Эти руки

Авалон смотрел на эту ладонь. Она была безупречна, ни одного лишнего изгиба, длинные пальцы, чуть согнутые, бережно охватывали стекло. Кожа была светлой, почти алебастровой, с тем особым сиянием, что казалось внутренним светом, на запястье под тонкой кожей просвечивала голубоватая жилка. А на самой ладони линии - линия жизни, линия сердца, тонкие пересечения судьбы - казались Авалону картой, которую ему хотелось изучать вечность.