1 глава

По анекдоту, человек с дислексией и дисграфией пишет письмо не Санте, а Сатане.
Это про меня.
Я всегда был особенным. Так говорила мама, ведь для каждой матери ребенок – единственный и неповторимый. Но на самом деле я был никакой не особенный, а просто больной. Дислексия, дефицит внимания, слабая память, отвратный иммунитет. «Переведите его в специальную школу», – говорили все. Мама не сдавалась. Могла весь день учить со мной стихотворение или неделю объяснять одно и то же правило математики.
– Не позволяй никому обижать себя, – говорила она. – Ценность человека не в том, насколько быстро он решает примеры или с каким выражением читает стихи. Значение имеют только поступки.
Ну, я и поступил. На работу, уборщиком, потому что выпускные экзамены сдал едва-едва. Оно и ожидаемо: очень сложно писать сочинения и тесты, когда буквы на бумаге пускаются в пляс и отказываются складываться в слова.
Но я смирился, не всем же быть учеными. Кто-то должен складывать полотенца и убирать номера в гостиницах. Если бы я не искал плюсы в любой работе, я бы уже скатился в пучину депрессии. Но что такое работа? Подумаешь, всего лишь треть жизни. Остается столько времени!
На аудиокниги, например, я обожал их слушать. На фильмы, на музыку. На все, что не требовало до головной боли всматриваться в прыгающие строчки или сосредотачиваться и запоминать. Пожалуй, этот мир был все же прекрасен, за исключением осени и весны. Именно тогда мой слабый иммунитет давал больше всего сбоев, и я постоянно то кашлял, как курильщик со стажем, то шмыгал носом в бессмысленных попытках хоть что-то унюхать.
Но сегодня, как ни странно, нос дышал. Хотя лучше бы насморк и дальше продолжал меня терзать, потому что на кухне какой-то идиот недосмотрел за соусом и тот основательно подгорел, из-за чего все помещение заволокло мерзким черным дымом, а постояльцам в срочном порядке оплатили завтрак в ближайшем ресторане.
Но именно из-за того, что мой насморк взял выходной, я и ощутил еще один странный запах, никак не напоминающий гарь.
Запах озона? Грозы? Дождя?
Ничего особенного, разве не бывает в конце лета грозы? Вот только в крошечное окно в ванной заглядывало яркое августовское солнце, а я был занят тем, что чистил глянцевые поверхности кранов, смесителей и полотенцесушителя.
Сначала подумал, что это новое средство какое-то, мало ли, что там закупили. Но все было как обычно. Показалось?
Потом раздались шаги.
От неожиданности, когда в мокром зеркале появилось отражение мужчины, я выронил из рук пульверизатор и подскочил. Черт, клиенты умеют появляться не вовремя. Все нетерпеливые, все с дороги. Ну вот приехал ты раньше часа заселения, зачем мешаешь людям работать? Оттого что будешь стоять над душой, я быстрее не закончу.
Украдкой я взглянул на него. Богатый. Спортивный. Строгий темно-синий костюм смотрится не родным. Темные волосы зачесаны назад, на лице легкая небритость. Глаза... отсюда казались черными, а еще в них отражался свет и казалось, будто где-то в глубине вспыхивают и гаснут искры. И кольцо на руке – с большим черным камнем.
Ух, ну и постоялец. Или звезда какая, или бизнесмен из особо крутых.
– Я скоро закончу, – пробормотал я.
Но вместо дежурного «угу» или повелительного «побыстрее» он вдруг спросил:
– Ты Ким Тэхен?
– Да, мы знакомы?
Сначала сердце сделало кульбит. Неужели отец? Я много раз представлял, как меня находит давно потерянный родитель и увозит в закат на шикарном тракторе цвета спелой вишни. Но это был бред. Сказки в реальности не случаются.
– Сколько?
– Что?
– Сколько я должен заплатить, чтобы ты остался на ночь?
– Что-о-о?!
Нет, это уже ни в какие ворота. Заигрывание с горничными мне было не в новинку. Иногда омеги действительно встречались с гостями за подарки или чаевые, а может, за надежду на светлое будущее, но вот так откровенно не предлагал никто! К тому же, если старшая бы узнала, мигом отправила на улицу пинком! Да и гости вели себя все же сдержаннее. Могли шлепнуть по заднице, могли предложить поужинать или позвать на кофе, но так...
– Имейте совесть! – воскликнул я. – Я не шлюха, а горничная. Это разные вещи.
– Да? И в чем разница?
– В том, что горничная честно зарабатывает себе на хлеб.
– А шлюха нечестно?
Он загнал меня в угол.
– Значит, ты этим не промышляешь. Хорошо. Идешь со мной.
Я замер с открытым ртом. От одной встряски к другой. Если я «этим» не промышляю, куда я должен идти с ним?!
– Все, я звоню в полицию! – не выдержала моя душа, перепугалась.
Правда, номер набрал на всякий случай не полиции, а старшей. В мои планы не входило скандалить с каким-нибудь мстительным миллиардером или политиком. Я еще жить хотел, желательно спокойно.
Мужчина вдруг стремительно, за доли секунды, оказался рядом, схватил меня за руку, да так сильно, что наверняка останутся синяки. Я упирался и брыкался, но силы были не равны.
– Что вы делаете? Псих! Ненормальный!
Он все тащил и тащил меня прочь из ванной.
– Помогите! – закричал я.
Мне зажали рот рукой. Мы оказались в гостиной. Дверь, ведущая в общий коридор, виделась мне спасительным маяком. Только добравшись до нее, можно было избавиться от этого психа!
– Да успокойся ты! Я просто открою портал!
Я рвался на свободу, как дикая кошка, и в один момент зубами вцепился в ладонь нахала.
– Ай! Сучка! – рыкнул он.
Потом я вообще перестал понимать, что происходит: там, где был темно-красный, заботливо вычищенный мной от остатков сигаретного пепла ковер, вдруг показалась трещина. Сначала она была маленькой, потом разрасталась и разрасталась, пока внутри темнота не сменилась темно-бордовым пламенем, искры которого больно обжигали кожу.
И незнакомец потащил меня прямо к этому разлому! Я заорал так, что сам оглох.
– Помолчи! Ты совершенно невыносим!
Последнее, что я запомнил в мире, именуемом Землей, – обстановку гостиничного номера и темноту, надвигающуюся на меня прямо из кошмара.
Я словно свалился с лестницы, по крайней мере, ребра болели дико. Опустился на четвереньки, ощутил под пальцами мокрую траву. Вдохнул запах свежего леса, осмотрелся и понял, что ничего не понимаю. Незнакомец лежал рядом и ругался.
– Из-за тебя я промахнулся с порталом.
– Что... что за...
– Спокойно! – рявкнул он на меня. – Сядь!
Пришлось привалиться к какой-то коряге. Вот, блин, кажется, я еще и лоб разбил. По носу стекла густая теплая капелька крови. Аккуратно ощупав ссадину, я пришёл к выводу, что в ближайшее время от кровопотери не умру. И занялся более серьезными проблемами.
Что, блин, происходит?!
– Значит, так, – осмотревшись, заключил похититель. – Придется нам добираться до города. И впредь я хочу, чтобы ты вел себя благоразумнее, понял?
– Не понял,– огрызнулся я. – Кто вы такой? До какого города? Что происходит?!
– До Флеймгорда. Мое имя Чонгук. Кто я, тебе знать необязательно. Просто один человек, работающий на корону.
– На британскую? – зачем-то спросил я.
– О, боги... ты совсем ничего не знаешь, так?
– О чем?
– О своем мире. О том, откуда ты.
– Я... о чем вы вообще говорите?
– Если я тебе расскажу, ты перестанешь вести себя как дикарь? Не будешь кричать, кусаться, вырываться и привлекать к нам внимание?
Я с самым честным видом покивал. В моем активном сопротивлении теперь не оказалось никакого смысла. Если я не сплю, не получил сотрясение мозга и не накачан наркотиками, то... из гостиничного номера я перенесся  в какой-то ночной лес. Темные, причудливо изогнутые стволы деревьев рождали в фантазии жуткие образы монстров из кошмаров. Ногам в легких рабочих кедах мгновенно стало холодно.
Но вот над головой... над головой раскинулось такое небо, что у меня дыхание остановилось! Никогда не видел так явно и четко Млечный Путь. Целая россыпь звезд на черном бархате! И еще три яркие, незнакомые мне звезды. Не маленькие точки на небе, а сияющие и освещающие своим светом лес, будто небольшие луны.
– Что это? Что за звезды?
– Таара, Крост и Акорион. Три звезды, каждая из которых принадлежит одному божеству. Самая яркая – Кросту, самая тусклая – Акориону.
– А... кхм... богам?
– Вставай. Расскажу на ходу, до рассвета нужно добраться до города.
За спиной – лес, сбоку тоже лес, впереди лес, и лишь этот не слишком вежливый человек знает, как выбраться к цивилизации и что вообще происходит. Слушаться его не хотелось, но вариантов не осталось. Я поплелся следом, стараясь не отставать, но ноги в кедах соскальзывали с влажных корней деревьев и путались в высокой траве и небольших колючих кустарниках.
– Мир, в котором ты жил, связан с нашим. Граница очень тонкая, иногда открываются порталы-разломы. И люди могут, при желании, перейти в другой мир. Достаточно заплатить предсказателю, и он поможет найти нужный разлом. Так сделала твоя мать, когда ты был совсем маленьким, взяла тебя и сбежала через портал на Землю.
– Зачем? – пораженно выдохнул я.
– Понятия не имею.
– И откуда вы знаете, что она сделала это?
– Мы собираем информацию о наших детях, выросших в другом мире, и по возможности возвращаем их назад.
– В это сложно поверить, – признался я.
От Чонгука исходила какая-то враждебность, будто я стал для него неприятной и тягостной обязанностью. Я невольно задумался о том, что у него за профессия. Возвращатель утраченных детей? Сыщик? Местный полицейский?
– И что теперь мне делать? Я могу вернуться добровольно назад? – спросил, когда понял, что в этом разговоре инициатива будет исключительно за мной.
– А что там такого хорошего, что ты жаждешь вернуться?
Я задумался и вдруг понял, что эти слова родили внутри сомнение. Что я теряю? Работу горничной, небольшую зарплату, парочку шапочных друзей, на которых никогда не хватало времени. Книги, фильмы, места, вкусы и звуки, но... вдруг в этом новом мире есть что-то более интересное? Разломы, порталы... это то, о чем я слушал, лежа в темноте, в крохотной квартирке, которую снимал. Другие миры, магия...
– Здесь есть магия?
Чонгук бросил на меня немного удивленный взгляд, словно не ожидал такого вопроса.
– Есть. Стихийная, темная и светлая. Самая сильная темная, но встречается очень редко. Светлая слабая, но распространенная, большинство магов – светлые. Стихийной может овладеть почти каждый, но нужно купить лицензию у одного из четырех Домов Стихий. Каждая магия сама в себе разделяется на несколько видов. Тебе расскажут об этом в Школе.
– В школе?
Густой, непроходимый лес сменился редким ельником. Повеяло Рождеством: такой запах стоял в отеле, когда в холле появлялась пышная трехметровая елка, а в номера гостям ставили вазы с еловыми веточками.
– Все должны получить образование, ты не исключение.
– И мы сейчас туда?
– Нет.
Чонгук замолчал, а я недовольно поджал губы. Им стоит, раз уж озаботились возвращением граждан на историческую родину, нанять какого-нибудь более дружелюбного проводника.
– Можно подробнее? Что мы будем делать, что будет со мной?
– Сейчас придем в город и переоденем тебя во что-то более соответствующее нашему миру, потом отправишься на распределение. Маги Флеймгорда определят твою силу и назначат Школу, где ты будешь учиться. Их всего пять: огня, воды, земли, воздуха и Школа святых. Дальше не мои проблемы.
Я только вздохнул. Идти становилось все тяжелее, но, кажется, небо немного светлело. Может, рассвет, а вместе с ним и город, уже близко? Хотелось пить, есть, согреться и немного поспать.
– Тебе нужна легенда. Что говорить любопытствующим. Слушай внимательно, я повторяю только раз. Запоминай, иначе огребешь проблем, иномирян здесь не любят.
– Зачем тогда возвращают, если не любят? – хмыкнул я, но под многозначительным взглядом Чона заткнулся.
– Ты – мой троюродный племянник, которого давным-давно похитили и увезли в другой мир. Не нужно никому знать, что это сделала твоя мать. Образ жертвы похищения привлекательнее образа вернувшегося сыночка предательницы.
– Кажется, я начинаю понимать, почему мама сбежала.
– Забавно. Молодец, язык длинный. Впредь держи его за зубами, а не то по губам получишь.
Если бы я так не устал и не замерз, то задохнулся бы от возмущения. От Чонгука буквально исходили волны неприязни, а вот причин для них я не увидел. Стереотипы об иномирянах? Или что-то большее? Логика подсказывала, что он просто говнюк, а вот интуиция, как всегда, хотела верить в нечто таинственное.
Но проводник не собирался раскрывать все свои карты, а мне оставалось только слушать и запоминать.
– О своем мире можешь рассказывать что угодно, скажешь, что приютила и воспитала добрая женщина. Этот мир не помнишь, но рад вернуться. Держись скромно и незаметно, не влезай в передряги, относись уважительно к старшим. Мое имя тебе поможет, но если будешь использовать его в личных целях, очень быстро узнаешь, на что я способен.
– А вы, значит, видная фигура? – хмыкнул я.
Лес вдруг расступился, и мы вышли на дорогу. Огороженная хлипеньким забором, через который Чонгук с легкостью перемахнул, к моему счастью, она шла под горку. И дальше идти стало проще.
– Я один из темных.
Ага, он говорил, что темная магия встречается редко.
– А я? Если я из этого мира, значит, тоже обладаю какой-то способностью?
– Это выяснится после инициации. Теоретически, есть шанс, что ты – полнейшая бездарность.
– И тогда меня вернут в мой мир?
– Нет, – развеял надежды Чон. – Переходы запрещены законом. Устроишься на работу, будешь мыть трактиры, тебе же это привычно.
– Да, и я этого не стесняюсь.
– Я заметил. Стоило бы.
Должно быть, я ударился головой слишком сильно, потому что до сих пор ни разу у меня не возникало такое дикое необузданное желание укусить кого-нибудь за очень чувствительное место. Не мог отделаться от мыслей, как будет орать Чонгук, если я вцеплюсь зубами ему в... загривок.
– Значит, вы забираете детей с Земли против их воли, да еще и запрещаете вернуться? Может, стащите для разнообразия учебник обществознания, где растолковывается, что такое права человека?
– Такова воля короля: вернуть всех незаконно увезенных в другие миры детей на родину. Королевские указы не обсуждаются.
– Понятно, гуманизм – не ваш конек. Хорошо, и каков план? Куда меня отправят учиться и как выяснят, не бездарность ли я, часом?
На самом деле за едкими вопросами скрывался привычный страх перед экзаменом. Но не такой, какой возникает у обычных студентов: а вдруг не сдам? А мой личный страх, практически ужас перед возможной новостью, что я совершенно не способен к обучению. Страх шел из детства, с многочисленных тестирований и бесед с психологами, которые в один голос твердили: ваш сын недоразвитый, отдайте его в интернат.
Чон Чонгук был суров и немногословен:
– Увидишь. – Вот и все, что я услышал в ответ на свои вопросы.
Впереди показался город.
Я будто оказался в фэнтези-фильме. Там тоже города начинались с огромных ворот, вручную открываемых стражниками. На въезде проверяли документы, но Чонгука пропустили, едва взглянув, а вместе с ним и меня. Мысленно я бережно складывал в копилочку каждое новое знание о мире и Чонгуке в частности. Какой бы редкой ни была темная магия, она явно открывала многие двери.