Часть 1: Служба спасения. Чем могу помочь?

Шумно. Вокруг было слишком шумно. Не громко — ведь в больнице нельзя кричать — но шум вокруг всё равно давил на виски. Где-то переговаривались врачи, где-то вдалеке прошумел стрекочущий помехами громкоговоритель, извещавший всех о том, что в палате номер 25 срочно требуется помощь доктора. Глухой и сдержанный кашель больных, тихий шорох обуви медсестёр, бегающих от палаты к палате, где-то, кажется, даже всплакнула женщина. Весь этот шум крепко застрял в ушах уставшего интерна, без сил прислонившегося к стене с закрытыми глазами и ожидающего прибытие лифта. Он не в первый раз мысленно выругался на то, что даже ночью поймать лифт практически невозможно. Парень уже собирался плюнуть на всё и пойти к лестнице, как послышался непривычно громкий для ушей звоночек лифта. От неожиданности молодой интерн дёрнулся, лениво открывая глаза.

— Ну, наконец-то… — выдохнул, чуть ли не вваливаясь в кабину лифта.

Он был уставший донельзя. В последний раз выходил из больницы, кажется, больше суток назад. «Так нельзя!» — говорила ему подруга детства. Но парень всё равно упорно оставался то ли из-за того, что просто не было возможности уйти, то ли из-за наивного желания больше помочь людям. Правда, в данный момент интерн думал, что это из-за собственного идиотизма, и гадал, как будет вести машину в таком состоянии, но в глубине души знал, что не поступил бы иначе, даже если бы мог. Просто юношеский альтруизм в нём пока что бил ключом.

На подземной парковке оказалось до непривычного тихо, до такой степени, что в ушах звенело. Он остановился на мгновение и облегчённо выдохнул, чувствуя, как мозг стал постепенно расслабляться. По телу, словно тысячи маленьких иголочек, пробежали мурашки, отдаваясь неприятным покалыванием и зудом в районе ног, и всё тело будто налилось тяжёлым свинцом. На лицо явные признаки усталости.

«Подремлю в машине полчаса и поеду домой», — решил про себя парень и подошёл к своей колымаге, для которой название «машина» явно было лестью. Ржавая тут и там, порой отказывающаяся заводиться, — она потрепала слишком много нервов. Но на другую денег не было, а болтаться каждый день в метро, после чего идти несколько кварталов до захолустного района, где находился его дом, было мало желания. Уж лучше на машине. Тем более, что у неё был один значительный плюс — на такую развалюху никто и никогда не покусится. Парень достал из кармана ключи, вставил их в замочную скважину в дверце, потому что это был настолько допотопный вариант, что сигнализации здесь не было и в помине. Но ключ никак не хотел поддаваться. Он застрял и ни в какую не хотел подчиняться напору уставшего медика.

— Ну же, развалюха, давай! — сгоряча юноша ударил по колесу и уткнулся лбом в холодный металл своего автомобиля, пытаясь успокоиться.

Вдруг тишину прорезал чей-то голос. Он не был громким, так что разобрать, о чём именно говорил его обладатель, было трудно. Но звучал несколько нервно, что заставило юношу затихнуть и прислушаться.

— Ну и как ты это объяснишь? — это был уже совсем другой голос — низкий и резкий, с явным южным акцентом.

— Я… Я не знаю… — вновь тот самый, нервный.

— Слышал, друг? Он не знает… А кто слил нам левую инфу? — третий голос. Он звучал насмешливо, и его обладатель был явно моложе предыдущих двух.

Невольно подслушанный разговор не предвещал ничего хорошего, и первым инстинктом было убежать — быстро запрыгнуть в машину и смыться куда подальше. Может, даже и на машину забить, поймав такси. Но следом проснулось любопытство, вкупе всё с тем же юношеским альтруизмом. А вдруг кому-то нужна помощь и он сможет её оказать? Это и заставило молодого интерна медленно убрать ключи от машины в карман джинсов и тихо подойти поближе. Несмотря на позднее время, на парковке было много автомобилей, так что спрятаться было не так уж и трудно. Куда сложнее сделать всё тихо, чтобы не привлечь к себе внимание, ведь эхо, отражённое от высоких бетонных стен, звонко разлеталось по всей парковке. Он спрятался за одной из широких опорных колон и, присев, осторожно выглянул из-за угла, смотря на разговаривающих через окна ближайших автомобилей.

— Из-за тебя, хуесос несчастный, мы огромной партии дури лишились. А те, кто не помер, сидят в вашей тухлой конторе. Как ты это будешь боссу объяснять, а?

Южанин даже не думал церемониться, буквально нависая над мужчиной средних лет в полицейской форме. Сама по себе эта картина была довольно сюрреалистична, но реакция полицейского делала её ещё более странной. Он стоял на коленях и постоянно дёргался, то ли готовый в любой момент вскочить на ноги и сбежать, то ли начать вымаливать прощение. Взгляд его метался от одного мужчины перед ним к другому, но на того, что был постарше, смотрел чаще и с большим страхом.

— Это не моя вина!

— Ну, а чья тогда? — вновь вмешался в диалог молодой парень, почти карикатурно повторяя повадки своего старшего.

Полицейский взглянул на него лишь мельком, отвечая южанину.

— Я вам передал ровно то, что мне сказал начальник. Спрашивайте с него! Откуда мне было знать, что это неправда?! Все данные, что у меня были, говорили только об одном!

— Да кто тебя знает? Может, ты читать разучился? — мужчина говорил лениво, растягивая слова и явно наслаждаясь страхом полицейского.

— Я не рехнулся! Это правда! — голос допрашиваемого почти сорвался на истерические нотки.

Интерн немного приподнялся, чтобы разглядеть всё получше, как вдруг смартфон вывалился из кармана толстовки, издав глухой, шаркающий звук. Юноша быстро юркнул обратно за колонну, уверенный в том, что его услышали. Он с замиранием сердца стал вслушиваться в происходящее, ожидая, что бандиты пойдут проверять, нет ли кого рядом. Пальцы до боли сжимали пластиковый корпус телефона, но никто даже внимания не обратил на этот звук, то ли не услышав его, то ли приняв за проделки ветра, гуляющего по парковке и перекатывающего частички осыпавшегося с колон бетона. И довольно скоро вновь послышался южный акцент мужчины.

— Значит, ты перепутал всё специально.

Послышался спуск металлического затвора, и невольный свидетель происходящего осознал, что всё гораздо серьёзней, чем ему казалось изначально. Дрожащими от волнения пальцами он набрал номер службы спасения и крепко приложил телефон к уху.

— Нет, прошу! Я правда не виноват! Я не придавал босса! — голос полицейского стал ещё выше, окончательно сорвавшись на истерику.

<i>«Служба спасения. Чем могу помочь?»</i>

Голос на другом конце телефона казался непривычно спокойным, что совсем не соотносилось с происходящей ситуацией.

— А… Я… Здесь, кажется… — юноша говорил очень тихо, боясь, что его услышат, и пытался понять, как объяснить всё максимально кратко.

<i>«Алло? Вас плохо слышно. Вы можете говорить громче?»</i>

Но он не мог, потому что в этот момент заговорил мужчина с южным акцентом, и тон его голоса был до ужаса холоден.

— О, правда? — он, будто издеваясь, попытался показать полицейскому, что готов ему поверить. Было очевидно, что это не так, но бедолага клюнул, рухнув ладонями на землю, всем телом подаваясь ближе к угрожавшему ему.

— Клянусь!

На парковке вновь воцарилась звенящая тишина. Голос в трубке просил не молчать, но интерн его даже не слышал, изо всех сил прижимая телефон к груди и боясь услышать любой звук, словно на уровне подсознания понимая, что сейчас произойдёт. И инстинкты не подвели.

Послышался выстрел. Он заставил всё тело вздрогнуть. Холод начал медленно растекаться от затылка по всему телу, будто выстрелили в него самого. Но, судя по глухому удару тела о бетонный пол, пуля всё же досталась бедолаге. И стоило это осознать, ощутив слабое тепло от чувства облегчения, как послышался ещё один выстрел.

— Ты рехнулся?! — голос молодого парня, про которого интерн уже и забыл, прорезал этот повисший в воздухе металлический звон. — Босс нас убьёт!

— Это был его приказ.

Вопреки ожиданиям, голос старшего звучал максимально спокойно, лишь немного жёстче, чем прежде.

— С хера ли? Он же давал нам нужную информацию…

— Слушай, ты и правда думаешь, что у босса лишь одна крыса в этой грёбаной полиции? Серьёзно… Столько возни с этими тупыми идиотами… — южанин постепенно начинал выходить из себя. Его младший напарник, видимо, случайно сковырнул какую-то старую рану и даже не заметил этого, искренне продолжая недоумевать.

— Одна — не одна, но этот явно знал больше, чем патрульные.

— Какой же ты наивный пень, Даз! — послышался лёгкий шлепок, и «Даз» тихо ойкнул, кажется, получив подзатыльник. — Так-то есть и кое-кто покрупнее обычных патрульных и оперативников.

— Что? Крыса из коповских шишек? Серьёзно, что ли?

Парень звучал удивлённо, но явно впечатлился услышанной новостью. А молодой интерн, успокоившись достаточно, предпринял ещё одну попытку подглядеть. Он не очень хорошо осознавал, что именно делает, но, видимо, где-то на периферии его разума, юноша понимал, что раз уж он стал свидетелем чего-то подобного, то нужно узнать максимально много и проверить, вдруг полицейский ещё жив. А может, просто любопытство оказалось сильнее инстинктов самосохранения. Как бы там ни было, но он, вновь спрятавшись за машиной, выглянул из-за своего укрытия, сумев наконец-то получше разглядеть двух бандитов. Тот, что помладше, был тощий и несуразный, вычурно одет, явно пытающийся выглядеть более устрашающе, чем был на самом деле. А вот тот южанин, что был постарше, казался полной его противоположностью. Он был одет почти просто — джинсы и какая-то толстовка, высокий и накачанный. В отличие от своего напарника, он вызывал лёгкий страх одним только своим видом. Но то, что особенно привлекло внимание интерна — это татуировка на его предплечье. Витиеватая буква «Т» в обрамлении уробороса. Он увидел её мельком, но этот образ крепко засел в его голове.

Южанин лениво присел на корточки и склонился над трупом полицейского. Это скрыло его от обзора, но, судя по звукам, он что-то искал в карманах формы покойного. Провозился он недолго и с небольшим усилием и кряхтением поднялся на ноги.

— Снова колено разболелось… — раздосадовано произнёс он в никуда и направился к молодому напарнику, что ходил вокруг трупа и внимательно что-то высматривал. Вновь испугавшись, что его заметят, интерн скрылся за своим прежним укрытием, затаив дыхание и вслушиваясь. — Ты что, сомневаешься в боссе? Иначе как бы он… Чёрт, чуть в кровь не наступил. Осторожней, смотри под ноги. Не хватало ещё свои следы тут оставить. Всё, кончай уже возиться с этим недомерком и пошли отсюда, пока нас никто не заметил. Хоть и есть, кому прикрыть, но лишний раз светиться перед копами не хочу.

По парковке эхом раздались шаги двух людей, а следом раздался и рёв дорогого двигателя. В какой-то момент юноше показалось, что автомобиль едет в его сторону, и он уже начал оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать более закрытое место для укрытия. Но довольно быстро оказалось, что всё это было издёвками местного эхо, и вскоре шум двигателя стих вдали. Интерн неуверенно выглянул, оглядываясь по сторонам, и только убедившись, что больше на парковке никого кроме него нет, неуверенно подошёл к полицейскому. В его лбу зияла мерзкого вида кровавая дыра, а кровь, с примесью мозгового вещества, медленно растекалась под ним тёмной лужей. Юноша не хотел смотреть — и так было очевидно, что мужчина мёртв, но не был в состоянии отвести глаз, с ужасом всматриваясь в представшую его взору картину. Холод вновь медленно начал окутывать его тело, а мысли по-прежнему разбредались в разные стороны, мешая в полной мере осознать всё произошедшее.

<i>«Алло? Вы здесь? Алло?»</i>

Голос из телефонной трубки вывел его из прострации — он и вовсе забыл, что звонил в службу спасения.

— Да, я здесь.

<i>«Отлично. Что у вас произошло, сэр?»</i>

— Кажется… — разум стал постепенно приходить в себя, а тело слегка подрагивать от выброса адреналина. — Я… Тут только что убили полицейского.

<i>«Вы сейчас в безопасности?»</i>

Голос девушки-диспетчера был спокойным и ровным, слегка твёрдым, но уверенным, что невольно успокаивало.

— Да, — он огляделся по сторонам. — Они уехали.

<i>«Хорошо. Скажите мне адрес, по которому всё произошло и, если это действительно безопасно, оставайтесь на месте до приезда оперативной команды. Хорошо?»</i>

— Да, ладно… — юноша звучал немного рассеянно. Мысли резко начали заполонять его голову, и выцепить из этого потока что-то одно было крайне трудно. — Я на подземной парковке больницы «святой Имир». Кажется, второй… — он с прищуром рассмотрел цифру, написанную у лифта. — Да, второй подземный этаж.

<i>«Хорошо. Команда уже в пути. Я побуду с вами на линии, хорошо? Вы ранены? Вам нужна медицинская помощь?»</i>

— Нет, я сам смогу её себе оказать.

Молодой интерн с силой сжал пальцами свою переносицу, ощущая, как виски постепенно наливаются тягучей болью.

<i>«Вы врач? Можете назвать своё имя?»</i>

— Интерн. Йегер. Эрен Йегер.

<i> Хорошо, мистер Йегер. Команда уже почти на месте. Всего пара минут, и они приедут».</i>

Девушка ещё что-то говорила, лишь бы поддерживать с ним связь, а юноша вдруг резко осознал, в какую именно историю ввязался. И холодный страх вновь накрыл его с головой, ведь если те бандиты были правы, и в полицейском участке есть и другие информаторы, то им станет быстро известно о существовании свидетеля. И в таком случае, было ли так уж разумно говорить полиции о том, что именно он видел? Мозг среагировал быстро, отдав команду «бежать». Но куда? Имя своё он уже назвал, включая должность. Да и над его головой, на этаж выше, уже эхом раздавался оглушающий вой полицейской сирены. Бежать было некуда.

<center>***</center>
Комната была погружена в полумрак. Только яркий свет от монитора освещал напряженное лицо перед мужчиной. Цифры и буквы отражались в стёклах очков аккуратной и изящной оправы, а тонкие брови сами собой поползли к переносице, создавая на ней уже привычную морщинку усталости и раздражительности. Мозолистые пальцы щёлкали по кнопке мышки, открывая всё новые и новые вкладки, тем временем забывая закрывать старые, которые осмотрены вдоль и поперёк и вряд ли могут ещё пригодиться. Виновные сидят и всё по идее должно быть хорошо, но вопросов стало ещё больше. Наверняка «Титаны» не успокоятся после накрытия одного лишь картеля. Скорее всего, и их пыл, и аппетит только возрастут. Здесь нужно быть предельно внимательным, надеясь на их неосторожность, но Леви так опрометчиво отправили в отпуск, несмотря на все возражения, словно избавились от ненужной пешки в какой-то масштабной игре. Просто однажды пришёл приказ и ему настоятельно порекомендовали выполнить его без лишних вопросов и просто отдохнуть. Кем и почему он был написан, осталось неизвестным. Никто не понимал огромного везения в том, что им удалось поймать хотя бы пару мелких сошек с поличным, допросом которых, почему-то тоже занялся не Леви. Но в любом случае вину Закклая как всегда не доказать. И дело тут совсем не в мастерстве его адвокатов, которым тоже стоит отдать должное. Основная проблема полиции в том, что ни одна улика не указывает на его скромную личность. В итоге со стороны Дариуса всё чисто и гладко, словно никто и не догадывается, кто стоит за грозным названием преступной группировки «Титаны».

— Какого чёрта? — фыркнул мужчина, смотря на недавно присланные отчёты своей коллеги Петры.

Дело закрыли за неимением доказательств против группировки. Опять. В этот раз Аккерман был уверен, что докопается до правды, но… По документам всё легально, как гласили чёрные буквы на белом фоне отчёта. Единственные, кого удалось посадить за решётку, — некие приспешники, но до них Леви не было особого дела. Толку срубать верхушку, если корень глубоко в земле пускает свою сеть по всему городу?

Леви быстро закрыл вкладку почты и откинулся на спинку стула, потирая уставшие под очками глаза. Вся эта новая информация была странной и не укладывалась в полусонном сознании капитана. Почему всем нет дела до самой влиятельной группировки? Словно их всех кто-то затыкает. С чем это было связано, Леви понять не мог. Становилось понятно, что дело ему уже не отдадут, раз оно закрыто.

Мужчина со вздохом снял очки, небрежно кидая их на стол, и недовольно хлопнул крышкой ноутбука. Комната погрузилась во тьму. С улицы были слышны какие-то выкрики и шум проезжающих мимо машин. На стене играли отблески фар, и это немного прорезало мрак, но сбивало с мыслей, которые и так скопом роились в уставшей голове, не желая соединяться в единый пазл. Аккерман и так провёл большую часть отпуска в попытке выяснить, что происходит, но куда бы он ни свернул, везде его ждал тупик, словно кто-то очень умело подчищает за «Титанами». Это рождало подозрение о том, что в департаменте имеется информатор. И, как ни крути, вывод напрашивался сам собой — информатор не просто рядовой детектив, а член его собственной команды, ведь Леви больше никому не сообщал подробности своих дел. Он решил сосредоточиться на том, чтобы вычислить информатора и прикрыть лавочку, но ещё даже не представлял, как это сделать. И снова замкнутый круг. Аккерман взглянул на часы, время на которых перевалило за двенадцать, и лениво зевнул, потягиваясь в кресле. Стоило немного поспать и действительно успокоиться, насладиться последними днями свободы от рутины, в конце концов. Может, даже съездить к Эрвину, если у того нет очередного завала на работе. Леви подхватил телефон и открыл список контактов, находя там нужное имя. Но идея писать любовные письма посреди ночи отпала сама собой, когда он понял, что Смит наверняка уже спит, а если не спит, значит, много работы, от которой его нельзя отвлекать. Кинув телефон к очкам, мужчина скрылся за дверьми ванной комнаты.

Утром его разбудил рингтон мобильника, а не привычное пение птиц, которое стояло у него на будильнике. Глаза открылись тяжело и с трудом уловили раннее утро на настенных часах. До пробуждения у него ещё было как минимум два часа, и он искренне ненавидел звонящего. Леви не удосужился даже взглянуть на дисплей и просто ответил на звонок хриплым ото сна голосом, прикрывая рукой глаза, в которые безбожно бил солнечный свет.

— Слушаю.

— Доброе утро, капитан. Простите, я ждала так долго, как могла, но потом у меня вряд ли будет время позвонить Вам.

Голос принадлежал Петре Рал — его молодой коллеге, которая меньше года назад заступила на службу в тот же отдел, в котором работал и он сам. Альтруистка, с ярко выраженным чувством справедливости и отменными аналитическими способностями — она единственная во всём отделе не считала его «повёрнутость» на поимке «Титанов» чем-то ненормальным, разделяя её. Но мало кто воспринимал молоденькую миловидную девушку всерьёз, потому коллеги попросту улыбались и кивали головами, когда Рал с горящими глазами кидалась помогать капитану, несмотря на ворчание своего куратора — Оруо Бозарта.

Петра звонила нечасто, и по голосу было слышно, что ей действительно жаль, что пришлось разбудить старшего коллегу в такую рань. К тому же, Леви знал Рал достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что просто так звонить она бы не стала, тем более с утра пораньше. На это нужна была веская причина, и устраивать долгие предисловия мужчине совсем не хотелось.

— Что случилось? — спросил он сразу.

— Сегодня ночью на парковке у больницы «святой Имир» застрелили Дугласа Дойла из оперативного отряда.

Девушка также решила не ходить вокруг да около, ведь всё это время ей не терпелось рассказать главные новости. И это известие заставило Аккермана открыть глаза, тут же хмуря брови.

— Какого чёрта он там забыл посреди ночи?

Кто-то, возможно, сказал бы, что у него каменное сердце, раз вопрос о месте убийства Аккермана волнует больше, чем способ, но с его работой иначе было нельзя. Он не стал спрашивать, сообщили ли об этом семье убитого или в порядке ли они — всё это было до боли известно и очевидно, ведь, к сожалению, Леви проходил через подобное далеко не один раз. Семья разбита, требуют расплаты, винят во всём начальство, что не уберегли, и ему ещё придётся выслушать немало упрёков в свою сторону за это. Но Аккерман предпочитал нести ответ перед родственниками, уже имея на руках хоть какую-то информацию, которая смогла бы успокоить их хотя бы немного. Именно поэтому вопрос о месте и способе стоял для него всегда во главе, наравне с непосредственной поимкой преступника. Убийство офицера — это дело само по себе более, чем паршивое, но именно у этого убийства была своя подоплёка, что делало ситуацию более неординарной, чем обычно.

— Если верить свидетелю и отчёту, приехавших на место убийства, оперативников, то он… Эм… — послышался шелест перелистываемых бумаг. — Цитирую: «нёс отчёт за передачу ложных данных третьему лицу».

— Погоди, есть свидетель?

— Да. Интерн больницы. Он слышал их разговор. Но, что самое интересное, он отдельно отметил у одного из преступников примечательную татуировку.

— Дай-ка угадаю: буква «Т» и уроборос? «Титаны»?

— Именно.

— Так, всё-таки, Дойл?.. — тихо пробормотал он себе под нос, ещё сильнее хмурясь от задумчивости.

Леви слегка привстал, опираясь на локоть. Подозрения насчёт информатора, который сливал важные сведения «Титанам», были у него уже давно, но прямых доказательств этому найти оказалось практически невозможно. И однажды в голову пришёл, как казалось, безумный план — вычислить крысу методом исключения. Незадолго до операции по поимке картеля, Аккерман закинул удочку, предоставляя всем отрядом важные данные — места, даты, номера и так далее. Если информатор действительно существовал, то подобную новость заглотил бы без наживки. Ну, а наживкой являлась ложь, которую капитан умело смешал с правдой, меняя её в зависимости от отряда. И резкой подсечкой «Титаны» попались на крючок, что в итоге сбило их с нужной цели и помогло полиции свернуть лавочку, воспользовавшись фактором внезапности. Но после этого Аккерман толком ничего не успел сделать, как был отправлен в отпуск. И до сегодняшнего дня буря, которая разгорелась в городе, стихла.

— Известно, что именно он слышал? — после довольно долгой паузы, спросил Аккерман, заранее не предвкушая какого-либо прогресса по этому делу — наверняка кто-то сверху вновь попытается как-то замять это дело и спустить всё в воду.

— Пока нет. Это дело доверили мне, и я ещё не проводила допрос.

Эта новость заставила Леви проснуться окончательно.

— А когда ты… — взгляд метнулся к часам. Если убийство произошло ночью, а Петра уже находится в отделе, значит, допрос должен начаться с минуты на минуту, и он попросту не успеет к началу. — Чёрт…

— Это и есть причина, по которой я звоню Вам так рано, — с улыбкой в голосе отозвалась Рал. — Я знала, что Вам захочется послушать допрос, и оттягиваю его так долго, как могу. Но свидетель находится в отделе с ночи и у меня в запасе ещё максимум час, потому как закончились уже почти все отговорки, и я не уверена, что смогу долго продержаться, так что…

— Я буду, — коротко отрезал Аккерман.

Он наспех скинул с себя одеяло, вскакивая с кровати и начиная собираться. Рука по привычке потянулась к полицейской форме, но на полпути замерла — он же сейчас в отпуске, следовательно, форму надевать нельзя. Пришлось отвесить её ещё на пару-тройку дней, или сколько у него там осталось этих ненавистных навязанных выходных. Однажды, ещё во времена обучения в полицейской академии, кто-то сказал, что надев форму однажды, они не снимут её уже никогда. Тогда Леви не придал этому большого значения, но сейчас понимал верность этого факта в полной мере. Порой он с усмешкой думал о том, что и впрямь сросся со своей формой, ведь ощущение ремней от кобуры на теле было куда привычней, чем то, как руки слегка стягивал простой пиджак. Но сейчас выбора не было и пришлось достать именно его. Он плечом прижимал телефон к уху, стараясь быстро и на весу натянуть на ногу джинсы. Сердце бешено колотилось, предвкушая нечто поистине интересное в его деле. У них был свидетель, который слышал разговор. Леви заставил себя остановиться и привести мысли в порядок, шумно выдыхая.

— Я обязательно буду, Рал. Не начинай без меня.

— Есть, капитан.

Девушка положила трубку, а Леви позволил себе ещё минутку на обдумывание ситуации, прежде чем продолжить сборы. Если воспользоваться имеющейся у свидетеля информацией верно, то это может поспособствовать прорыву в деле «Титанов». Но прежде, чем загадывать следующие шаги, нужно было узнать, что именно ему известно, и всей душой хотелось верить и надеяться, что в показаниях свидетеля найдётся хоть что-то важное.

Утро как обычно встретило его огромными заторами на дорогах. Пришлось как следует продумать свой маршрут, чтобы добраться до отдела как можно быстрее. Петляя по узким улочкам и ещё сонным дворам, порой очень сильно жалея, что у него нет сигнальных огней, ему удалось добраться до места немного быстрее, чем за сорок минут. Никто в отделе особо не удивился его приезду — не впервой было видеть капитана на работе тогда, когда его там не должно было быть. В самый разгар важных дел он спокойно мог пробыть на работе больше двух суток. Кто-то говорил, что он просто ответственный работник, трудоголик, другие же крутили пальцем у виска и старались как можно скорее сбежать домой. Но новость о его внезапном отпуске удивила многих, ведь отправить Аккермана на отдых было той ещё задачкой. Так что, по сути, это было лишь вопросом времени, когда именно явится их капитан. Леви не особо скрывал своё присутствие, спокойно кивая своим коллегам в знак приветствия и направляясь прямиком к рабочему месту Рал.

— Капитан Аккерман, по какому делу пожаловали? Насколько я помню, у Вас всё ещё отпуск, — прозвучал за спиной зычный голос.

Леви тихо выругался себе под нос и нехотя обернулся, замечая за своей спиной высокого широкоплечего блондина.

— Начальник департамента Смит, доброе утро. Вот, решил коллег навестить.

Он не был удивлён столь внезапному появлению вышестоящего начальника в их отделе. Смит, несмотря на занимаемый им высший полицейский пост в городе, старался держать руку на пульсе у всех дел, связанных с «Титанами», ведь, волей-неволей, а они имели огромное влияние на жизнь и безопасность гражданских. И столь громкая новость, как убийство полицейского одним из членов этой банды не могла не привлечь его внимание. Но всё же Леви надеялся, что не застанет его лично.

Офицеры же, ставшие невольными свидетелями их разговора, притихли, с удивлением наблюдая за диалогом, тон которого никак не могли уловить верно. Вроде бы оба говорили предельно вежливо, Смит даже улыбался, впрочем, как всегда. А вот в голосе их капитана слышался лёгкий сарказм и наигранная, почти утрированная, но всеми силами сдерживаемая, вежливость, что приводило всех в лёгкое замешательство.

— Вот как? В… — Смит посмотрел на циферблат своих наручных дорогих часов и вздёрнул бровь. — В 7 утра? Не рановато ли для визитов?

— Я плохо спал. И соскучился.

Эрвин долго не сводил с него своего пристального взгляда, прежде чем ответить.

— Брось, Леви. Мы оба знаем, зачем ты здесь, — он звучал почти строго, но по выражению его голубых глаз Аккерман понимал, что Смит вполне искренне переживает за своего подчинённого. — Правда, признаться честно, я и сам думал тебе позвонить, — он кивнул головой, показывая на кабинет капитана. — Пригласишь?

Ослушаться подобной просьбы было просто невозможно, да и Леви слишком хорошо знал характер блондина, чтобы пойти на подобное. Он чуть нахмурил брови, смотря в сторону рабочего стола Петры, и тихо, не без раздражения, вздохнул. Пришлось пригласить в кабинет незваного гостя, закрывая за ним дверь.

— Тогда к чему был весь этот цирк? — Леви вернулся к своему привычному тону, как только дверь отозвалась тихим щелчком за их спинами, и развернулся к Эрвину лицом.

Тот вместо ответа склонился ниже, с непривычной для его внешности нежностью, целуя чужие губы.

— К тому, что ты должен быть в отпуске, а не являться в отдел с раннего утра, — не громко, но твёрдо произнёс блондин, глядя на своего подчинённого с лёгким укором. — И я скучал.

Аккерман на короткий миг поубавил свой пыл, по привычке отвечая на порыв начальника таким же коротким, но почти нежным поцелуем.

— Я тоже. Но это может стать прорывом. Позволь мне послушать допрос. Поимка «Титанов» важна для отдела. Она важна для меня. Следовательно, это должно быть важно и для тебя. Я просто послушаю, а после вернусь домой. Обещаю.

— А тебя разве что-то остановит, если я скажу «нет»? — усмехнулся блондин, присаживаясь на край чужого стола и притягивая Леви поближе к себе.

— Если ты отдашь приказ, то…

— То тебе потом просто всё перескажет Петра. Мы оба знаем, что так оно и будет. К тому же, я уже это пробовал, когда сказал не сопротивляться приказу сверху о твоём отпуске и отдохнуть. Но вот он ты, в отделе, с семи утра. — Смит долго молчал, смотря на Аккермана с лёгким волнением во взгляде, как следует обдумывая своё решение прежде, чем его озвучить. Но в итоге обречённо вздохнул. — Я правда хочу, чтобы ты отдохнул, но знаю, что ты вернёшься домой и продолжишь работать. Поэтому я и думал позвонить тебе в любом случае. Тем более что здесь может понадобиться твоя помощь. Но у меня есть условие. Вечером мы поедем <i>ко мне</i> домой и как минимум до утра ты отдохнёшь от работы.

Леви усмехнулся, опустив голову, понимая, что ему попросту не оставили выбора. Со своим командиром он уже довольно долгое время находился в отношениях, которые, разумеется, приходилось скрывать по многим причинам. Однако, помимо личных, между ними были довольно доверительные и рабочие отношения. Аккерман не мог доверять своим же коллегам, особенно после того, когда игнорировать факт наличия информатора в отделе стало попросту невозможным. Тогда Смит довольно часто приходил ему на выручку, оказывая поддержку «сверху» или помогая каким-то советом. И хоть они оба и пытались разделять работу и личную жизнь, но порой всё невольно переплеталось, что приводило к подобным ультиматумам. Смит же прекрасно знал, что Леви не откажется. Не тогда, когда на кону стояло дело почти всей его жизни.

Покосившись через плечо на закрытую дверь, Аккерман обхватил руками шею Эрвина, притягивая его к себе ещё немного ближе, и негромко отозвался, чуть заметно улыбаясь.

— Что-то сомневаюсь я, что мы отдыхать будем.

Эрвин улыбнулся в ответ ещё шире и, склонившись к его уху, тихо, почти нараспев, произнёс.

— А вот это, Аккерман, зависит от тебя.

Он не дал ему шанса ответить, припав губами к тонкой шее, намекая на свои намерения. Леви не сопротивлялся, ведь и сам успел соскучиться, потому что из-за объёма работы у Смита последний раз они встречались дня три или четыре назад. Но, к его удивлению, задерживаться на этом моменте Эрвин не стал, нехотя отстраняя от себя своего парня и тут же направляясь на выход.

— Пошли, а то Рал ради тебя держит паренька тут с самой ночи. Думаю, пора прекратить его мучить.

— Что, ты и правда на этом закончишь? — Леви знал, что продолжения не будет, и не пытался склонить к нему, но не сумел промолчать, потому что прекрасно знал, насколько терпеливый в работе Смит мог быть нетерпелив в более интимных вопросах.

Блондин успел только немного приоткрыть дверь и, услышав вопрос, замер, задумчиво глядя на стену перед собой. Немного сконфуженная, но довольная улыбка появилась на его лице.

— Ну, мы ведь оба знаем, что тогда до обеда отсюда не выйдем.

Аккерман успел лишь протянуть удивлённое «о-о-о», как из коридора послышался голос Петры.

— Начальник департамента Смит, добрый день. Не ожидала Вас здесь увидеть.

— Дело важное, решил лично проверить, — коротко, но вежливо произнёс Смит.

Мозг тут же вернулся к работе, убирая с лица и из головы все намёки на непристойные мысли. Леви открыл дверь шире, выходя к коллеге. Увидев его, девушка просияла.

— Капитан, Вы успели. Я рада. Свидетель сидит в…

— Рал, долго ты там ещё возиться собираешься? Он же состарится быстрее, чем ты дойдёшь до допросной, — послышался на весь отдел голос её куратора — Оруо Бозарта, который словно пытался тоном голоса подражать Аккерману, но на деле девушке казалось, что это звучит больше смешно, чем внушительно. Но подобное в лицо куратору не скажешь, так что пришлось сдержанно откликнуться.

— Уже иду.

— Я понял. Он в допросной, — закончил Леви мысль за Рал.

По Петре было видно, что она волнуется и находится вся в предвкушении. Глубоко вздохнув и выдохнув, она сжала руку в кулак.

— Ну, удачи нам, капитан!

— Это всё твоя вина, — с улыбкой произнёс Смит, глядя вслед удаляющейся девушке, но его встретил молчаливый вопрос во взгляде Аккермана. — Если бы не ты, она бы вряд ли загорелась этим делом.

— И почему никто не верит, что это может быть искренне? — фыркнул брюнет, не спеша направляясь за ней.

— Потому что она слишком полагается на твоё мнение. И это нормально — смотреть с восторгом на своего начальника.

Эрвин всего в два своих больших шага нагнал его, следуя рядом.

— Это ты по собственному опыту говоришь или на меня намекаешь?

Этот вопрос Смит уже оставил без ответа, продолжая загадочно улыбаться. Открыв дверь в наблюдательный пункт допросной комнаты, он вошёл первым, останавливаясь напротив зеркала Гезелла. Голые стены сероватого оттенка, от которых отражался тусклый свет единственной лампы, и одинокий стол с двумя стульями — вот и всё убранство допросной. В ней не было окон, что в какой-то степени делало её похожей на палату в психбольнице. Леви встал рядом с Эрвином и задумчиво уставился на свидетеля, скрестив руки на груди.

Свидетель — совсем молодой парень, одет не бедно, но и без лишнего изыска. Под глазами залегли тёмные круги — давно не спал. Он теребил пальцы на своей руке и отбивал пяткой по полу неровный темп. Его взгляд нервно бегал по всему помещению, остановившись только на зеркале, за которым стояли Эрвин и Леви. Он их определённо точно не видел, но, видимо, догадался, что за собственным отражением за ним кто-то наблюдает, от чего поспешил отвести взгляд в сторону. Дверь в допросную открылась, и парень заметно сильно вздрогнул.

— Добрый день, прошу прощения за столь долгое ожидание — нужно было уладить некоторые формальности.

Петра, как обычно, говорила спокойно. Взгляд её никогда не становился холодным, сохраняя некое тепло даже тогда, когда она сердилась. Оттого обычно она располагала к себе людей очень быстро. Но на их свидетеля это тепло и спокойствие, кажется, совсем не влияло. Он откашлялся и зажал ладони между своих колен.

— Ничего страшного.

Враньё. Леви очень хорошо его видел. Парень устал и совсем не хотел здесь находиться, сдерживая раздражение в голосе.

Петра в последний раз пробежалась взглядом по отчёту с места убийства, аккуратным движением убрала прядку волос за ухо и кивнула собственным мыслям, только после этого вернув внимание к свидетелю.

— Меня зовут Петра Рал, и я детектив-следователь. Мне назначили расследование убийства, свидетелем которого Вы являетесь. И Вы бы мне очень помогли, если бы согласились ответить на несколько вопросов. Хорошо?

Парень взглянул на неё с лёгким недоумением и неуверенно повёл плечом.

— Я сижу здесь уже, который час и, будь у меня выбор, меня бы отпустили домой. Так что давайте уже поскорее закончим с этим.

Оба офицера прекрасно видели, как девушка волнуется, пусть и скрывала это почти полностью. Для неё это было одним из первых самостоятельных дел, так что ничего удивительного в этом не было. Аккерман в глубине души считал, что доверять подобную задачу неопытному почти новичку — это ошибка, но не мог с этим спорить — начальство всё равно его не послушает. К тому же, своим вмешательством он и вовсе может добиться того, что дело передадут совсем некомпетентному лицу, а по поводу Петры он мог быть уверенным в том, что она постарается изо всех сил. При условии, что ей не станут мешать.

— Хорошо. Мистер Йегер, верно? Эрен Йегер?

Парень от такого банального вопроса и вовсе нахмурился, но, не услышав больше ничего, вздохнул.

— Да, это я, — обречённо ответил тот, отводя взгляд в сторону и хмурясь ещё сильнее.

— Вы работаете интерном в больнице «святой Имир», верно?

— Да.

— Отлично. Расскажите, пожалуйста, чем Вы занимались весь день накануне убийства.

— Это ещё зачем? Думаете, я его?

Настроение у парня прыгало от рассеянного и нервного до почти сердитого, при этом руки он продолжал изо всех сил сжимать между колен. Приглядевшись, Леви заметил, как они подрагивают от дрожи, и несложно было догадаться, скольких сил Йегеру стоило, чтобы пытаться это скрыть хотя бы частично.

— Волнуется, — тихо отозвался Аккерман, не сводя со свидетеля чуть хмурого от сосредоточенности взгляда.

— Волнение — нормальная вещь для этих стен, — пожал плечом Смит.

— Да, но… — Леви замолк, так и не договорив, лишь ещё сильнее нахмурился. — Не знаю, может, это от усталости.

— Я доверяю твоему суждению и согласен с ним — парень волнуется слишком сильно. Но выводы ещё делать рано. Нужно послушать, что он скажет.

Брюнет оглянулся на Эрвина, замечая его сосредоточенный и серьёзный взгляд, направленный на свидетеля. Он не стал спорить, но от чувства того, что что-то не так с парнем, избавиться не сумел.

— Это формальность. Неприятная, но крайне важная для следствия, — Рал продолжала говорить спокойно и степенно, и в итоге парень сдался.

— Хорошо, — вздохнул он и поднял взгляд к потолку, задумываясь над ответом. — Я заступил на дежурство за сутки до вчерашней ночи. Всё это время пробыл в здании больницы. Никуда не выходил. После чего собрал свои вещи и спустился на парковку…

— Подождите, пожалуйста, — аккуратно перебила его Петра. — Выходит, что Вы сутки пробыли на работе? В больнице? Но разве смена не должна длиться несколько меньше? По нашим данным, стандартное время смены интерна — 8 часов.

— Стандартное — да, но врачи редко работают по стандартному графику. — Йегер тихо хмыкнул себе под нос, недовольно поджимая губы. — Я должен был уехать домой ещё днём, до обеда. Но мой сменщик не явился на работу и… Не знаю, видимо, больше некому было работать, и меня попросили остаться ещё. А потом к нам в отделение привезли группу студентов с алкогольным отравлением или передозом и… В общем, освободился я только около двух часов ночи.

Парень говорил нехотя, будто выдавливая из себя слова. То хмурился, то кусал губы и всё время отводил взгляд.

— Хорошо. Что было потом?

— Да ничего — я спустился на парковку и направился к своей машине, а там…

Он замолк. Взгляд замер на месте чуть ли не впервые с того момента, как начался допрос — резкое спокойствие и сосредоточенность на собственных мыслях. Леви от такой неожиданной смены настроений свидетеля подался чуть вперёд. Прищурив глаза, он внимательно наблюдал, боясь пропустить малейшее изменение. Парень поднял взгляд на Петру, закусил губу и неуверенно нахмурился. Этот жест можно было бы расценить за нежелание вспоминать то, чему свидетелем он стал, как, кажется, и подумала Рал.

— Не торопитесь. Соберитесь с мыслями и…

— Моя машина не открывалась — замок старый. Пока я пытался её открыть, услышал голоса. В такое время на парковке не так часто бывают люди, и интонация мне показалась какой-то странной. Нервной будто. Я решил посмотреть, — вопреки ожиданиям всех трёх офицеров, Йегер говорил спокойно и чётко. Создавалось впечатление, что он произносит хорошо заученный текст, словно парень за все часы, проведённые в отделении, как следует продумал, что и как говорить. При этом взгляд его был опущен на собственные руки, которые он сжимал лишь сильнее с каждым словом, и глаз на детектива напротив так и не поднял. — Я увидел человека в полицейской форме и двух людей в… Как это у вас называется? В гражданском? В общем, одеты были обычно, как большинство молодёжи на улицах. Я не вспомню дословно, о чём они говорили, но суть была такова: полицейский сказал какому-то «боссу» ложную информацию, из-за чего у «босса» возникли проблемы. Один из них, здоровый такой, говорил с южным акцентом, он упомянул про то, что каких-то их ребят из-за этого посадили. Второй — худой, светлый, ничем особо не примечательный, он в основном только поддакивал. Полицейский оправдывался, говорил, что он не виноват, что он передал то, что ему сказали. Ему не поверили. И в какой-то момент тот крупный достал пистолет и выстрелил в полицейского. Я это не видел, только слышал. Мне стало страшно из-за того, что меня могут заметить, и я спрятался. В общем, он выстрелил. Потом была пауза. Затем он выстрелил ещё раз. После этого тот, что младше, стал на него ругаться и… — здесь парень замялся и утёр ладонями своё лицо, с шумом выдыхая, после чего закончил быстро, почти на одном дыхании. — Они быстро сели в машину и уехали. Это всё.

— Вы запомнили номер машины? Какого она была цвета или модели?

— Нет. Всё это время я сидел на одном месте и не высовывался. Мне казалось, что они едут в мою сторону. Не до машины мне было в тот момент. Я даже не подумал о ней.

— Хорошо. А в какой момент Вы увидели татуировку у одного из них? В отчёте написано, что Вы о ней упоминали.

— А, это. После выстрела. Я аккуратно выглянул и заметил. Буква «Т» и уроборос. На предплечье у того здорового.

— А о чём они говорили после выстрела? Вы можете рассказать?

Йегер вновь стал нервничать и, разведя руки в стороны, почти выкрикнул:

— Я не помню, ясно?

Петра попыталась его успокоить и начала уточнять какие-то мелкие детали, интересующие её. Леви же всё это совсем не нравилось — слишком резкая смена настроения, которую всё ещё можно объяснить усталостью и волнением от увиденного и пережитого, но что-то здесь ощущалось не так, и это смущало капитана. Он обернулся к Смиту, собираясь поделиться с ним своими мыслями, но тот выглядел мрачнее тучи. Из-за тусклого освещения в наблюдательной в его, обычно ясных, голубых глазах теперь был заметен ртутный блеск.

— Что такое? — осторожно поинтересовался Аккерман, ведь не часто замечал Эрвина в подобном настроении.

— Знаешь, мне кажется, что он что-то не договаривает.

— С чего бы?

Смит нахмурился чуть сильнее, глубоко вздохнул, но говорил спокойно.

— Он довольно подробно помнит, что было до стрельбы. Почитай потом отчёт, там он даже припомнил что-то конкретное из их разговора. Он точно помнит, что был выстрел, затем пауза и снова выстрел. Но при этом он не помнит, о чём говорили преступники после выстрела?

— Может быть, шок?

— Возможно. Но ведь он ясно сказал, что татуировку разглядел уже после выстрела. Если бы на нём сказывалось действие шока, то вряд ли бы он запомнил нечто подобное. Да ещё и ухитриться разглядеть её с такого расстояния… К тому же, эти скачки настроения и пересказ того, что видел, будто по кальке. Он явно что-то недоговаривает. И не говори мне, что не подумал о том же.

Леви ответил не сразу. Он вернул взгляд на парня, что вновь не мог найти себе места. За всю свою карьеру Аккерман встречал довольно много людей, которые на допросе нервничали и вели себя подозрительно, но в итоге оказывались невиновны. Никогда нельзя предугадать, как именно поведёт себя человек в стрессовой ситуации и что именно решит запомнить в этот момент мозг. Но ему действительно казалось поведение их свидетеля несколько странным. Возможно, то были отголоски его проявляющейся рабочей интуиции. Впрочем, Леви не стал отрицать и того, что он просто очень надеялся услышать что-то более серьёзное в показаниях Йегера и был немного разочарован.

— Подумал. Но что ещё в таком случае он может недоговаривать? — Леви не стал отпираться от очевидного.

— Может, соврал по поводу татуировки? Чего он может бояться? — продолжил рассуждения Смит.

Аккерман хмыкнул себе под нос, задумываясь ещё сильнее, отчего ещё больше нахмурился. Он оглянулся через плечо на дверь, проверяя, точно ли она закрыта, и, склонившись в сторону Эрвина, произнёс на грани слышимости.

— Вдруг, помимо Дугласа, был ещё информатор? Может, парень слышал имена или что-то ещё, о чём и боится сказать?

Смиту было хорошо известно о подозрениях Леви, но сейчас он, казалось, удивился подобному заявлению. Он тоже покосился на дверь и, скрестив руки на груди, крепко задумался. Капитану было знакомо это выражение лица — Эрвин обдумывает свои следующие шаги. Обычно это заканчивалось раздачей приказов, и часть разума Аккермана понимала, что про отпуск он может забыть. И оказался прав. Когда Смит заговорил, взгляд его был полон решимости, но говорил он по-прежнему тихо.

— Я разделяю твои опасения по поводу того, что Дуглас был не один. И, несомненно, доверяю твоему чутью. Если тебе кажется, что интерн о чём-то молчит, скорее всего, так оно и есть. В любом случае ему грозит опасность, и я должен назначить людей, которые присмотрят за парнем. Но… — Эрвин перевёл всё своё внимание на допрашиваемого и кивнул каким-то своим мыслям. — Если он всё же слышал то, что поможет следствию, а в органах действительно есть предатель, я не могу доверить носителя важной информации любому. Я поручаю его именно тебе. Уже скоро Закклаю будет известно имя мальчика. Я в этом не сомневаюсь.

— Дело, я так понимаю, мне уже не светит, — недовольно выдохнул Аккерман, тоже продолжая наблюдать за поведением свидетеля.

— Леви, ты меня слушаешь? Я бы отдал его тебе, а не Петре, ты же знаешь, но действовать надо было быстро, а ты находился в отпуске. Если бы не Петра, я бы только после допроса пошёл звонить на твой номер. Но сейчас я даже рад, что ситуация сложилась таким образом. Ты мне нужен, ведь в такой обстановке я могу доверять только тебе. Кто знает, что хранится в голове того парня. И чтобы это ни было, я не хочу, чтобы оно попало в руки «Титанов».

Леви нахмурился, взглянув на Смита. Конечно, он всё понимал. Он тоже сейчас не мог никому доверять и, если Йегер слышал имена, это может либо убить его, либо, наконец, уровнять шансы полиции и мафии. Он, как и Эрвин, тоже не смог бы просто бросить парня в лапы первого попавшегося человека.

— Я выполняю твои приказы, но почему мне кажется, что сейчас ты просишь?

— Потому что я тебя прошу. Это опасно. Будь это поножовщина, да что угодно, но не Дариус… Я бы и глазом не повёл, — сказал Смит, устало оборачиваясь обратно к Леви. То, что происходило за стеклом, ему было уже неинтересно. Он получил подтверждение тому, чего опасался, а всё остальное он узнает из отчётов. — Ты все же лучший в своём отделе. Не был бы таким упрямцем, давно бы работал в департаменте.

Леви лишь фыркнул, в который раз слушая старую песнь Эрвина.

— Будь я бабой, со стороны бы выглядело, что я попал туда через постель, — в шутку сказал мужчина, отходя к противоположной стене комнаты, на которую только частично падал свет из допросной. Полумрак, царивший в комнате, наполовину скрыл его лицо, позволяя в размышлении прикрыть глаза.

— Ты понимаешь, что я тебя туда не за красивые ножки зову, — всё же пояснил Эрвин на всякий случай, вздыхая. Он уже не переманивал Леви к себе под бок, давно забросив эту затею, ведь каждый раз слышал одно и то же. Сейчас, взглянув на Аккермана, с задумчивым видом упирающегося спиной о стену, он не сомневался в его дальнейших словах.

— Бумажная волокита не по моей части, сам знаешь. Оставь это на своих клерков и не мешай мне раскрывать дела. Кто-то в этом городе должен этим заниматься. Если я уйду, кто здесь будет работать, кроме Петры? К тому же, никакие зарплаты, бумаги, связи и статусы не заменят чувства удовлетворённости от раскрытого дела. Не моё это, одним словом. А по поводу Закклая не переживай. Он и близко не подберётся к… — Леви замялся, пытаясь вспомнить имя свидетеля.

— Эрену.

— Именно. С этим парнем ничего не случится. Когда я могу приступить?

Аккерман был не очень доволен тем, что ему предстоит днями и ночами в одиночку следить за парнем, играя в сталкера, но сейчас силы были на подъёме. Он, хоть внешне и оставался прежним, внутренне был рад тому, что вышел из отпуска, и теперь готов надрать зад преступникам. Всё же работа на «поле боя» ему нравилась куда больше просиживания штанов в офисе.

— Не знаю, когда будет готов приказ, но как только я его подпишу, он вступит в силу. Но это не важно. Начинай, как только детективы закончат со свидетелем. Его нужно отвести домой, безопаснее это сделать на твоей машине. Но, Леви, — Смит замялся, подходя к нему ближе, и продолжил говорить тише. — Так как это не приказ, а моя личная просьба… Попробуй вытащить из него какую-нибудь информацию. Это не входит в твои обязанности, но у нас мало времени. Пока след ещё тёплый, чем раньше мы сможем добыть хоть какую-нибудь информацию, тем нам проще будет прикрыть это всё.

Леви и сам это понимал. Другого он и не планировал. Он никогда не был душой компании, и разговоры с незнакомцами не давались ему просто. Но это был особый случай. Если нужно, он хоть в Диснейленд Эрена свозит, но узнает, что тот утаивает. Сейчас Аккерман просто кивнул.

— У меня есть только одно условие, — Эрвин слегка удивился, но постарался не показывать вида, молча кивнув, говоря, что готов выслушать. — Я так понимаю, что одним днём это не ограничится. Следовательно, мне нужен сменщик. И его я выберу сам.

Смит с небольшим облегчением выдохнул и слабо улыбнулся.

— Конечно, только скажи мне потом, кого именно выбрал, чтобы я внёс его имя в документы.

Леви хмыкнул что-то согласное, но малоразборчивое. Краем уха прислушавшись к тому, что происходит в допросной, он понял, что дело близится к концу и остались чистые формальности. Больше им здесь делать было нечего.

— Пошли отсюда, — он коротко кивнул Смиту и вышел из небольшого тусклого помещения, прищурившись от яркого света в коридоре.

Однако, вопреки ожиданиям Эрвина, вместо своего кабинета он направился к одному из столов, за которым работал молодой офицер.

— Там должны делать пропуск на выход для Йегера, — без всяких прелюдий выдал Аккерман, прекрасно зная, как работает вся система и кто именно отвечает за выписывание пропусков.

— Д-да, сэр.

— Сюда, — Леви хлопнул по деревянному столу пару раз и протянул руку. Молодой человек немного растерялся, не сразу понимая, чего именно от него ждут. Но, покосившись на стоящего неподалёку начальника департамента, возражать не решился, протягивая капитану нужный пропуск. — Скажи Рал, что я подпишу его сам, а парень пусть посидит в коридоре пока.

Аккерман махнул на небольшой закуток, который обычно использовался самими полицейскими для коротких перерывов, либо для ожидания свидетелей, и, не сказав больше офицеру ни слова, направился в свой кабинет. На его голову всё ещё давила вся полученная информация, да и чувство лёгкого беспокойства никуда не желало пропадать. А всё из-за одного лишь парня. И в итоге, стоило Эрвину, зайдя за ним следом, закрыть дверь, как он не выдержал, выпуская из себя всё скопившееся напряжение с одним глубоким выдохом. Леви с нажимом потёр переносицу, чтобы хоть немного облегчить давление, и устало прислонился к собственному столу.

— Что, уже устал и хочешь обратно в отпуск?

Эрвин слегка улыбнулся, отчего в уголках глаз залегли небольшие морщинки. Кабинет Леви не был больших размеров, так что блондину понадобилось всего полтора шага, чтобы сократить дистанцию между ними. Он поставил руки на стол по бокам от Леви, что заставило их глаза оказаться примерно на одном уровне. Морщинки в уголках глаз стали ещё заметнее, а Аккерман уже в который раз удивился тому, насколько серьёзный человек на работе может быть несерьёзен вне её. Смит всегда был собран на своём посту. Если и улыбался, то только из вежливости, говорил немного и по факту, чётко отдавая приказы или давая рекомендации так, что не выполнить их было просто невозможно. Он был известен за свой непоколебимый характер, уверенно идущий против всей возможной преступности. И ведь его методы работали. Заступив на пост, он уволил довольно много людей, что привело к ожидаемым возмущениям, но, вопреки заверениям большинства, это сработало ему лишь на руку, ведь оставшиеся полицейские выполняли свою работу почти идеально. Как итог, спустя уже полгода после начала его работы, уровень преступности сокращён, наркоманов в городе стало меньше, как и проституток. Но до идеала всё равно ещё было очень далеко, и Леви это знал, пожалуй, лучше многих.

Эрвин был строг, но, стоило им остаться вдвоём, как гроза всей городской полиции становился почти ласковым, но очень хитрым котом. В первое время их отношений Аккермана это удивляло, но спустя год он привык, каждый раз буквально задницей ощущая, что стоит двери за ними закрыться, как Смит окажется где-то рядом. И он не был против. Это даже в какой-то степени льстило. Да и врать себе Леви не привык, так что легко признавал, что подобные перемены настроений наедине ему были приятны. Смит ему нравился, что характером, что своим образом мышления, отличным от большинства его знакомых. Уже не говоря о том, что он мог вытворять с ним своими руками.

— Не дождёшься, — Леви откинулся немного назад, упираясь руками о стол и слегка выгибаясь, стараясь показать себя в более выгодном свете. И, судя по быстро пробежавшемуся по его телу взгляду, это сработало. — Но наша «ночь отдыха» накрылась медным тазом. Вряд ли можно будет продержать парня в участке ещё сутки, пока мы не восполним то, что уже пропустили.

Аккерман как бы невзначай откинул голову чуть на бок, открывая шею. Заинтересованный взгляд блондина скользил по открывшимся изгибам. Он прильнул ближе, с наслаждением вдыхая столь любимый и близкий ему запах, по которому с ума сходил и в простые дни, а после того, как несколько дней не удавалось даже просто встретиться, так и подавно готов был потонуть в нём мгновенно.

— Не переживай, когда всё закончится, ты догуляешь свой отпуск, а я ради этого возьму несколько выходных. Уедем куда-нибудь подальше, запрёмся в отеле и не будем выходить три дня.

Он шумно выдохнул, что заставило Леви тихо усмехнуться — Эрвин был на грани. И какой-то хитрый голосок внутри так и подначивал подтолкнуть его ещё немного.

— Что-то мне подсказывает, что мой зад спасибо за это не скажет, — усмехнулся он, запуская пальцы в светлые волосы, прижимая к себе ближе.

— Не волнуйся, я буду нежен, — Эрвин произнёс это на выдохе, припадая губами к тонкой шее.

Леви довольно вздохнул, наконец-то получая хотя бы часть из того, чего так хотелось. На какое-то короткое мгновение беспокойство внутри немного поутихло, уступая место чему-то другому.

— Может, всё же пожалеешь меня и часть своих планов перенесёшь на сейчас?

Смит прервался и, приподняв голову, со смесью удивления и заинтересованности, посмотрел на брюнета.

— Там же люди. Да и дверь мы не закрыли.

— Ой, да брось, — резко отозвался Аккерман, усаживаясь на стол поглубже. — Никто ко мне по своей воле не зайдёт. Тем более без стука. Тем более, когда у меня ты.

Эрвина, кажется, это убедило, но часть его всё ещё сомневалась.

— Уверен?

Леви готов был зарычать на него, но вместо этого поджал губы и грубо схватил своего начальника за идеально выглаженную рубашку, притягивая к себе.

— Меньше слов — больше дела, — и первый впился в его губы.

Смиту большего и не требовалось, он тут же жадно ответил, прижимая к себе тело своего парня вплотную. Усмехнувшись, Аккерман откинулся назад, буквально ложась на свой же стол, утягивая Эрвина за собой. Всё-таки хорошо, что перед своим отпуском, стол он оставил в идеальном порядке и с минимум вещей на нём.

Подобные рискованные моменты они позволяли себе крайне редко. Последний так и вовсе однажды чуть было не закончился их поимкой на месте преступления одним из глав городского отделения. Всё же, разделяя работу и личную жизнь, они старались держать себя в руках. Но порой поцелуи всё равно незаметно могли перейти в нечто большее, а долгие дни в разлуке заставляли немного сходить с ума. Но настолько далеко они заходили редко. Однако сейчас как раз был тот самый момент, когда дольше терпеть не было сил ни у одного из мужчин, и они позволили себе подобную слабость, ведь когда они смогут встретиться после — одному богу было известно.

Леви изо всех сил впивался пальцами в крепкую спину, каждый раз выгибаясь навстречу, стоило руке Смита опуститься ниже его талии. Он скучал по этим ласкам, тело их требовало, и сопротивляться теперь совсем не хотелось. Аккерман не стеснялся выказывать своё желание, тихо мыча от удовольствия в чужие губы, кусая их и тут же зализывая, словно извиняясь, чтобы после повторить всё снова. Эрвин же, в свою очередь, был в чистом восторге от каждого действия своего возлюбленного, который не так уж и часто бывал столь несдержан. Это кружило голову и позволяло заходить всё дальше.

Но вся эта интимная идиллия была в миг разбита резко открывшейся дверью.

— Леви, мне сказали, что Эрвин у тебя!

В кабинет, без стука или разрешения, влетела Ханджи — заместитель и фактически правая рука Смита, по совместительству, бывшая однокурсница Аккермана. У неё не было ни малейшего чувства такта и, кажется, полное отсутствие совести. Влетев в кабинет, она попутно чем-то грохнула с такой силой, что звук прокатился по всему этажу, не меньше. Но женщина лишь неловко засмеялась, извинившись перед проходящими мимо кабинетами офицерами. Когда же она обратила внимание на своих друзей, которые предстали перед ней в столь необычном виде, Ханджи, вместо того, чтобы извиниться и выйти, сделала абсолютно обратное.

— О, вы тут заняты, как я посмотрю, — Зои быстро закрыла за собой дверь — хоть на подобный шаг мозгов хватило — и аккуратно уселась на небольшом диванчике в углу кабинета, поправив какие-то документы в своих руках.

Смит тут же попытался выпрямиться, но Леви лишь крепче его обнял, сердито поглядывая на подругу из положения «отдыхаю на столе, сгинь».

— Как видишь, заняты. Не могла бы ты исчезнуть отсюда нахер? — сквозь зубы произнёс Аккерман.

— Прости, мой милый друг, но не судьба — потом налабызаетесь. Я пришла по делу — у нас с Эрвином через два часа совещание, и он к нему должен подготовиться, — она ещё раз оглядела их позу, чуть склонив голову, и поправила очки, хитро улыбаясь. — И вряд ли хватание Леви за мягкое место входит в эту подготовку. Уж простите.

С Ханджи Аккерман общался ещё с самого первого курса, чему удивлялись все — от однокурсников до старших офицеров-преподавателей. Они были слишком разными для того, чтобы крутиться в одном круге знакомых, но при этом по-своему, порой очень странно, но довольно крепко дружили. В то время как для Леви более привычной была оперативная работа, Зои всегда говорила, что хочет в департамент. Никто в неё не верил — слишком шебутная, рассеянная и очень неловкая, как в поведении, так и в общении для подобной работы. Но, тем не менее, работником она была ответственным и заместителем начальника департамента как-то стала, чему была вполне довольна. Со Смитом после своего назначения она тоже довольно быстро сдружилась, и в итоге, хоть компания у них сложилась странная, но довольно крепкая. Однако держать втайне от вечно сующей свой нос во все дела подруги ни Эрвин, ни Леви просто не смогли. Поэтому, когда она вдруг в лоб спросила об этом, они не стали отрицать.

Смит всё же вырвался из пылких объятий Аккермана, с сожалением заглядывая в его глаза. Леви ничего не оставалось, кроме как поддаться. Раздражённо цыкнув, он отпустил блондина и остался сидеть на столе, сильно хмуря брови.

— Ты когда-нибудь стучаться научишься вообще?

— А я разве не стучала? — совершенно искренне удивилась Зои. — Я была уверена, что стучала. Хотя, может, только подумала об этом… Не помню, — она звонко рассмеялась, почесав макушку, и от этого действия все документы у неё из рук рассыпались по полу. Леви понял, что дальнейший разговор с ней на эту тему попросту не имеет смысла. Смит стал помогать ей собирать документы, а Зои, перестав смеяться, искоса взглянула на брюнета. — Слышала про парня-свидетеля. Поздравляю. Если он слышал что-то важное, то это будет прорывом с «Титанами».

Покончив со сбором документов, Эрвин быстро поправил свою одежду так, будто ничего и не было, и молча указал Ханджи на дверь. Та, нехотя и со вздохом, поплелась на выход, махнув рукой на прощание Леви, который встал их проводить. Но Смит, выпустив своего заместителя, вместо того, чтобы выйти за ней следом, снова прикрыл дверь. Он проигнорировал все её возмущения и обернулся к подошедшему Аккерману.

— Я буду на связи. Сразу звони, если что случится или Йегер что-то скажет. Просто так тоже пиши, — он мягко улыбнулся и, низко наклонившись, в последний раз поцеловал Леви. — Надеюсь, всё скоро закончится и больше нам никто не помешает.

— Ну, по поводу Четырёхглазой я не был бы так уверен — эта найдёт и на Антарктиде, — усмехнулся тот, но понимающе кивнул. — Я всё сделаю, можешь быть уверен.

— Ты — единственный, в ком я уверен, — шепнул Эрвин и нехотя вышел из кабинета, оставляя Аккермана одного.

Леви предстояла довольно нелёгкая работёнка, и явно придётся приложить немало усилий на её выполнение. Но, если это поможет поймать Закклая, то он сделает всё, что угодно. Однако, несмотря на свою решительность, внутри всё сильнее пробуждалось странное ощущение, словно шестое чувство предупреждало его о грядущей катастрофе. Хотелось надеяться, что в нём говорит просто излишняя осторожность, но он прекрасно понимал, что прежде это чувство осечек не давало. Оставалось только надеяться, что масштабы этой катастрофы не окажутся слишком уж плачевными.