ДИКТОФОН АЛИСЫ ЙАНГ. ПЕРВАЯ ГЛАВА.ПРЕДЫСТОРИЯ.

ФАЙЛ. 20.05.2054.ВРЕМЯ. 21:24
(шум, щелчок кнопки, тишина)
Я когда-то была человеком, который не знал значения слова «война». Представляешь? Вообще. Ну, слышала, читала... Думала, это как плохая погода – переждать, и солнце выглянет. Наивная дура.
(короткий смешок)
Война началась в 2049. Символично, правда? Число из фантастики. Марс, таблетки вместо завтрака... А мы получили войну. Самую тупую, человеческую, как удар лопатой. Я смеялась, когда объявили тревогу. Смеялась, Карл! Потому что ну как может быть война в двадцать первом веке, когда у нас доставка еды за пятнадцать минут и приложения для знакомств?
(пауза)
Шутка затянулась на пять лет.
Сейчас две тысячи пятьдесят четвёртый. Мне двадцать пять. По паспорту. Внутренний календарь сломался. Я чувствую себя... не знаю. Старой. Мечтала повзрослеть? Мечта сбылась. Теперь я умею отличать звук ракеты от звука падающего дерева. Бесплатное образование, блин. Я умею заклеивать окна скотчем, чтобы не выбило стёкла. Слышать тишину, которая наступает перед самым страшным. И не плакать, когда внутри всё кричит.
(голос дрожит, но держится)
Я потеряла всех. Маму... Она звонила каждое утро. Спрашивала, поела ли я. Папу... Он говорил, что его дочь – танк. Что я справлюсь. И Элизабет. Мою сестру. Четырнадцать лет. Хотела стать врачом. Убили за месяц до поступления. Ирония, да? Война всегда выбирает самых светлых. Потому что тёмные и так привыкли.
(тишина, слышно дыхание)
Я потеряла друзей. Тех, с кем мы пили дешёвое вино и клялись в дружбе навечно. Мы не клялись – мы просто жили. Это было лучшее время. Оно закончилось в сорок девятом, когда сирены перекрыли наши голоса. Я до сих пор пишу им в мессенджеры. Знаю, что они мертвы. Но нажимаю «отправить». Потому что иначе придётся признать, что я осталась одна.
(голос становится твёрже)
И парня я потеряла. Он был моим «после войны». Держал за руку, обещал, что мы уедем... построим дом... заведём собаку. Собаку! У нас еды не было, а мы планировали собаку. Он исчез в пятьдесят первом. Не искала. Боялась найти. Легче верить, что он просто ушёл. Ирония – я потеряла всех, но продолжаю надеяться, что он жив. Надежда не помогает. Но без неё – никак.
(пауза, звук трущейся ткани)
Самое смешное – я сижу сейчас в чужом городе, в чужой комнате, с остывшим чаем в чужой кружке. И говорю это в диктофон. Потому что если молчать – сдашься. А сдаваться смешно, правда? Столько пережить – и просто исчезнуть. Война забрала всё, кроме моего голоса. Так что я буду говорить. Буду записывать. Потому что иначе она сотрёт меня...
(короткий, горький смех)
Знаешь, что я сделала потом? Пошла в полицию. Участковым. Да, та самая девчонка, которая смеялась над войной. Теперь я ношу форму и хожу по разбитым кварталам. Потому что кто-то должен исправлять то, что война сломала. Не лечить – это врачам. Не строить – инженерам. А искать пропавших. Мирить соседей, которые делят банку тушёнки. Ловить тех, кто использует хаос, чтобы грабить. Это моя война после войны. Только теперь я знаю правила. Справедливость не восстанавливается сама. Её собирают по кускам. Как мозаику, которая взорвалась. Я собираю. День за днём. Улица за улицей. Если я остановлюсь – война победит окончательно. А я не дам ей такого шанса.
(голос становится тише, почти шёпот)
Я была человеком, который не знал слова «война». Теперь я знаю его наизусть. До последней буквы. До боли. До смеха сквозь слёзы. Если не смеяться – разучишься дышать. А дышать пока нужно. Ирония судьбы – я ещё жива.
(пауза)
Если это можно назвать жизнью...
(щёлчок выключения)
...