Том 1

--

Пролог: Эвакуация

Она никогда не думала, что умрет в машине.

Розали Фостер вжалась в сиденье старого пикапа, слушая, как под днищем щелкает гравий. В зеркале заднего вида полыхала окраина Вердаска. Город, который она считала своим домом последние три года, сейчас походил на догорающую спичечную коробку.

— Рози, проверь магазин, — голос Джима, сидевшего за рулем, был спокоен, но Розали видела, как побелели костяшки его пальцев на руле.

— Проверила, — она даже не соврала. Автомат Калашникова, который ей всучили два часа назад, был тяжелым и чужим. Она была врачом, черт возьми, а не солдатом. Она лечила этих людей, латала их после обстрелов, а теперь бежала вместе с ними, потому что «Арматек» сдал город, и русские наступали быстрее, чем прогноз погоды обещал дожди.

— Держись, сейчас будет блокпост. Наши, — Джим кивнул вперед, туда, где в предрассветной мгле виднелись смутные силуэты военных машин и фигур в броне.

Розали выдохнула. Почти доехали.

И в этот момент мир взорвался.

Ударная волна от РПГ пришла раньше звука. Пикап подбросило, закрутило, как осенний лист. Розали ударилась головой о стойку, и перед глазами все поплыло. Звон в ушах перекрывал крики. Она видела, как Джим, неестественно вывернув руку, пытается выбраться, но дверь заклинило.

— Беги! — заорал он, но она не слышала, а читала по губам.

Вокруг свистели пули. Кто-то стрелял из темноты. Розали вывалилась из машины, больно ободрав ладони о бетон. Ползком, цепляясь за выбоины в асфальте, она пыталась укрыться за перевернутым остовом машины. В ушах звенела тишина, но где-то на периферии сознания бился ужас.

— Медик! — заорал кто-то совсем рядом. — Медика сюда!

Она подняла голову. На блокпосту царил хаос. Солдаты в масках и разгрузках вели огонь, укрываясь за бронетранспортером. Один из них упал, схватившись за ногу.

Инстинкт сработал быстрее страха. Розали, пригибаясь, рванула вперед, перекатилась и оказалась рядом с раненым. Ее руки, дрожащие секунду назад, вдруг обрели стальную уверенность. Жгут. Давление. Проверить пульс.

— Твою мать, ты кто?! — рявкнул кто-то над ухом, выдергивая ее за шиворот.

— Я врач, придурок! — рявкнула она в ответ, вырываясь.

На долю секунды хватка ослабла. Она подняла глаза и увила череп.

Белая маска с прорезями глаз, натянутая на лицо высокого человека в тактическом снаряжении. Он держал ее за шкирку, но смотрел не на нее, а туда, откуда она прибежала. В его позе не было агрессии к ней, только стальная готовность к бою.

— Жива? — спросил он. Голос сквозь маску звучал глухо, но в нем не было паники.

— Да, — выдохнула она.

— Отлично. Тогда займись им, — он кивнул на раненого и отпустил ее. — Прайс! У нас гражданский медик! Прикройте!

Разрывы снарядов смешались с криками. Розали работала, не поднимая головы. Она чувствовала спиной, что он где-то рядом. Его выстрелы были точными, экономными. Он не палил очередями, а бил одиночными, и каждый его выстрел заставлял замолкать вражеский пулемет.

А потом всё стихло так же внезапно, как и началось.

Тяжелая тишина повисла над блокпостом, нарушаемая лишь треском горящего остова пикапа Джима.

Розали сидела на коленях, вся в чужой крови, и смотрела, как к ней подходит человек в маске. В руках он держал ее медицинский рюкзак, который она уронила, когда падала из машины.

— Ваше, — он протянул ей рюкзак.

— Спасибо, — ее голос сел. Она взяла рюкзак и увидела, что на брезенте появилась новая аккуратная дырочка от пули.

Он проследил за ее взглядом.

— Вам повезло, — сказал он. — Пуля прошла навылет, ничего ценного не задела.

Она хотела пошутить в ответ, что весь ее инвентарь — это и есть самое ценное, но не смогла. Она только кивнула.

— Приказ: эвакуировать гражданских, — раздался властный голос откуда-то сзади. К ним подошел мужчина в шляпе, с густыми усами. Капитан, судя по нашивкам. — Доктор... Фостер, — он глянул в какой-то список. — Вы единственный уцелевший медик из группы «Врачи без границ» в этом квадрате. У нас двое раненых. Справитесь?

— Да, сэр, — ответила она, поднимаясь на ватные ноги.

— Гоуст, проводишь ее в лазарет. И проследи, чтобы она не натворила глупостей, — усмехнулся капитан и ушел отдавать распоряжения.

Человек с черепом на маске, которого назвали Гоуст, чуть наклонил голову, разглядывая ее. Она, наверное, представляла собой жалкое зрелище: перепачканная, с разбитой губой и безумными глазами.

— Идемте, — коротко бросил он и развернулся.

Розали пошла за ним. Она смотрела на его широкую спину, на то, как уверенно он двигается, и вдруг поймала себя на мысли, что только что, в этом аду, этот человек с пугающей маской показался ей самым надежным существом на всей планете.

Глава 1: Чужие

— Он не разговаривает.

Сержант Кайл «Газ» Гаррик усмехнулся, жуя протеиновый батончик.

— С ним — да. Он с нами редко говорит. А с гражданскими вообще молчит. Не обижайся.

Розали повела плечом, массируя затекшую шею. Трое суток в военном полевом лагере. Трое суток ада, сна, работы и снова ада. Ее поселили в палатку лазарета, благо руки требовались постоянно. «Временно», — сказал капитан Прайс. «Пока не организуем коридор для гражданских».

Временно, так временно.

Гоуст, как выяснилось, был тенью этого лагеря. Он появлялся ниоткуда, выполнял задания и исчезал. Иногда она видела его сидящим на ящиках и чистящим оружие. Он никогда не снимал маску, даже когда ел. Просто приподнимал нижний край, и все. Она поймала себя на том, что слишком часто на него смотрит. Не как на мужчину. Как на загадку. Как на самый странный экспонат в этом музее войны.

Сегодня был редкий момент затишья. Розали вышла из палатки подышать воздухом, который не пах хлоркой и кровью. Гоуст сидел на своем обычном месте, на перевернутом ящике из-под патронов, и смотрел куда-то в горизонт.

Она не знала, зачем подошла. Наверное, надоело молчание. С Газами и Прайсом можно было поговорить, но они были постоянно заняты. А этот... этот просто сидел и молчал. Рядом с ним почему-то было спокойно.

— Ты всегда молчишь? — спросила она, останавливаясь в двух метрах.

Он не повернул головы.

— Когда надо, говорю.

— А сейчас не надо?

Пауза.

— Сейчас не надо.

Она хмыкнула, сделала шаг и села на соседний ящик, прямо на холодный песок, которым здесь было все усыпано.

— Меня зовут Розали.

— Я знаю.

— А тебя — Гоуст.

Он слегка повернул голову. Сквозь прорези маски блеснули глаза. Серые, как океан в шторм.

— Тоже знаешь.

Она кивнула. Разговор не клеился. Она смотрела на его руки. Большие, в тактических перчатках с обрезанными пальцами. На указательном пальце правой руки — мозоль. Она знала такие мозоли — от иглы, от скальпеля. У нее самой такая же. Странно.

— Ты был ранен? — спросила она, кивая на его палец.

Гоуст посмотрел на свою руку, потом на нее. Долгий, изучающий взгляд.

— Было дело.

— Я могу посмотреть. Я хороший врач. Швы, может, наложить...

— Не надо.

Она пожала плечами.

— Как знаешь.

Они сидели молча еще минут пять. Где-то вдалеке гудел вертолет, заходящий на посадку. В лагере закипала обычная вечерняя жизнь: кто-то чистил оружие, кто-то готовил ужин на горелке. Где-то смеялись. Странно, но здесь, на войне, смеялись часто. Истерически, зло, но смеялись.

— Зачем ты пошла в это? — вдруг спросил Гоуст.

— В «Врачи без границ»? — она удивилась вопросу. — Чтобы помогать людям. Звучит пафосно, да? Но это правда. Я не умею воевать, но умею латать. Это мой способ... ну, делать мир лучше, наверное.

Он ничего не ответил.

— А ты? — спросила она в ответ. — Зачем ты стал солдатом?

— По-другому не умею, — коротко ответил он.

Ей показалось, что в этом ответе скрыто гораздо больше, чем он сказал.

— Гоуст! — окликнул его издалека Прайс. — Летишь с нами, через двадцать минут.

Он кивнул и поднялся. Розали тоже встала.

— Береги себя, — сказала она просто.

Он остановился, посмотрел на нее сверху вниз. Она вдруг поняла, какой он высокий.

— Не высовывайся из лазарета, — сказал он. — Здесь может быть опасно.

— Здесь всегда опасно.

— Сегодня будет опаснее. Просто... не высовывайся, ладно?

В его голосе проскользнуло что-то, чего она не ожидала. Какая-то странная забота, приправленная сталью приказа.

— Ладно, — кивнула она.

Он ушел, растворившись в сумерках, и Розали снова осталась одна. Но теперь ей казалось, что воздух вокруг нее стал каким-то другим. Более плотным, что ли.

Ночью начался обстрел.

Розали даже не поняла, что происходит. Просто проснулась от того, что земля под ней заходила ходуном. Грохот стоял неимоверный. Она вскочила с койки, накинула куртку поверх майки. В палату лазарета уже заносили первых раненых.

— Минометный обстрел! — крикнул фельдшер, с которым она работала. — Закладывают прямо по лагерю! У нас трое двухсотых!

Она работала как автомат. Раненые поступали один за другим. Кровь, крики, команды. Она не думала о страхе, она просто делала свое дело. В какой-то момент снаряд разорвался совсем рядом. Свет погас, палатку сдуло ударной волной, и они остались под открытым небом, в клубах дыма и пыли.

— Рози! Ложись! — кто-то заорал, но она не могла лечь, потому что держала зажим на артерии парня, который истекал кровью.

— Где носилки?! — закричала она в темноту.

И тут из дыма вынырнула фигура. Знакомая широкоплечая фигура с автоматом наперевес. Гоуст.

— Жива? — он подлетел к ней, прикрывая ее своим телом от осколков, которые свистели вокруг.

— Работаю! — рявкнула она.

— С ума сошла?! — он схватил ее за плечи, разворачивая к себе. В его глазах, даже сквозь маску, она увидела что-то похожее на ужас. Не за себя — за неё.

— Отпусти! Он умрет! — она вырвалась и вернулась к раненому.

Гоуст выругался сквозь зубы, но не ушел. Он встал над ней, как живой щит, и методично, экономно стрелял куда-то в темноту, откуда, видимо, прорывались враги.

Когда бой стих, и санитары забрали раненого, она, наконец, выдохнула. Села прямо на землю, чувствуя, как дрожат руки. Адреналин уходил, оставляя после себя противную слабость.

Рядом тяжело опустился Гоуст. Он откинул автомат в сторону и просто сидел, тяжело дыша.

— Ты идиотка, — сказал он, глядя перед собой.

— Знаю, — ответила она. — Но он выживет.

Гоуст повернул голову. Она сидела, обхватив колени руками, вся в чужой крови, с разбитой в кровь губой (прикусила, когда падала), но с каким-то странным спокойствием в глазах.

— Ты не похожа на других гражданских, — тихо сказал он.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

Она слабо улыбнулась. Впервые за эти дни.

— Спасибо, что прикрыл.

— Работа такая.

— Нет, — она покачала головой. — Ты не обязан был. Ты мог быть в другом месте. Но ты остался здесь. Со мной. Спасибо.

Он долго молчал, глядя на свои руки. Потом медленно, очень медленно, потянулся к маске. Розали замерла. Она думала, что он снимет ее. Сердце пропустило удар.

Но он лишь поправил ее, плотнее прилегающую к лицу, и снова посмотрел на неё.

— В следующий раз, когда я скажу «не высовывайся», сделай милость, послушайся.

— А если я не умею слушаться?

— Придется научиться. Или я буду везде таскать тебя за собой. Выбирай.

В его голосе не было шутки. Ни капли.

Розали посмотрела в его глаза, такие живые на этом мертвом лице из ткани, и поняла, что пропала. Окончательно и бесповоротно.

---

Конец первой главы.