной площадью со статуей-фонтаном. Ноа никогда не понимал её смысла. Он согласен, скульптура живописная, красивая такая, что глаз не оторвать, но посыла так и не улавливает. Посреди площади, окружённая полукругом из ряда колонн, стоит мраморное изваяние Святой Леве́нта. На самом же деле её зовут Мано́н. Люди говорят, что не было души чище и светлее, чем у неё, и по мнению многих Манон была духом, спустившимся с небес, чтобы помочь всем нуждающимся. Пятнадцатиметровую фигуру можно было разглядеть, если до боли высоко задрать подбородок, и любой скажет, что она невероятно красива, почти нереальна, словно божество. Круглое лицо, очаровательные большие и невинные глаза, лёгкая улыбка и склонённая немного вперёд голова. Святая была худой, облачённой в простое нежное платье, а распущенные волосы она прятала под капюшоном мантии. Из её ладоней, сложенных вместе и выставленных вперёд, мерным потоком текла вода прямо в водоём, в центре которого она возвышалась на пьедестале.

Ноа не понимал зачем посвящать мёртвым Святым памятники, если никто из живущих не следует по их стопам.

Заметив блеснувшие на солнце щиты имперских солдат, Ноа поспешил скрыться за тихо едущей каретой. Он шёл расслабленно, медленно, но ловко уворачиваясь от сталкивающихся с ним прохожих. Ему не нравился такой темп, но Ноа сильно не расстраивался; с его-то ростом даже при таком раскладе он доберётся до лавки Бе́ркии в считанные минуты. Скачущие рядом на лошадях личные рыцари о чём-то интригующе и увлечённо шептались, и парень не мог не подслушать последние сплетни:

— Слышал, что на границе снова шумно. Говорят, герцогство Макбет понесло потери из-за мятежников.

— Эти акле́нцы совершенно не понимают во что ввязываются, — недовольно ворчит второй. — Они считают, что война решит все проблемы? Чёрта с два. Полоумные идиоты, они бы ещё члена императорской семьи попытались убить!

— Тише ты, придурок! — первый стражник грозно шикнул, одарив товарища весомой оплеухой. Тот тут же болезненно пискнул, хватаясь за место ушиба. — Твои слова можно неверно истолковать!..

— Ты меня ударил!

— И сделаю это ещё раз!

Словно в доказательство мужчина отвесил другу ещё раз.

— Франс, да я тебя сейчас!..

Мысленно посмеиваясь, Ноа свернул на нужном ему повороте, так что чем закончилась перебранка он не узнает. Спустя пару мгновений он оказывается напротив большого двухэтажного здания. Оно было абсолютно обычным: крепкие стены из камня, окна почти во всю стену, – одно круглое окно располагалось на чердаке, – завешанные плотными тёмно-синими шторами, большая входная дверь и скучная вывеска над ней. Ноа эта вывеска выводила из равновесия: раскрытая книга с какими-то непонятными геометрическими закорючками, наверняка Беркия просто не хотел сильно париться над оформлением страниц и изобразил первое, что пришло в голову, и парящие прямо над ней звёзды, и он ни разу не упустил возможность пожурить Беркию в отсутствии воображения. Это же так банально и глупо. Книга – источник знаний, а те книги, в которых сказочные истории – источник магии.

Ноа фыркает, качая головой. До чего тривиально.

Он входит внутрь, и его приветствует мягкий звон колокольчиков над головой и тихое мяуканье из разных углов помещения, а меньше, чем через секунду, перед ним в ряд выстраиваются хвостатые жители лавки; Ноа усмехается, полюбовно разглядывая каждого.

— Даже не смей травить их всякой пряностью, — доносится из глубины комнаты громкое и недовольное. Ноа пожимает плечами, виновато глядя на домашних питомцев; те взглянули на него ни то разочарованно, ни то бесцветно, и прошмыгнули к источнику голоса.

— Ты не выйдешь поприветствовать клиента как подобает? — Ноа проходит дальше, оглядывая лавку изнутри, и недовольно вздыхает. — Ты вообще убираешься?

— Зачем? — Беркия фыркает, и Ноа закатывает глаза, с осторожностью приближаясь к мягкой софе, и присаживается. — Посиди пока там, я сейчас выйду.

Он был в лавке больше месяца назад, когда в гильдии ему поручили выкрасть бумажки у капитана стражи, чтобы раздобыть чуть больше сведений. Дело было утомляющее, но впридачу к этому Ноа стащил пару артефактов, которые собирался подороже всучить кошатнику. И, мысленно думает Ноа, тогда порядка здесь было больше. По крайней мере в прошлый визит ему не грозило запнуться о небрежно валяющиеся там и тут свитки и холсты.

Беркия был человеком суматошным, невыносимо наглым и чертовски умным. Весьма удручающий факт, потому что Беркия за словом в карман не полезет и быстрее сторожевого пса оттяпает тебе руку. Он всегда начинает диалог первым – иногда выражается напрямую, иногда сложными и непонятными метафорами, словно прощупывает почву перед заключением сделки, постоянно в делах – собирает информацию из разных уголков империи и даже за её пределами, заключает сделки с любым человеком, способным по достоинству заплатить, скупает побрякушки для продажи или для себя лично, а ещё просто замирает – с кистью перед холстом или книгой в руках, с котами на полу, обложённый подушками и разными пледами.

В целом, у Беркии было уютно. Стены в помещении нежного-голубого, почти белого цвета, и только одна между высокими и тяжёлыми книжными шкафами, заваленными томами историй, сочинений и многого другого, была чёрной, как смоль. Ноа не один раз видел, как Беркия выводил на ней понятные только ему одному фигуры, образы, пейзажи, всегда мрачные и тёмные, работая в непередаваемо напряжённой тишине, а затем стирал – отчаянно, яростно, смиренно, устало. У Ноа никогда не получалось прочесть его, а когда спрашивал прямо зачем ему это, Беркия как никогда серьёзно говорил, что не все свои картины он хочет сохранить.

Лавка была просторной, что Ноа нравилось, здесь можно было удобно развернуться и выпрямиться во весь рост, не страшась повредить макушку потолком, а пройти к софе креслам возможно было только между витринами с разным антиквариатом, надеясь не поскользнуться на какой-нибудь бумаге или кошачьей игрушке и не разбить большую и грозную скульптуру льва и рыб чуть поменьше. К слову, вся мебель Беркии была оттенка слоновой кости. Ноа ещё в первый раз заметил эту странную тягу Беркии выбирать только такую мебель, и даже однажды хотел предложить ему добыть настоящую кость, её только надо украсть у богатенький дамочки, да только тот отказался, говоря, что ему жалко.

У Беркии было много драгоценных камней. Кварц, бирюза, аквамарин, киноварь, сапфир и много других. Они разбросаны везде, где только можно, на полу вперемешку с дорогими тканями, свалившихся с прилавков, между стопками книг, на пристеночных полках и даже между подушками диванчика. Первое время Ноа их незаметно прикарманивал, считая, что Беркия не замечает. Их же так много и все не на месте, подумаешь, заберёт себе парочку. Вот только Беркия замечал и отплатил Ноа при первой же возможности. Выдал ему ложные сведения о цели кражи и даже сдал его страже. Если бы Ноа не был таким быстрым, он отживал бы свои дни в темнице.

Расслабившись и откинувшись на спинку дивана, Ноа впитывал в себя ароматы лилий и тюльпанов, как вдруг ему на колени взобрался А́слан. Серый кот с забавными двумя парами ушек на голове уставился на парня с немым ожиданием, и Ноа, цокнув, зарылся пальцами в его гладкую шерсть. На левый подлокотник в ту же секунду запрыгнула И́да, очаровательная кошечка с необычным белым ободком вокруг каждого глаза; необычным было то, что шерсть Иды с рождения была чёрной, а белые пятнышки стали появляться после.

— А ты чего уставилась? — Ноа весело прищурился, и Ида, радостно мяукнув, подставила мордочку ласке.

Беркия с ворчанием появляется из-за плотной занавески позади Ноа и идёт ближе к витрине возле входа. Он был в той части лавки всего один раз и больше не горит желанием, ведь беспорядка там было даже больше, чем здесь.

— Из-за тебя они отказываются есть нормальную еду. — Беркия отчитывает его, поджимая губы; Ноа невольно засматривается на тянущийся от уголка губ шрам на его левой щеке. — Не смотри так на меня, Карио́н, и лучше приглядывай за хвостом.

Ноа хмурится, не понимая, и Беркия, словно почувствовав затылком его взгляд, тоскливо поднимает указательный палец, тыкая вверх. Подняв голову, Ноа замечает на верхушке шкафа лениво развалившегося большого чёрного кота, – его хвост был длиннее локтя, и наступить на него было бы величайшим кощунством. Карион взирает на них обоих как-то высокомерно, словно и он, и Беркия надоедливые мышки, за которыми неохотно гнаться, и, внезапно поворачивая голову в сторону, шипит на охочущегося за его двигающимся хвостом Э́рида. Последний сразу как-то сдувается, прыгает со шкафа на витрину и рысцой приближается ко вставшему за лавку Беркия, клацая челюстями; у тёмно-тигриного Эрида всегда выпирали клыки, даже с закрытой пастью, но в недавней драке он потерял один.

— Ты же и сам знаешь, что тут я тебе не помощник, да? — Беркия щёлкает Эрида по его порванным ушам, кот неодобрительно фыркает, но не отстраняется и лишь щурится, зато спустя минуту получает угощение.

— Ты же сам сказал не кормить их всякой дрянью! — возмущается Ноа.

— Это домашнее печенье.

— Какая разница?

— Я не собираюсь кормить их дешёвыми сладостями, которые ты выкупаешь у того вредного старика. Как будто ты не знаешь, что он делает с уличными животными. — Золотые глаза Беркия предупреждающе блестят, и Ноа невольно ёжится, устраиваясь поудобнее. Ему всегда неуютно, когда Беркия ведёт себя так: как будто знает каждый его шаг. Вдруг сзади раздаётся какой-то грохот и Беркия, обречённо простонав, кричит: — Це́ра, выметайся носиться на улицу!

Цера выпрыгивает из-за занавески прямо на спинку дивана, пугая Ноа, и он обиженно бурчит, поворачиваясь к рыжей особе с невероятно большими лапками.

— Подруга, ты хочешь довести меня до смерти?

— Я бы заплатил ей, если бы она могла, — вставляет своё Беркия и хихикает, когда Ноа закатывает глаза. — С чем сегодня пожаловал?

— Хотел узнать последние новости, — Ноа легко пожимает плечами. Он тянется почесать Церу под нижней челюстью, а Ида с видом оскорблённой гордости отвернулась. — Слышал что-то про мятежи на границах и нового капитана.

— Это наёмники, а не акленцы, — Беркия отрицательно качает головой, зарываясь пальцами в подросшие иссиня-чёрные волосы. Ноа со смехом подметил, каким кошачьим вышел этот жест. — В последнее время они устраивают много налётов. Говорят, что они заключили договор с каким-то высокопоставленным чиновником из аристократии. Но мне кажется, что это кто-то из имперского двора.

— Вряд ли, — Ноа уверенно тянет, усмехаясь. — Там все слишком трусливые.

— Ты пришёл, чтобы расспросить меня про наёмников? — Беркия скрещивает руки на груди, буравя невпечатлённым взглядом. — Неужели Юваль недостаточно платит?

— Ты же его знаешь, — Ноа отмахивается, морщась. Деньги за дело Юваль выплачивает вовремя, здесь никаких претензий. — С ним и посплетничать нельзя, сразу начинает ворчать какое я великое бедствие.

— Строго говоря, он прав.

— Заткнись. — Цера, видимо, устав от его компании, шумно спрыгнула на пол и стала носиться по лавке. Беркия, обессиленно следя за ней, весь как-то осунулся и прибавил в возрасте. — Что ещё можешь сказать?

Беркия ненадолго замолк.

— Недавно в роду Дракула украли отпрыска, единственного младшего наследника. Нынешний глава все средства бросил на его поимку и чуть ли не лично всех допрашивает.

— И к тебе заходил? — удивлённо смекнул Ноа.

— И ко мне заходил. — Беркия самодовольно кивнул, припоминая. — Зашёл весь такой злой, чуть дверь мне не вышиб. Я, конечно, разозлился, грозился вышвырнуть его к чёртовой бабушке, но потом мы спокойно поговорили. Слово за слово, и договориться смогли. К его несчастью, место, куда я его направил, уже было пусто. А новой информацией по этому делу я пока не располагаю.

— Сколько он тебе заплатил?

— Нисколько.

Ноа широко улыбнулся, мол, ну да конечно, но спустя миг улыбка стала недоверчивой из-за молчания собеседника.

— Хорош заливать, — он взбычился, садясь прямо. — Ты же мне две недели отказывался продавать сведения о капитане в прошлом месяце!

— Видимо, зря, раз после твоей кражи его так быстро сместили с поста, — хозяин лавки ехидно хмыкнул.

— Ты издеваешься?

Ноа разъярённо всплеснул руками, не находя слов, и Беркия захохотал.

— Нет, с чего бы? Я не беру плату, если не уверен в точности информации. И я предупредил его об этом заранее, чтобы не было претензий.

Ноа кисло поморщился и, аккуратно согнав с колен почти заснувшего Аслана, поднялся, начиная раздражённо размахивать по комнате.

— Чёрт с тобой, — Ноа брюзгливо отмахнулся, подходя к другу поближе и одарил его разочарованным вздохом. — Что-нибудь ещё знаешь?

Беркия обрадовался и уже было собирался начать разглагольствовать о всех сплетнях имперских закоулков, как вдруг в дверь раздался аккуратный стук. Ноа нахмурился, глядя на беззаботно склонившего голову набок Беркию; сегодня у того не должно было быть приватных встреч.

— Ты кого-то ждёшь? — Ноа невольно напрягся, пока Беркия спокойно достал из под прилавка тряпки, чтобы спокойно вычистить стеклянные витрины.

— Нет. По крайней мере не сегодня.

— Имперская стража, открывайте! — Грубый женский голос донёсся с улицы.

Ноа впился потемневшим взглядом в золотые глаза напротив не отрываясь, безмолвно выпытывая ответ. Беркия дождался, когда лицо Ноа совсем почернеет от злости.

— Мне так жаль, — и расплылся в коварной улыбке.

— Ты сдал меня! — Ноа уязвлённо задохнулся, словно ошпаренный отскакивая дальше. Услышав его крик, стража снаружи завозилась, и он в сердитом ожидании уставился на Беркию. — Как ты мог?!

— Прости, — Беркия всхлипнул, а его глаза чувственно увлажнились. — Они пришли ко мне три дня назад, предлагали деньги. Я... просто не смог отказать, понимаешь? — Он шмыгнул носом, проливая пару слёз, и Ноа ужаснулся. В какой-то момент он искренне был готов ему поверить. Снова.

— Ты заключил сделку на меня? — Ноа ошарашенно разинул рот, со злостью подавив совестливый и обиженный голосок.

Как будто он бы так не сделал.

Беркия лукаво ощерился, словно прочитав его мысли, и неприхотливо вытер слёзы салфеткой для пыли.

— В качестве извинений обещаю тебе половину доли.

Ноа жадно и смиренно вздохнул, облокачиваясь на стойку.

— Сколько они хотя бы заплатили?

Беркия наклонился вперёд и тихонько прошептал ему на ушко цифру, от которой сердце Ноа ушло в пятки.

— Это же в пять раз больше, чем за меня предлагают, — он вздрогнул, начиная нервничать. Беркия, угадав его предположения, серьёзно кивнул.

— Уж не знаю, кому ты насолил, но в этот раз ты серьёзно вляпался, Ноа.

— Благодаря тебе меня могут упечь за решётку быстрее, — он огрызнулся, поглядывая на запертую дверь, стражники начинали грозить выломать её. Ноа никогда не был так благодарен за разум Беркии, автоматическая защёлка на дверь – гениальное изобретение.

— У тебя ещё есть шанс скрыться, бала́. — Беркия протянул руку и мягко похлопал его по щеке, смотря тепло и нежно, и Ноа не мог на него злиться. — Беги, а я пока разделю деньги на двоих.

— Попробуй забрать больше половины, и я прибью тебя.

— Буду ждать.

Были ли у Беркии секретные ходы отступления? Ноа готов был поставить на это печень — проворный информатор, который был сразу во всех уголках столицы и вместе с тем нигде, просто не мог ими не пользоваться. Вот только Ноа знал только о факте их существования, но пользоваться ими ему не приходилось, ибо недоверчивый Беркия ни за что бы не раскрыл то, что может спасти ему жизнь.

По этой причине и сейчас приходилось убегать по старым воровским традициям — через окно. Взлетев по винтовой, заваленной всяким хламом лестнице, Ноа тут же оказался на тёмном, пропахшем книгами и старыми коврами чердаке. Снизу послышался щелчок двери и безупречно вежливый голос Беркии. Это значит, что у Ноа в запасе десять секунд.

Метнувшись к завешенному окну, вор откинул тяжёлые темно-синие полотна и в два счёта открыл замысловатый замок круглого окна. Почувствовав, как к ноге начали ластиться, приветственно мурлыча, Ноа только всхлипнул и не без сожаления прошипел:

— Иклис, мальчик мой, не сейчас. — Старый кот был не менее опытным, чем Ноа, поэтому быстро сообразил, что к чему. В ответ на звук массивных сапог, поднимающихся по лестнице, он сначала вальяжно подтянулся, краем глаза наблюдая за тем, как воришка покидает чердак через окно, а потом, хорошенько размяв лапы, понёсся вниз, специально неуловимо петлять под ногами пришедших воинов, выигрывая для старого приятеля ещё несколько секунд времени.

Ноа тем временем уже скатывался по старой выгоревшей черепице. Зацепившись у самого края за крюки с боковой стороны здания, на которых должна была висеть зазывающая табличка, но у Беркии так и не доходят руки ею заняться, Ноа легко спрыгнул в высокие кусты, которые своей стойкостью и желанием жить могли поравняться даже с Ноа — настолько нередки были его встречи с ними в подобных обстоятельствах, а они всё растут и ветвятся.

Быстро проверив все потайные карманы и сумку, парень, больше не теряя ни секунды, понесся известными только ему путями.

— А ну стой!.. — послышалось за спиной, и вор раздражённо цыкнул. Ишь какие шустрые. Ага, так и остановился. Наивные.

Сразу шмыгнув в узкую щель между домами, Ноа начал суматошно вспоминать пути отступления. В гильдию не вернёшься — строгий кодекс гласит, что если уж ты подцепил хвост, для гильдии ты — незнакомец. До тех пор, пока от него не избавишься, конечно. Спрятаться у знакомых тоже не получится — Ноа у них не такой частый гость, а уж если он и появится на пороге, то это плохая примета, и дальше его, очевидно, не пустят. От имперской стражи в городе и не заныкаешься. Остаётся либо подземелья, либо крыши.

Тем временем, он уже успел вывалиться из щели на одну из не слишком оживленных улиц. Натянув фуражку пониже на лицо, он попытался успокоить дыхание. Он хорошо знал почти каждую улицу столицы, и конкретно эта с одной стороны вела в самый центр, а с другой — к окраине города, туда, где хаотично расположились не самые зажиточные дома, а чуть дальше — трущобы. В той-то стороне и был один из ходов в подземелья столицы, но в центре есть возможность спрятаться среди толпы — выходной день, который пришелся на большую ярмарку накануне праздника, был как никогда кстати.

Только Ноа решил повернуть к центру, как на той стороне улицы, куда он намеревался пойти, показались двое взбалмошных стражников.

— Вот он! Взять! — рявкнул тот, что постарше и потучнее, и Ноа среагировал даже быстрее молоденького стражника.

Прошипев тысячу проклятий, он развернулся и побежал в противоположную сторону, выудив при этом из сумки мешочек со сладостями, а из-за пояса старую, но крепкую рогатку. Выудив парочку ягод, он сжал мешочек в зубах и прицелился. Все это заняло меньше десяти секунд, а один из стражников уже кувыркнулся, распластавшись по земле с подбитым глазом.

Ноа еле удержался от того, чтобы не вскрикнуть от восторга. Рогатка снова оказалась за поясом, мешочек полетел в сумку, а оставшаяся ягодка ловко приземлилась в рот так же набегу.

Ему оставалось всего лишь свернуть на соседнюю улицу, добежать до старой покосившейся таверны и прыгнуть в заброшенный колодец, а оттуда можно и в гильдию.

Вдруг рядом с ним что-то вспыхнуло и со свистом обогнало. Ноа и согнуть не успел — сделав крюк, сверкающий, будто позолоченный, меч несся прямо на него, оставляя за собой золотистый луч света.

— Что за нахр.., — в панике вскрикнул Ноа — он не успевал ни свернуть, ни остановиться. Все, что он мог — это резко присесть, обхватив голову руками. В какой-то момент он даже был готов попрощаться с жизнью, хоть и надеялся, что с той суммой, которую обещали за его голову, хотя бы пару денечков для побега у него всё-таки будет.

Но в тот момент, когда меч должен был уже пройти через худощавые плечи, отсекая вору голову, неожиданно послышался взрыв, будто прямо перед Ноа запустили салют. Чертыхнувшись и приземлившись на ягодицы, он только и мог, что завороженно наблюдать, как световой след перед ним осыпается золотистыми искрами, а сам меч, задрожав над ним с пару секунд, резко метнулся к нему за спину.

Право, Ноа очень трудно было назвать коротышкой. Многие даже удивлялись, как с его ростом он мог так успешно скрываться после больших дел. Но оглянувшись, он внезапно почувствовал себя карликом, оказавшимся подле ног божественного Атланта. Ноа не мог разглядеть его лица — солнце, что спряталось аккурат за голову этого воина, ореолом ослепляла, не давая различить ни черта. Вот только высокий рост, широкие плечи и сверкающий меч, что с лязгом был возен в землю прямо перед воришкой, наталкивали на мысль, что перед ним явно не рядовой стражник.

— Твою мать, что это сейчас было.., — невольно прошептал Ноа, щурясь и прикрывая ладонью глаза — в какой момент погони с него слетела фуражка точно он сказать не мог. Искры, что казалось бы, должны обжигать, осыпались и превратились в каменную гальку.
 
— Ну что? Набегался? Боюсь, теперь придется пройти со мной и ответить на парочку вопросов, — послышался сверху властный и не терпящий возражений баритон.

Ноа бы ответил, но лишние секунды лучше потратить на то, чтобы спасти себе шкуру. Вот только внезапно для себя он обнаружил, что не может подняться — ноги будто приросли к земле.

— Чтоб тебя... Не знал, что у меня есть такие горячие поклонники, — сплюнул Ноа, зыркнув на воина исподлобья. Он выглядел как загнанный зверь, да и ощущал он себя никак иначе.