Послесловие
Они говорят: Рок — это музыка дьявола! Есть разные истории про дьявола и музыкантов, которые иногда даже не связаны с роком. Они существует в разных версиях — про Роберта Джонсона, который пришёл на перекрёсток в полночь и вернулся оттуда с гитарой и мелодиями, гениальность которых никто не мог объяснить. Про Паганини, чья техника была настолько невероятной, что современники всерьёз обсуждали, не продал ли он душу — потому что другого объяснения не находилось. Про Клауса Номи, который пел так, как не поют живые люди, и умер первым из знаменитостей от СПИДа в восемьдесят третьем. Про Курта Кобейна, который написал несколько альбомов, изменивших музыку, и не дожил до двадцати восьми. Про Эми Уайнхаус, которая пела о саморазрушении так точно, как будто знала чем всё закончится — и знала...
История простая: хочешь таланта — плати.
Люди любят эту историю. Она объясняет вещи, которые иначе не объясняются — почему одни пишут гениальную музыку и сгорают молодыми, почему другие живут долго и не пишут ничего стоящего, почему иногда из человека выходит что-то такое — один альбом, одна песня, один концерт — что невозможно повторить и невозможно объяснить, откуда это взялось.
Дьявол — удобное объяснение.
Только дьявол здесь не рогатый и не с трезубцем. Он не приходит на перекрёстки и не подписывает контракты кровью. Он выглядит иначе — как бутылка, как таблетка, как что-то, что протягивают на вечеринке и говорят: попробуй, это поможет. Как бессонные ночи, которые кажутся продуктивными. Как граница, которую переступаешь один раз, потому что так надо для искусства — и потом ещё раз, и ещё, и в какой-то момент обнаруживаешь, что границы давно нет, и ты не помнишь, где она была.
Джим Моррисон писал стихи с галлюциногенами и говорил, что иначе не получается. Может, правда — не получалось. Может, он просто не пробовал трезвым достаточно долго. Он умер в двадцать семь в парижской ванне и оставил после себя музыку, которую слушают до сих пор, и никто не знает, что именно убило его — официально сердечная недостаточность, неофициально всё остальное.
Сид Баррет основал Pink Floyd и написал музыку, которую называли гениальной — и в двадцать шесть ушёл из группы, потому что его разум перестал работать так, как должен. Провёл следующие тридцать лет в тишине, в доме своей матери, в монастырях, отелях, был отшельником.
Это не дьявол забрал их талант. Это они сами отдали что-то важное — по кусочку, по чуть-чуть, ради момента, когда музыка идёт сама, и ты в ней растворяешься.
Правда, как обычно, скучнее и страшнее легенды одновременно. Правда, в том, что некоторые люди просто хотят слишком сильно. Хотят так, что готовы на что угодно. Эта темнота, умеющая принимать нужную форму. Форму вещества. Форму запрета, который нарушаешь ради искусства. Форму сделки с самим собой — в этот раз можно, потому что результат того стоит.
Результат редко стоит.
Этой темноте всё равно, чего ты заслуживаешь. Она просто ждёт, пока ты сам откроешь дверь.