Глава 12

Даже сквозь сильную, накатившую усталость и в целом убогость последних событий - я кое-что смогла почувствовать в этот момент. Не знаю, как это называют обычные люди, но, пожалуй... трепет? Та самая близость к кульминации всей моей жизни и того, ради чего мне пришлось рисковать собой и хоронить других людей. Меня оцепенило это чувство. Тонкая синяя папка прямо перед моим носом открывала для меня ключ к давно потерянной известности.
- Я... не понимаю.
- Не думаю, что здесь будет всё, что ты вообразила в своей голове, но этого явно должно хватить, чтобы закрыть твои базовые вопросы о себе. Я отдам её тебе в обмен на правду.
- Ты блефуешь. Что за бред? Генерал дал чёткий запрет на разглашение информации о моём прошлом, я знаю это. Даже Азраил мешает мне узнать правду, да так сильно, что готов идти на риски. Сафира... Тоже не стала. Ты хочешь ослушаться приказа?
Мора отложила папку и вновь закурила, нервно ходя из угла в угол. Я никогда прежде не видела её такой.
- Вся моя жизнь посвящена службе, и я от этого никогда не откажусь, ты должна это понимать. - Медленным шагом стражница подошла ко мне и оголила своё запястье, на котором разместилась странная чёрная выемка. Такая же была и на её шее. - Не знаешь, что это?
- Нет, не знакомо.
- Это - и мой долг, и темница, и радость одновременно. - Вернувшись на стул, её голос совсем просел до низкого, хриплого. Такой был только у тех, чьё прошлое было измазано грязью и смертью. - Дейлор - мой старший брат.
- Чего-чего?
- Он старше меня на восемнадцать лет. Мама души не чаяла в сыне и отдавала все свои ресурсы в его воспитание. С детства он полюбил спорт, стрельбу, боевые искусства. Университет завалил, сразу пошёл на службу, откуда его забрали на фронт Севера. Он был... её защитой, опорой, поскольку отец был застрелен ещё в его младенчестве. Сильный, умный не по годам, он опережал всех и помогал матери как мог. Пока он был далеко, мать изнасиловал какой-то урод, так и родилась я. Она не смогла избавиться от меня сразу, хотя, конечно, хотела. Мама не кормила меня, не хотела воспитывать, каждый мой вздох напоминал ей о трагедии. Меня воспитывала няня, вызванная соцопекой, пока мама проходила курс реабилитации в психиатрической больнице. Спустя три года Дейлор вернулся и попытался восстановить порядок. За небольшой промежуток времени он завёл множество связей и хорошо продвинулся по карьерной лестнице. Ему стали открыты многие двери, и он нашёл ублюдка, повесив его самолично, а меня забрал вместе с мамой в общий дом. Тепла ко мне он особо не испытывал, но сочувствовал, пытаясь примирить дитя и родителя. - Девушка выждала небольшую паузу, хоть я и не слышала более никаких эмоций в её тоне. - До дня, пока она не попыталась задушить меня подушкой. Дейлор остановил её, а на следующий день она повесилась. Моё же здоровье настолько подкосилось, что врачи не давали никаких надежд. Я и без того родилась с различными болячками и пороками, а асфиксия и вовсе отключила мой мозг. Я была овощем. Дейлор отдал меня в хорошую военную клинику, а сам ушёл работать сюда. Моё состояние ухудшилось, и тогда пришёл один учёный, предложивший отдать меня на опыты для новых открытий. Разумеется, Дейлор отказался, но, видя, как я мучаюсь, в конечном итоге сломался, ибо за опыты неизвестный обещал мне жизнь. Меня буквально перекроили как какого-то робота, кололи всякую гадость, вскрывали участки кожи и вживляли чипы. Большую часть я и до сих пор не узнала, всё было очень засекречено, но это был чистейший садизм. Из моего тела сделали автономное оружие, живое, но детское тело стало терять контроль. Я вновь начала умирать, и тогда... с разрешения брата в меня вкололи жидкость из Разлома. Это было отчаяние, последний шанс, и он сработал. Я росла в окружении пробирок и едкого запаха спирта, моё сознание не контролировало физическую и энергетическую силу, но для учёных это был триумф. Я была ураганом, сносившим всё вокруг абсолютно бессознательно, как машина. Дейлор понял, что натворил, и выкрал меня оттуда, принеся сюда и пригласив очень умного человека, который горел идеей внедрить в человеческий организм импланты, которые делали бы его сильнее и умнее, как компьютер. Это был последний опыт, который провели на мне. Он вживил в меня контроллер крови и поставил пластину в мозг. Я осталась такой же сильной, но уже более сознательной. Я... не человек. Моё сердце не бьётся, а большая часть мозга не работает. Я автоматическое оружие, питаюсь только за счёт Разлома и прекрасно понимаю это. Дейлор дал мне самую сложную подготовку из всех возможных, я довольно быстро стала главной стражницей, слепо служащей тому учёному и брату. Я не испытываю жалости к себе и кому-либо, не испытываю интереса. Единственное, что имеет для меня смысл, - это то, ради чего меня возродили: служба, защита мира от тварей, и я всегда делала всё для покоя граждан и всё, чтобы быть правой рукой брата. До этого инцидента с Сафирой было много грязи, много интриг в этих стенах, и я пресекала их как могла, беспрекословно соглашаясь с братом, но сейчас всё изменилось. Я... впервые не согласна с ним. Такого раньше не было. Увидев тебя впервые, мне показалось, что мы похожи, но я отгоняла это. Узнав, что ты расправилась с Сафирой, меня посетило странное чувство и опасения, которые я высказала брату. Впервые. Но он закрыл мне рот, скажем так.
- ...
- На наши датчики поступили сигналы о вспышках магмовых фонтанов у Разлома и повышении температуры. Скоро явится Орс. Генерал решил изрядно подготовить тебя, меня и Азраила и стал колоть новый препарат, который сделает из нас в нужный момент тех самых машин без воли. Это страшно, поверь. Я говорила, что ты не готова, но он не слушает. У меня... словно предчувствие появилось, понимаешь? Я хочу знать, с кем имею дело, и если для этого потребуется открыть тебе правду - я открою как смогу. Мне необходимо узнать о тебе больше, чтобы уберечь от того, что прожила я.
- Почему Блейда не снабжают этим веществом, а только нас троих?
- Он из другого материала. Скоро ты поймёшь, но прежде... Расскажи. Пожалуйста.
Быстро переварив её рассказ, я не стала терять ни минуты и выдала всё, с точностью до минуты.
- И что ты ощущала в этот момент? Когда дралась, когда появилась катана?
- Злость, отчаяние от беспомощности и... власть? Словно вершу судьбы. Всё, что не ощущала раньше, вмиг переплелось и забилось внутри сердца. Под импульсом. Я ничего не понимала, это был как инстинкт.
- Я поняла... - Девушка отдала мне папку и положила руку на плечо. - Не употребляй больше ничего, что тебе дают. Не давай больше себе стать чудовищем. Спасибо за откровенность, мы ещё поговорим. Сейчас мне надо побыть одной и подумать.
- Угу...
Мои руки пробивала холодная дрожь. Я плелась по тихому и одинокому коридору, прижав к груди папку. Я... столько времени шла к этому, а готова ли? Столько невинных душ ушло в небытие из-за этого, а теперь я так просто узнаю всё? Стоило оно того? Что там такого может быть, за что люди готовы врать и убивать? Что со мной произойдёт, когда я узнаю истину? Останусь ли я прежней Линой или она умрёт вместе с детской тайной, развеявшись по ветру, как лепестки?
В тумане мыслей я не сразу услышала стук стеклянных туфель по полу.
- Лина! Это ты?
Я лениво обернулась, хотя и так понимала, кто там стоит.
- Привет, Мирелл.
Увидев моё состояние, её привычно игривое настроение сошло на нет, улыбка быстро сползла с её фарфорового лица.
- Эм, ты в порядке? Будто призрака увидела.
Мирелл... Она знает о моём недуге очень давно, но стоит ли рассказывать ей о том, что я буквально с минуты на минуту смогу погрузиться в тайну, которую все скрывали, пряча мою личность и право на знание себя самой? Чёрт, да кому я вообще могу тут доверять?
- Всё нормально.
- Я не успела попрощаться с тобой, когда ты уходила на задание, прости. Я правда переживала, боялась, что ты не... В общем, я молилась. Рада, что ты здесь.
- Да, я тоже.
- Э-эй, ты будто не тут совсем. Злишься на меня? Или устала?
- У меня дела, мне надо идти.
- Стой. Слушай, последнее время между нами было всё... напряжённо и даже страшно, я бы сказала. Но мне больше не хочется так! - Мирелл быстро подошла ко мне и соединила наши ладони, будто пытаясь их согреть. - Я знаю, что виновата перед тобой, и я готова на всё, чтобы заслужить твоё прощение. Когда тебя забрали на войну, я... я не приходила на работу и в школу. Лежала ночами, смотрела в потолок и молилась всем силам о том, чтобы ты вернулась только! Как же меня, сука, грызло чувство вины, что из-за меня ты оказалась тут, из-за меня тебя отправили к смерти в пасть... - Выждав паузу, она легко вздохнула, смотря в мои глаза. - Не представляю, что тебе пришлось пережить, но прошу, давай забудем. Ты моя единственная подруга, и я не хочу терять тебя. Больше не хочу!
От усталости уже подкашивались ноги, я была так сильно напитана жаждой правды о себе, держащую в руках, так воодушевилась, что не могла больше думать ни о чём другом. О злости или прошлых разборках. Зерно истины было в словах подруги, она и впрямь единственная, с кем я смогла подружиться за всю жизнь. И наказание своё она уже понесла - чувство вины, которое ничем не заглушить. Уж я-то знаю, как это ужасно. Призрак, тянущий в темноту.
Взглянув в глаза смерти, я начала сомневаться в том, что могу себе позволить лишние обиды. Жизнь коротка.
- Я не смогу больше тебе доверять, Мирелл. Никому больше не могу. Но я больше не злюсь на тебя и не буду давать заданий.
- То есть... друзья? - Улыбнувшись, спросила она.
- Не знаю, может, потом по...
- Ура!! - Мирелл подпрыгнула и хлопнула в ладоши. - Мы должны отметить воссоединение.
- Это обязательно?
- Конечно, блин, обязательно. В общем, помнишь Кай?
- Нет.
- Пфф, одноклассница наша. У неё день рождения, она позвала всех в частный клуб. Пойдём, потусим, выпьем.
- Я не очень люблю такие места, ты знаешь.
- Ну один раз-то можно! Тем более после войны мозгу надо расслабиться.
Я сопротивлялась, находя разные отговорки, но это не сильно помогло. В чём-чём, но в упёртости и убеждении ей равных никогда не было. Пришлось сломаться и дать согласие на эту авантюру завтра вечером.
А пока я пришла к себе и, не притронувшись к запечённой утке на столе, сразу сломала печатку на папке. Как в учебниках истории, так делали тысячу лет назад, как гарант того, что документ или письмо не было вскрыто и прочитано. Подделать без личной печати человека было невозможно.
Подушечки пальцев отпечатались на слое пыли, открыв надпись: «25.001». Что бы это ни значило. Глубоко вздохнув, я открыла самое начало.
Первая страница - анализы крови. Почерк прописной, угловатый.

«Гемоглобин - нестабилен.
Лейкоциты - мутируют при контакте с воздухом.
Эритроциты образуют сгустки при высокой температуре.
Плотность плазмы - аномальная».
Внизу - печать.
«Результаты не подлежат публикации. Объект - нестандартизированный».
Дата и подпись, когда я попала в больницу в детстве. Старые записи.
«Введён препарат №39Av - отторжение.
Введён препарат №7⁴ - отторжение.
Введён прототип Gu-6 - сильное отражение.
Введена сыворотка R - принятие».
Дальше заметка о... моей сестре? Имя замазано, но вполне видно. Запись сбоку:
«Испытуемая №0153 - генетическая совместимость 98%. Рекомендована для последующих серийных тестов».
Сестра? В смысле? Она же уже давно уехала и живёт со своей семьёй? Или мне только так сказали?
«Место содержания: Детский диспансер №24. Диагноз: наркологический синдром, передозировка неизвестным веществом ("Синее стекло").
Пациентка №1 пережила клиническую смерть, восстановление невозможно, реакций не обнаружено. Переведена в лабораторию Jape11 под руководство Л. М.
Цель: исследование нейронной устойчивости к психотропным составам.
Отмечено: мозговая активность сохраняется при разрушении рецепторов. Пациентка демонстрирует высокую толерантность к боли. Сочетание биохимических факторов указывает на наличие внутреннего носителя неизвестного происхождения».
Написано вразнобой, не подряд, с перемешанными датами и записями.
Руки похолодели. Перечитав всё несколько раз, вспомнив все знания по химии и мутациям, спустя час структурирования я наконец поняла написанное, но и то отдалённо.
Что касается меня, то я попала в наркодиспансер, меня не смогли откачать никакими средствами, и на довольно длительное время я умерла. Моё тело было продано в ту самую заброшенную лабораторию для опытов над жертвами наркотика, которым руководил Леон Миц. Поддерживая во мне отголоски жизни, он экспериментировал над моим телом, внедряя разные вещества. Дальше не знаю почему и как, но в меня вкололи вещество из Разлома, и я проснулась. Имя изменено, прошлые данные стёрты.
А сестра попала в больницу чуть позже меня. Я была идеальным куском мяса для опытов, им подходила структура моего мозга и сила тела, но я была мертва, а она жива. Её каким-то образом привезли в лабораторию, но она долго не протянула. На этом записи кончаются.
Так вот что она имела в виду, что я, Азраил и она не такие, как Блейд или Сафира. Об этом говорил Рисатт. К веществу из Разлома не имеют доступа простые люди и учёные, только связанные с Инколом. Та лаборатория была под покровительством Леона Мица, он не имел к этому отношения, лишь занимался экспериментами над людьми с наркотиками и прочими веществами. Он очевидно не стал бы просто так лишаться хорошего экземпляра, наверняка планировал и дальше истязать моё тело, но что-то или кто-то заставило его передумать. База дала своё согласие, и какой-то учёный внедрил это вещество.
Блейд рассказывал, что были масштабные проекты с детьми, которые пачками погибали от его введения, но я и ещё два человека выжили. А когда меня почему-то отправили домой, на опыты бросили сестру... Хах, разумеется, они не решались открывать мне правду. Они боятся меня, не знают, что со мной сделала сыворотка из Разлома и на что я способна. Генерал, наученный доминантностью Азраила, решил не рисковать, как и другие. Всем было выгодно молчать.
Пальцы непроизвольно сжали простынь, натягивая её до упора. Правда, пусть и не полная, открыла мне глаза, и я вздохнула с облегчением, но я не до конца понимаю, что должна ощущать. Я думала, что буду в ярости, обрушусь волной на всех, кто мне врал, но сейчас мне этого не хочется. Нет злобы, нет ярких эмоций, лишь покой, за которым я так долго гналась.
Не успев обо всём точно подумать, я сорвалась с места и быстрым шагом направилась к тому, кто это всё устроил. К человеку, который лишил меня всего.
Тяжёлая дверь с грохотом ударилась об металлическую стену. Холодный ветер громко завыл, вдали горели свечи. Он сидел за своим пыльным столом, читал книгу и записывал что-то в ежедневник. Свет вырубили из-за сильного снегопада ещё когда я читала содержимое папки, но он не прервал работу. В белом халате, классических штанах и очках, отражающих огоньки.
Не сказав ни слова, я швырнула в него папку. Листы бумаги, как одуванчик, разлетелись в разные стороны, но удивление это у него не вызвало.
- Это ведь был ты. Верно? Это ты сделал.
Курт даже не удосужился посмотреть, что я в него кинула. Он будто ждал меня, ждал этих вопросов, жаждал этой встречи, именно так и именно сейчас. Его лицо не отражало ничего, кроме пустоты.
- Что сделал?
- Хватит играть со мной в эти игры. Ты расскажешь всё, прямо сейчас.
Пожав плечами, он медленно снял очки и, протерев их, отошёл к окну. Эта тишина убивала, на самом деле я так сильно не хотела ничего слышать. Не хотела разочаровываться, узнавать причины, мне было... страшно? Страшно узнать, частью чего я стала, будучи маленькой девочкой, у которой отобрали всё: детство, эмоции, чувства, сестру, дружбу, любовь родителей и спокойное будущее. Что могло послужить причиной? Что я готова услышать, чтобы не взорваться и не разнести всё вокруг? Больших усилий мне стоило держать себя в руках прямо сейчас, глядя на его спокойное удовлетворение.
- Разве ты знаешь не достаточно? Или ты всё ещё хочешь лекарство найти? Точнее, хотела...
- Хватит.
- Я не желал тебе зла, милая Айлин. Никогда не желал.
- Тогда почему ты ввёл мне эту чёртову сыворотку? Что вы сделали со мной? Ты, грёбаный...
- Я ещё с ранних лет безумно интересовался химией, математикой, мутациями, биологией в целом. Всегда учился на пятёрки, мечтал быть лучшим хирургом Тенвола. Мои университетские таланты заметил Леон. Тот самый, правда, был он ещё никем. Я проходил практику в одной лечебнице, где он был руководителем. Мы с ним, скажем так, нашли общий язык. Я им восхищался, его остротой ума и страстью к делу. Мы много общались, и однажды он поведал о своей мечте - создать нечто, что можно продать за миллионы. Я не разделил его взглядов. Для меня химия - искусство, язык планеты, а не попытка наживы. Наши дороги разошлись, но через несколько лет он нашёл меня, когда я работал лаборантом. Благодаря успешному опыту его приняли работать в лабораторию, где высшие на тот момент умы разрабатывали лекарства, в которых нуждались люди. Не знаю почему, но меня заворожила идея работать бок о бок с великими людьми и черпать у них опыт. Я согласился и перешёл туда. Мы были в разных блоках, и мне доставались относительно небольшие задачи. Шли годы, росла моя карьера, довольно быстро я стал одним из немногих, кому раскрыли тайну сыворотки из Разлома. Это... золото. Понимаешь? То, что не изучено, никому не подвластно, но создано чем-то инородным. Я безумно загорелся, ох, как же я хотел изучать это, ставить эксперименты! Но после массового геноцида детей проект стали закрывать. Я в отчаянии пришёл к Леону, и он, практически уже заправлявший лабораториями, предложил мне сделку: он с моей помощью по-тихому убивает всех главенствующих и забирает разработку Синего стекла себе, а я получаю полный контроль и свободу в изучении пород Разлома. Я не смог отказаться. Мы быстро убрали всех, кто нам мешал, и я и он получили то, что хотели. Правда, я и не думал, что он сделает из вещества, которое было лекарством, наркотик. Спорить с ним я даже не пытался, лишь укреплял знания и много, много работал. Думаю, ты поняла, что я довольно быстро стал "Оком" Инкола, главным учёным, который знал много о том, с чем они работают. Да, я преуспел, они до сих пор всего не знают. Только вот Миц стал сходить с ума от своего успеха. Деньги и жажда наживы затмили всё. Его опыты над людьми становились всё более жестокими, а я всё менее властен над ним и его детищем. Но у него был один недостаток - он был мозгом, а не руками. Всех его "крысят" - так он называл подопытных - осматривал я. Давал главную оценку состоянию, а мой ассистент делал записи. Я смог помочь некоторым людям, записав их имена в книгу смерти, так у меня появились Ри и Ви. Я чувствовал, что грядёт что-то нехорошее, и мне нужны были защитники. В общем, один из дней это доказал. Осматривая детскую палату, я увидел нечто прекрасное. Девочку, яркую и белоснежную, как ангел. Я всю жизнь шёл к мечте, но машинально. Реальной любви и жизни у меня не было. Я видел столько боли, крови и жестокости, что совсем позабыл о... чём-то таком. Она была так красива, маленькая лань. Я влюбился, правда влюбился. Но она была мертва, напичканная всякой гадостью от моего коллеги. Прочитав её медкнижку, я долго изучал состояние девочки, я так хотел ей помочь, дать шанс на жизнь вне этих гадких бетонных стен, напитанных криками и слезами. Я пришёл к Леону, уговаривая его, чтобы он отпустил её, но он был непреклонен. Впервые во мне взыграла большая решимость и стойкость, я должен был защитить то, что полюбил. Он называл её "проданным, но хорошим материалом", я же, услышав такие наглые слова, избил его до полусмерти и сказал, что уничтожу всех его детей, всю лабораторию сожгу, открою миру его обман, если он не отпустит её. Моя серьёзность убедила его, и он сделал то, о чём я просил, но я никак не мог помочь ей. Тогда я связался с несколькими учёными из Инкола, тогда их было больше, сейчас лишь врачи и умнейшие лаборанты под моим руководством. Они посоветовали мне пойти на риск и вколоть ей сыворотку, потому что не так давно один ребёнок смог пройти испытание и стал очень сильным. И другая тоже справилась, шанс был. Я приготовил пистолет, лежащий рядом с её телом, на случай, если я убью её своими же руками - я не смогу себя простить и тоже лишу жизни. На удивление, спустя месяц девочка буквально ожила, сыворотка прижилась, но я не заметил ощутимой разницы, кроме изменённых показателей крови. Единственное, что было поистине странным, - она не плакала. Не кричала, не улыбалась, не смеялась, никогда. Её эмоции были убиты. У меня не получилось их разбудить, как бы я ни старался. - Курт униженно подошёл ко мне, а я попятилась. - Я так полюбил... Так полюбил тебя, я не мог простить Мица за то, что он с тобой сотворил. Рискнув своей карьерой и целями, я уничтожил его и всю эту адскую лабораторию сильным скандалом, а тебя отправил родителям. Мне было безумно тяжело это сделать. Я уже понимал, что ты моя навсегда, и я не хотел возвращать тебя этим ушлёпкам, которые позволили своей дочери передознуться! Но я подумал: может, твои воспоминания о них возродят в тебе что-то, но... нет. Пришлось менять тебе имя, его дал я. А деньги, которые заплатили твоим родителям за продажу твоего тела, пришлось забрать и вложить в твоё лечение. Я лично курировал его, всю свою жизнь наблюдал за тобой и твоими анализами, но положительных результатов не было. Я пытался избавиться от чувств к тебе. Пытался исчезнуть, чтобы ты хотя бы так, но всё-таки пожила, но не смог. Увидев, как ты страдаешь, как ты одинока, мне не удалось смириться с этим. Надо было вмешаться.
- И засунуть меня сюда, чтобы я была ближе?
- Да. Все эти годы я только и думал над тем, как вернуть твой ангельский лик, счастливое личико, а когда увидел тебя в лужах крови в коридоре собственного дома - я понял, что ошибся. Не следовало мне тебя отпускать.
Зрачки Курта загорелись, сквозь парящие частички пыли он смотрел на меня с безумным, больным обожанием. С каждым словом учёный словно всё больше терял рассудок и контроль над чувствами.
Теперь я знаю всё, и от этого легче не стало. Стоя перед ним совершенно беззащитно, я впервые ощутила себя не сильной и независимой девушкой, а ребёнком, который попросту стал жертвой чужого болезненного разума. Курт невыносимо возвышался надо мной.
- У всех, кто был поражён сывороткой и выжил, приобретались способности, и всегда совершенно разные. Никто не смог найти этому разумное объяснение, просто это есть и всё. Зато стал догадываться я. Подчинение воли, контроль разума, даже стихии могли быть в силе у одного человека. Будто по его венам стало течь нечто нечеловеческое. Миллиарды были выкинуты на изучение. Как бы это глупо ни звучало, но мне кажется, в этом есть что-то свыше, над чем человеческое сознание не властно в понимании. Я записывал, хотел выяснить, какую способность унаследовала ты, но не вышло. Ничего, никаких симптомов, особенностей. Как же я ломал голову себе и другим учёным, и... я принял решение попробовать как бы "растормошить" тебя. Когда мы были в ресторане, я подсыпал в твою тарелку порошок, который обычно вводил подопытных в состояние открытого разума, они видели больше, возрастала физическая сила. На твоих родителях спроецировался результат, а потом здесь мы продолжили колоть тебе сначала блокаторы, а потом другие препараты. Несмотря на всё, я до сих пор не понимаю, в чём твоя сила.
- Даже... после всего, что ты заставил меня пережить, ты продолжал колоть в меня всякую хрень и втайне проводить надо мной опыты?
- Лина.
- Всю. Жизнь. Ты следил за мной, управлял всем, что я делаю, почти с самого рождения. - Я опустила голову, накрывшуюся от боли и слабости, как ударом молотка, и подошла к нему. - З-зачем ты вернул меня к жизни? Зачем? - Сипло выдавил мой голос. - Разве это жизнь? Разве я кролик? Я столько пережила мучений, мне до сих пор снятся кошмары, и я теряюсь, не понимая, кто я! Что может оправдать это?? Лучше бы ты меня убил! Я всё равно уже была лишь набором клеток в руках Мица!
От моего крика Фел медленно опустился на колено и взял меня за сжавшиеся кулаки.
- Нет. Ты не понимаешь! Я не могу отпустить тебя, ни тогда, ни сейчас! Тебе нельзя умирать, нельзя. Ты - моя, моя муза, мой ангел, любовь всей моей жизни, смысл моей жизни. Я сделаю всё для тебя.
Я резко оттолкнула его плечи со всей силы, во мне забурлила ненависть, которую я не испытывала даже в битве с Сафирой. Словно чёрная туча, красным молоком по венам начал течь голос. Жестокий.
- Как же я ненавижу вас. Вас всех.
- Стой, успокойся.
- Люди до ужаса мерзкие. Алчные, несовершенные куски мяса, которым удалось выжить.
Отслаивая куски памяти, голова загудела как паровоз, во мне было что-то... Разрывающее, но контролирующее меня всю и силу, что сидела во мне. Какое же омерзение я ощущала, будто передо мной стоял не человек, а мерзкий червь, которого надо было раздавить. Этот импульс вёл меня, рассудок упал, это больше была не я.
- Вас снова надо всех убить, твари. Никто и грамма жизни не заслужил!
- Ты...
Не успел он договорить, как я схватила его и подняла ввысь, что обычная девочка сделать бы не смогла. Нечто, что сидело во мне, было проводником, а я и не сопротивлялась. От слабости в ногах и мыслях я не могла ничего сделать. Я была готова умереть прямо сейчас, отдаться этому зову мести, но оно не торопилось. От моих пальцев пошла пульсирующая чёрная сетка, которая хотела проникнуть внутрь учёного.
- Не боритесь за жизнь, вы всё равно умрёте. - Прорычал чужой голос. - Вам не сбежать... Ха, больной, больной человечишка, ума набрался, а сил справиться с чувствами нет. Я пройдусь как ураган по вашим головам и сломаю каждую косточку, развею их как пыль по ветру.
В мою шею резко врезалась ледяная, обжигающая рука. Не человеческая. Крепкие пальцы сомкнулись на моём хребте так крепко, что тьма внутри меня зашипела, как зверь, которому наступили на хвост. Я не успела даже вдохнуть - меня рвануло назад, сорвав хватку с Курта. Он упал на пол. Я врезалась в стену, скребя ногтями по своей коже, не в силах справиться с удушьем. В голове появился уже другой зов, тёмный, властный, суровый, заполонивший моё сознание своим кротким приказом:
- Нет! Ты должна беречь моих детей, а не губить. Не слушай этот голос, ты поняла меня?
Учёный, наблюдая за моим состоянием, выслушивая адский крик, исходящий из моих уст, сильно обеспокоился, но не растерялся. Наполнив огромный железный шприц какой-то жидкостью, он ввёл его мне в шею, и я наконец успокоилась, почти мгновенно уснув.
Сквозь туманность сознания до меня доносились голоса, отрывки, распознать которые было трудно.
- ... Восстанови её!
- Сейчас.
Мне казалось, что я падаю, но подо мной пола не было. Ничего не было - только туман, тяжёлый, как вата, сырой, пахнущий ладаном и кровью.
Я открыла глаза - или мне показалось, что открыла, потому что белая пелена, словно слепота, окружала меня. Бело-серая дымка стелилась у моих ног, а небо было мрачным и бескрайним. Странные звуки вырывались отовсюду: очень отдалённый вой волков, людской крик, шум ветра уносил их мимо меня. Одной частью я понимала, что это, скорее всего, сон, но другая отказывалась в это верить. Уж слишком пусто, реально и опасно. Было в этом отчуждении и одиночестве что-то зловещее, лишь прикрытое светлотой и спокойствием.
- Ты здесь...
Тихий голос не прозвучал, он прокатился по пространству, как тот же самый ветер, донося его со всех сторон. Будто он был лишь у меня в голове, частью мысли. Не имел направления, но был везде сразу: в воздухе, в костях, внутри черепа.
Я обернулась, хотя знала, что ничего не увижу.
- Я... здесь?
- Ты там, где нет боли. Ты это чувствуешь?
- М-м...
Говорить было безумно тяжело, веки смыкались, а рот был ватным, непослушным. Я ощущала слабость во всём теле, но ясность ума сохранилась чётко.
Туман начал рассеиваться где-то впереди меня. Медленно, как разлитое молоко, но потом - огромная ладонь прочертила воздух, раздвигая его пополам. Я увидела странный женский силуэт, не похожий ни на один человеческий. Фигура была высокой, белоснежной, как статуя, стройной, будто её вырезали из чистейшего мрамора. На ней было что-то вроде плаща, сотканного из золотой пыли, который струился сверху вниз, как жидкое солнце. Лицо прятал туман, лишь седые волосы послушно свисали с её полупрозрачных плеч. Она стояла босиком, под её ступнями виднелась рябь, будто мы стояли в воде.
Я не могла оторвать взгляд. Меня будто накрыло светом, властью, нежностью, как сильный дурман.
- Кто ты? - спросила я почти шёпотом.
- Я - Истина.
- А кто я?
Она подошла ближе, сильный, горячий ветер обрушился на меня с оглушительной силой.
- Ты - пустой сосуд. Бедное создание. Из тебя сделали пленницу идей.
- Не понимаю...
Что-то во мне болезненно дёрнулось - кто-то провёл когтями по внутренней поверхности груди. Она подняла ладонь - и туман послушно закрутился вокруг её пальцев. Свет пробежал по её кончикам, мягкий, но уничтожающий. Мне стало немного лучше.
- Тут прежде никогда не было людей. Скверна, что рвётся из тебя, не может долго находиться здесь. Я попытаюсь помочь тебе.
- "Тут"? Где? Почему я тебя вижу?
- Ты в безопасности. От мирских проблем, от боли, от предательств. Ты наконец-то истинно проснулась, я смогла забрать тебя, чтобы говорить. - Она наклонила голову. - Другая пытается забрать тебя себе, твою душу разрывает на части.
- Другая? Что?
- Тьма пытается забрать тебя. Слабая в своём отчаянии. Та, что жаждет разрушить меня. Моя сестра. Не верь ей...
Я вздрогнула. Женщина - богиня - подняла ладонь едва заметным движением, меня наполнило нечто странное, но уже до боли привычное, извне, будто я имею все силы мира, но ненавижу всех и себя саму.
- Чувствуешь?
- Да.
- Это не ты. Это не твоя злость и не твоя жажда крови.
Она сделала ещё шаг - и теперь стояла прямо передо мной. Я подняла глаза, стараясь разглядеть её лицо в сиянии. Белые, пустые глаза без зрачков смотрели прямо на меня.
- Тогда чья? Что вечно управляет мной? Мне так больно...
Она протянула руку - и её ледяные пальцы почти коснулись моего лба.
- Никстры. Она настолько переполнена гневом, что это разрушает тебя, дитя.
- Зачем? Зачем она это делает? - спросила я, переходя на болезненный крик.
- Потому что ты - сосуд.
- Сосуд? - прошептала я.
- Да. - Она улыбнулась - величественно, опасно. - Сила сделала из тебя чистый лист, на котором можно творить. Ты проводница божественного и мирского, та, кто может слышать и видеть. Я выбираю тебя, дитя. Ты будешь со мной.
- Не понимаю!
- С тобой я верну себе мир. Истину и любовь, которые должны были быть изначально, неосквернённое пространство, в коем ты пребываешь сейчас.
У меня пересохло во рту, появился гадкий металлический привкус крови.
- Чего ты хочешь от меня?
- Я хочу, чтобы ты очистила мир от тех, кто никогда не должен был жить. От нечистот, окружающих тебя. Я буду помогать, дам своё особое покровительство и силу, но ты должна принять меня, принять мою волю.
Она наклонилась, касаясь моих волос пальцами, словно гладя ребёнка.
- Я дарую тебе покой, чистую голову без боли и страха. Тебе хорошо здесь?
- Да, мне хорошо...
- Ты получишь всё, о чём мечтала. Я подарю тебе чувства, верну жизнь, но ты должна быть на моей стороне. Не бойся, не склоняйся перед другими. Вокруг тебя лжецы, ушедшие от истины, уничтожай всех, кто против меня. Только с твоей помощью я избавлю мир от мусора и грязи.
Моё тело резко пробила невероятная боль, в каждой частичке тела текла боль и ярость. Я очнулась в своей кровати на базе, передо мной мутной картинкой сидели Азраил и Блейд.
- Наконец.
Руки были тяжёлыми, как вата, на них виднелись красные кровоподтёки.
- Прости, мне пришлось удерживать тебя цепями. Ты сильно дёргалась. - Сказал Блейд.
- Что со мной произошло? Я вырубилась? Не помню.
Стражник вздохнул и спокойно сказал:
- Я оставлю вас. Лина, зайди ко мне, пожалуйста, как будет время.
Захлопнув за собой дверь, я осталась одна с красноглазым демоном наедине, в его потухшем взгляде была неимоверная тоска и боль.
- Что?
- Тебе больно, да? - Спросил он, смотря куда-то в пол. В его голосе отчётливо была слышна хрипота грусти.
- Всё ноет.
Незаметным, робким движением пальцев он коснулся моей ладони. Втянув воздух, он терпеливо стал забирать мою боль своими силами. Его брови дёрнулись, появилась испарина у висков чёрных волос. В этом был акт самопожертвования, не присущий Азраилу, но он не сомневался и продолжал.
- Зачем ты это делаешь?
- Не знаю, хочу.
Некоторое время мы смотрели друг на друга, но уже не так, как раньше. Без боли, картинка в голове начала потихоньку выстраиваться. Он такой же заложник боли, как и я, такой же раб, которого трясут из стороны в сторону. Его забота обо мне из раза в раз была трепещущей, игривой, но сейчас такой трагичной.
- У тебя случился припадок, я принёс тебя сюда и восстановил жизненную силу.
- Тебе грустно от того, что меня слишком мало держали в цепях?
- Нет, Лина. - Он отстранился, развалившись в кресле, протянул мне кружку горячего чая.
- Спасибо.
- Почему ты так сильно дёргалась? Ты что-то видела, слышала?
Я не стала раздумывать над ответом. Он был единственным, кто реально мог понять меня, кто мог объяснить, что я вижу и что чувствую. Узнав правду о себе, я захотела отпустить это ужасное прошлое, потому что только так я смогу решить настоящее.
- Я пыталась убить Курта. Я размазанно копаюсь в воспоминаниях, но тщетно. Помню лишь, что какой-то голос и сила вели меня, будто злоба и убийство были смыслом моей жизни, меня переполняла ненависть к людям, миру. А потом я увидела сон, передо мной была... Не знаю, богиня? Она сказала, что Никстра пытается владеть мной, но я пустой сосуд, который нужно наполнить светом. - Я села на край кровати, посмотрев в глаза мужчины, полные желания прекратить страдания. - Что это такое? Я сумасшедшая? Скажи мне, Азраил, я молю тебя.
Он померк, тёмная тень ночи заволокла его лицо.
- Ещё будучи ребёнком, я заключил договор с Никстрой. Это вышло случайно, я всего лишь хотел отомстить ублюдкам, которые изнасиловали мою сестру, а потом убили и выкинули в море как скотину. В горе, отчаянии я молил всеми злобными нотами души об отомщении, и тогда мне явилась Она. Мать всех людей. Я увидел её красные нити во сне, пляшущие вокруг тьмы, наполнившей мою душу. Никстра пообещала, что поможет, если я буду помогать ей в ответ. Я, не думая, согласился. - Азраил, по-прежнему испытывавший боль, поднял рубашку, на прессе, прямо у сердца, я увидела незнакомый символ, выжженный огнём. - Эта метка служителя, я стал её рабом. Она убила тех уродов и сразу попросила оплату, приказав пойти в легион и принять её дар - сыворотку из Разлома, содержащую остатки силы Божественности. Она вела меня, высасывала силы, сделав из меня бесчувственного монстра. А когда я впустил в себя её частицу, она открыла тайну своих намерений, даровав мне силу жизненной энергии. Никстра слаба, поскольку люди не верят в неё. Отсутствие веры и молитвы ослабляет её с каждым годом всё сильнее. Богиня наказала мне использовать свою силу на людей, чтобы подчинить их волю, стать их проповедником и заставить верить. Она хочет достичь былого величия и уничтожить свою сестру. Я сначала пытался, но, когда, не подумав, словно в бреду убил невинного человека в храме, я понял, что это не я. Не мои мысли, не мои желания и сила, я стал марионеткой, и, если не совладаю с этим, уничтожу всех. Поэтому я отрёкся от неё и этих идей, за что она мучает меня, прожигая сердце, кровь, метку, как напоминание о долге перед ней. А ты, похоже, слышишь обеих Богинь. Не знаю зачем, но каждая пытается вникнуть в твоё сознание и склонить к своей стороне. - Азраил наклонился ко мне, взяв намокшую ладонь в свою. - Лина, ты умираешь. Твоё сознание крошится на части от их вмешательства. Ты пуста, поэтому они могут говорить в тебе, но это убивает. Ещё несколько таких припадков, и я спасти уже не смогу. Пытаясь вернуть тебя, я получал сильный блок, отторжение.
- Умираю...?
- Что они тебе говорили? Или одна из?
- Что хочет забрать меня к себе, избавить мир от скверны.
- Думаю, ты слышала Орфиру. Она почему-то сильнее сестры и может влиять на тебя в удобные ей моменты. Если ты не подчинишься, скорее всего, она и дальше будет мучить тебя вместе с Никстрой. Ты умрёшь от разрыва мозга.
Силы Азраила вновь вдохнули в меня полноту эмоций, я ощутила большой страх за жизнь, отчаяние и усталость. Согнувшись калачиком в коленях, я тихонько захныкала. За всю свою жизнь я никогда не позволяла себе такого. Вернее, просто не могла, не была в состоянии выплеснуть эмоции, поскольку их не было. Стресс, давление - оно копилось во мне как копоть, а после я всегда старалась держать себя в руках, чтобы никогда не показывать слабости. Теперь же я узнала всё, и это уничтожило меня.
- Я так больше не могу... - прошептала я очень тихо, почти в себя. - Не могу больше. Сколько можно?
- ...
Азраил молчал, а я, больше не в силах сдерживаться, продолжала исповедь тому, кому, наверное, меньше всего стоило это слышать. Я и впрямь не хотела, чтобы он присутствовал в этот момент, но выгонять его не было сил. Возможно, глубоко в душе я желала излить душу хоть кому-то.
- Сколько ещё испытаний мне надо пережить? Сколько ещё помучиться, чтобы начать спокойную жизнь? Или я обречена, проклята с рождения самого... Родилась в семье уродов, не способных к любви. Росла в злости, криках, зависимостях, а потом вообще стала жертвой опытов сумасшедших мужчин. Школа, где меня не принимали, считали чужой и глупой, унижали и шептались, оставляли крысиные трупы на парте, считая, что мне будет весело их разбирать по частям, ведь я такая "жестокая и холодная". Я не была такой, я была одинокой, никто не мог разделить моё горе, лишь Мирелл рядом была, но и она витала в собственном мире. Война, где я не смогла спасти тех, кого обещала, никому не смогла помочь, всех погубила, кого вела. Предала тех, кто готов был защитить меня, стала чудовищем, убивающим без зазрения совести! Будто жизнь ничего не стоит! - Воспроизведение того дня в голове болезненно откликалось. Тот самый день, когда я убила своих товарищей. - Я хотела исправиться, не становиться такой, но мой разум подводил меня! Я схожу с ума! Меня вновь используют, используют как куклу, ещё и одержимый Курт... Что мне надо сделать, чтобы это закончилось? Умереть? Только смерть дарует мне покой, скажи?
Я посмотрела на мужчину глазами, полными слёз и стыда, но вместо ответа он быстро прильнул ко мне и крепко обнял. Это обезоружило меня, я не ожидала даже. От него так приятно пахло нотами коньяка и кедра, свежестью. В любой другой ситуации я бы не позволила, отстранилась, но теперь... я могла лишь позволить этому случиться. Утопать в тёплых объятиях.
- Решение есть всегда. Ты справишься. Мы справимся.
Разорвав наши неожиданные объятия, он вернул себе маску отрешённости и закончил:
- Сейчас просто держись подальше от Курта. Лучше вообще от всего, что в тебе может вызывать злость. Особенно сейчас - ты уязвима.
- Мора говорила, что скоро придёт Орс, это правда?
- Правда. Я постараюсь уговорить генерала не отправлять тебя на задание.
- Почему?
- Это будет слишком тяжело для тебя. - Мужчина встал, широко расправив плечи. - Поправляйся.
И ушёл, слегка прихрамывая от боли, которую он забрал у меня своими силами.
Подумать только, ещё совсем недавно я сидела дома над учёными материалами и записками, вместе с микроскопом и подопытными крысками, а теперь встала на их место. Ничего больше, чем избавиться от пустоты, я не желала, ни во что не верила, была обычной школьницей из неблагополучной семьи с трудной судьбой, коих тысячи в Тенволе. Теперь же я только и делаю, что хожу по острию ножа, всегда в шаге от безумия и смерти. Силы, Боги, желание жить, столько странного мне пришлось принять в последнее время, но больше всего я задавала себе только один вопрос: "Почему я?"
Я не особенная, не должна была быть отмечена высшими силами, не должна была вступить на тропу убийств людей и борьбы за собственный рассудок. Лина из прошлого - ни во что не верила, не мечтала, не испытывала, лишь кротко существовала, думая, что её будущее она пропишет сама. На деле за неё всё давно решили, а она будет вынуждена смириться и из-за чужих ошибок впасть в тянущую агонию личного ада.
Я практически не выходила из комнаты, не приходила на тренировки и занятия, собственно, никто и не заставлял. Я была уверена, что если не буду видеть людей, Богиням будет не за что ухватиться в моём сознании, но и запереться навсегда я не могла себе позволить. Предложение Мирелл сходить на вечеринку теперь звучит ещё более неуместно, но алкоголь затуманит рассудок и отключит голову, я смогу расслабиться, не думая ни о чём.
Я попросила разрешение у генерала через корпоративную почту забрать некоторые вещи Сафиры, которые хотели утилизировать. Мне дали согласие, и я забрала парочку нарядов и украшений себе.
Больше всего мне понравилось платье из атласа, цвета морской глубины, с красивой посадкой и небольшим вырезом декольте. На плечах красивым переливом играли искусственные камни, густо пришитые друг к другу, создавая цветовой контраст. К нему, как мне показалось, идеально подходит тонкая серая цепочка и кольцо с белым камнем, чёрные шпильки, на которых я совершенно не умела ходить. Разрешения у генерала я не спрашивала, мне было плевать на всё, видно, он тоже не торопился заводить со мной разговор. Поэтому я попросила служанку передать подруге сообщение о встрече у ворот ближе к вечеру.
Пока я разнашивала туфли, ходя из стороны в сторону, моя дверь отворилась. Я шла лицом к окну и сразу подумала, что это служанка принесла ужин.
- Я не хочу есть, отнеси обратно.
- Зря, ужин - важный приём пищи. - Раздался низкий мужской голос.
Осознав, кто стоит сзади, я, не думая, резко вскочила на ноги, практически вжавшись в угол стола.
- Что ты тут делаешь?
Вместо ответа учёный, одетый в белый лакированный плащ, нежно осмотрел мой наряд, пройдясь глубоким, улыбчивым взглядом с самого низа до макушки.
- Тебе очень идут такие платья. Не видел тебя раньше в таком.
- Убирайся.
- Ну зачем ты так? - Мужчина сделал два уверенных шага ко мне, понимая, что сбежать я уже не смогу, тем более на каблуках. - Думаешь, я могу причинить тебе какое-то зло?
- Ты уже это сделал. Ты виновник моих бед. Уходи, мне нельзя нервничать.
- Я хотел поговорить.
- Я не хочу говорить с тобой. Держись от меня подальше.
Резкий взмах моей руки добавил негативного акцента, но Курта не остановили такие забавы. Он перехватил мою руку, властно прижав к себе, как куклу. Под слоем одежды никогда особо не было видно его мышц, но очевидно, что силы в нём немало, и сопротивляться сейчас - не лучшее решение. Обычно учёные из-за сидячего образа жизни горбаты, слабы, но не он. Мёртвая хватка, крепкое тело. Мне оставалось только безнадёжно трепетать, как птица в клетке.
- Может, ты расскажешь мне, что с тобой произошло?
- А ты не знаешь? - Саркастично спросила я.
- Снимки показали, что клауструм в твоём мозгу расширился до предела, и это вызывает большую боль.
- Не знаю. Просто прилив злости. Бывает.
Курт недоверчиво смотрел на меня, прекрасно понимая, что я вру. Считывая меня как книгу, каждый шаг, каждый отведённый взгляд, каждое движение для него не было тайной. Он знал и видел меня насквозь.
- Наверняка Азраил уже сказал тебе, что твои показатели крайне плохи и что таким темпом тебе осталось немного. - Последнее слово он произнёс шёпотом.
- И что?
- Я уже говорил, что больше никогда не потеряю тебя и не позволю никому и ничему отнять тебя у меня.
От его нежности во взгляде не осталось и крупинки. Прежний трепет сменился серьёзностью и безумием в бездонных глазах. Расширенные зрачки и прикусанные щёки полностью передавали его твёрдость намерений. Он был одержим. Одержим мной, своей идеей. Рядом со мной он становился тёмной частью себя. Всегда холодный и расчётливый, сейчас быстро терялся у моих ног. Так было с самой первой встречи.
- Я умру гораздо быстрее, если ты будешь меня нервировать.
- Прости. Я правда не хочу ускорять процесс своим присутствием, но ничего не могу с собой поделать. Слушай, я могу помочь тебе. У меня есть знания, которых не видывал мир. Я могу остановить это, могу лечить тебя своими руками и избавить от голосов в голове.
- Азраил уже помог.
На его лице сразу взыграла ревность, бурная и смертоносная. Я сразу пожалела, что сказала это, но, чтобы не пугать меня, Фел сдержался.
- Аз-ра-ил, дорогая моя, не сможет вечно спасать тебя. Ты ведь знаешь, что, используя свою силу, он сокращает себе жизнь?
- Ч-что?
- Поэтому он ворует энергию у других, чтобы иметь безграничную силу. Однако помогать тебе в таком положении очень энергозатратно. Его сил на помощь тебе хватит максимум на пару месяцев, а то и меньше. Я же предлагаю тебе стабильность. Сделаю лекарство, операции, что угодно.
- С чего мне тебе верить? Твоя одержимость мной - не гарант. Вдруг ты просто хочешь держать меня рядом, как какой-то грёбаный трофей?
- С того, что это я управляю стражниками. У меня есть сыворотки, которые могут отключить их силы навсегда, могут взорвать мозг, а могут и излечить. Я давно всесилен, пойми. То, что я вколол в тебя, - блокатор, без которого тебе бы никто уже не помог. Я единственный, кто правда в силах избавить тебя от страданий.
- Дай угадаю: ты хочешь чего-то взамен?
- Только одного. - Мужчина опустил голову. - Тебя. Тебя хочу.
- О чём ты?
- Будь моей, Лина. Я столько лет ждал и ради тебя готов на всё. Видя твои страдания, я не могу находиться в стороне. Я хочу быть рядом. Всегда.
- Ты сумасшедший.
- Может быть, но ты - моё всё.
- А я тебя не люблю и никогда не полюблю.
- И не надо. Просто будь рядом. Будь моей.
- Уйди немедленно. Лучше я сдохну, чем встану рядом с тобой.
- Я единственный, кто не бросит тебя, кто не обманет. Всегда буду с тобой, у твоих ног, и сделаю, как ты хочешь. Разве ты никогда не хотела настоящей заботы и привязанности? Познать её?
- Нет! Не так! - Махнула я рукой, отвернув голову.
Курт устало вздохнул, очевидно сопротивляясь желанию прибить меня к стенке, и, прежде чем уйти, смог выдавить лишь одно:
- Ты пожалеешь об этом. Ты ещё приползёшь ко мне.
Мужчина захлопнул дверь, а я, сделав дыхательную гимнастику, пошла за подругой. Помню, Блейд хотел видеть меня, но мне хотелось сбежать отсюда, подальше от тайн и суровости реальности, как можно быстрее.
Уехали мы на машине, которая обычно отвозит Мирелл домой. Водитель задавал лишние вопросы, но умелый флирт подруги заставил его заткнуться.
Чем дальше мы отдалялись от этого серого места, тем легче на душе мне становилось. Однако теперь я зависима, и это глупо отрицать. Если во время очередного приступа рядом не окажется Курта или Азраила - мне конец. Так что надо держать себя максимально в руках. Не уверена, насколько это поможет, но я закинулась сильными успокоительными, которые взяла у Эйдана.
Ночной Тенвол - город, жизнь в котором никогда не останавливается. Неоновые вывески, клубы пара из канализации, блюющие алкаши за поворотами выдавали трущобы, где после полуночи боялись ходить даже самые отчаянные. Не верится, что когда-то я жила в подобном и вообще выжила.
Криминал в таких районах - дело нормальное, но из-за переполненности тюрем многих отпускают на свободу раньше срока, и они продолжают свои тёмные дела, а государство закрывает на это глаза. Так же, как и на наглую кражу детей среди белого дня. От этой маски лицемерия тошнит до жути. Мне жаль этих людей. Жаль, что большинство выживает, пока другие набивают пузо.
- ...Ну так вот, и я говорю ей: «Ну сколько можно есть этот творожок? Он скоро у неё вместо... Эй, ты слушаешь?»
- А?
- Задумалась?
- Немного.
- Над чем?
Мирелл нарядилась в обычный костюм, который взяла с собой: белая рубашка и короткая теннисная юбка с чулками. Ей всегда была к лицу классика, настоящий современный эталон.
- Над тем, как просто ты пришла работать на базу. Полагаю, это не оправдало твоих ожиданий?
- М-да, верно. Там до ужаса скучно. Никуда не пойти, ничего не сделать, мальчиков нет. Ну так, разве... Как его там? Видела, в чёрном вечно.
- Азраил? Блейд?
- Да, первый. М-м, красавчик, мой типаж прямо.
Не знаю почему, но в этот момент внутри груди я почувствовала небольшой неприятный укол.
- Твой?
- Угу, только вот не смотрит на меня даже. Серьёзный такой. Генерал слишком взрослый, а Блейд вечно где-то пропадает. Хм, может его опробовать? База вообще словно призрак, а люди, живущие внутри, - как декорация. На деле это заброшка, как в кино с актёрами, знаешь?
- Я кино не смотрю, ты же знаешь.
- А, к слову об этом. Дорогой! - Обращение к водителю она выкрикнула достаточно громко. - Поставь нам что-нибудь, ехать-то ещё долго. Лин, выбери.
- Я не...
- Давай! Вообще не знаю, что ты слушаешь. Давай.
- Обычно слушаю пианино, мелодии. Они расслабляют.
- Не будем же мы, едя на вечеринку, слушать пианино в машине? Откопай в памяти что-нибудь интересное!
Перерыв все закрома воспоминаний о музыке, которую из-за активных событий я совсем не успевала слушать, я вспомнила.
- Поставь Blood You Shed.
Мужчина воспользовался тем, что мы стояли в пробке, и быстро нашёл нужный трек.
- Ух ты, мрачновато, но звучит. Скачаю её себе.
- Она мне понравилась своей громкостью, криком.
- Понимаю.
Убедившись, что водитель увлёкся дорогой и совсем позабыл о нас, я подсела к девушке ближе и спросила:
- Будешь уходить с базы?
- Почему?
- Тебе там не нравится.
- Зато платят отлично! Буду независима от родителей. Сама оплачу учёбу, всё такое. Не, пока буду там. Плюс ты. Кто, кроме меня, будет следить за тобой-то?
Я вполне по-настоящему улыбнулась ей, и мы погрузились в тишину до самого клуба.
Очереди на улице не было, так как Кай арендовала его для себя.
Кай - яркая блондинка, выглядящая лет на пятнадцать, с кукольными глазами и миниатюрным телом. Розовые губки, тонкие пальцы, мраморная кожа. Её, как и Мирелл, любили абсолютно все, но это, естественно, была лишь маска. На деле она являлась лицемерной сукой, как и многие другие. Часто становилась предводителем буллинга, буквально выживая с «полигона» тех, кто ей не нравился. Народ ради её милой мордашки всё стерпит и спустит с рук. Меня она тоже пыталась унизить, но из-за Мирелл рядом послабляла руки, стараясь не трогать. Я не купила ей подарок, да и в целом встрече была не рада. Последний раз, когда я видела её лицом к лицу, она пыталась затушить сигарету об мою футболку.
Внутри оказалось тесно, шумно и душно. Цвет морской волны и тёмной глубины следовал за всеми присутствующими в клубе. Человек двадцать, половина мне незнакомых, энергично танцевали, сливаясь друг с другом между вспышками света.
Моя бывшая одноклассница, от которой сжимался живот, парила в центре зала - королева этого маленького морского королевства, в довольно тематическом платье. Она сразу заметила Мирелл и подбежала к ней с поцелуями.
- Я рада, что ты пришла! Хоть отвлечёмся от школы.
- От экзаменов не убежать. - Весело подметила подруга.
- Верно. - Она наконец заметила меня и, скривив лицо, обняла меня. - О, ты тоже тут, я рада. Оделась прилично, всё-таки, вижу.
- Чтобы синяки было видно лучше.
- А?
- Ничего, поздравляю с днём рождения.
- Спасибо-спасибо.
Мирелл протянула ей пакет с подарком, а я отправилась к барной стойке. Нереально хотелось выпить. Не заметила, как опрокинула уже три рюмки.
- Лина! Ты что ли?
Размытый мужской силуэт подсел рядом, приобняв за талию.
- М-м, кто ты?
- Майк!
- Не знаю.
Выдавливать слова уже было тяжело, не понимала, что несу. Ну и крепкое же тут пойло!
- Мы с тобой общались раньше, забыла?
- Забыла.
- Это верно, но иногда пересекались. Жаль, забыла. Ты куда вообще пропала? О тебе многие говорят, думали даже, умерла, прости Господи.
- Та дела появились. Пришлось бросить школу.
- Вот как... - Задумчиво произнёс блондин, пока я добивала уже новый, очередной бокал игристого. - Так чем же ты теперь занимаешься, если не школой? Родители в курсе? Учителя тоже часто спрашивали о тебе, типа знаем ли, что с тобой. А никто не в курсе так-то, хах!
Даже мысли о родителях и проблемах, накрывших меня после того, как я бросила школу, не могли отвлечь меня сейчас. Голова и впрямь от опьянения стала пустой. Поэтому Сафира и пила так часто. Поэтому люди злоупотребляют, чтобы убежать? С этого всё начинается? Я стану такой же? Нет, я просто... отдыхаю.
Не ответив парню, я бросилась в глубины шумного танцпола. Отбросив всё, что тяготило меня все эти месяцы, я просто отдалась музыке и движению тела. Ритмичный бас, перелив звучания сам задавал тон, вгоняя в транс.
Я никогда не танцевала, не позволяла себе этого. Даже на минуту отпустить себя и расслабиться было чем-то из ряда фантастики для меня. Всегда в своих мыслях, напряжённая, готовая к любым ударам судьбы, я горбилась и сторонилась любых удовольствий, считая, что это одуряет и не даёт сосредоточиться на главном.
А что оно, это «главное»?
Оно оказалось ничем, не имеющим смысла и от меня не зависящим. Что вообще от меня теперь зависит? К чему борьба? Разве я не могу просто остаться здесь, жить как все обычные люди и отдаваться тому, что не позволяла себе долгие годы? Пусть мой разум съедят, но это будет на моих условиях, и я не погибну как подбитый стриж, погибая в агонии, страхе и бессилии.
В потоке танца и смены мелодии меня подхватила Мирелл, и мы обнялись.
- Я совсем тебя потеряла, так быстро ушла. Всё нормально?
- Всё отлично.
- Ты улыбаешься, двигаешься, совсем тебя не узнаю! В хорошем смысле. Я очень рада за тебя!
- Кажется, я много выпила.
- На это и был расчёт! Пора была показать тебе прелести жизни! Фух, я дожила наконец до этого.
- До чего?
- Мы вместе пошли в клуб!
Когда мои ноги начали болеть от каблуков, я вместе с Мирелл отошла в какую-то ложу, где сидело несколько девушек во главе с именинницей. Они показывали друг другу какие-то фото в телефоне, хихикали.
Официант принёс три кальяна, и мы решили выкурить персиковый. Потом салаты, другие напитки с эффектной подачей, а потом вообще вышли дрэг-квин, которые стали развлекать народ. Мне никогда не было так хорошо.
- Много же она денег на это потратила? - Спросила я у одной из её подруг, которых я увела танцевать.
- Не она, а родители! Души в ней не чают, а тут девятнадцать лет, раскошелились. Там, кстати, сейчас один мой друг принесёт кое-что. Хочешь с нами?
- Что именно?
- Увидишь, пошли! Не будь ханжой.
Блестящая украшениями рука девушки тащила меня куда-то сквозь плотно набитый танцпол. Ноги не слушались, симфония голосов и музыки сливалась воедино. Зайдя в какой-то уголок, я плюхнулась на стул рядом с неизвестными ребятами.
А дальше... Дальше провал. Проснулась я с большим трудом. Пульсирующая боль сжимала всю голову, как капкан, особенно где-то между висками и затылком. Горло пересохло, язык будто был наждачной бумагой. В животе пустота и кислота. Сам себя уже начал переваривать. Зрение возвращалось рывками.
Первое, что я увидела, - розовый потолок. Нежный, как сахарная вата, которую размазали по стенам. Белый полог, свисающий с четырёхугольного балдахина. Комната раскрашена в бледные оттенки розового и белого. Мягкие подушки, светлые гардины, сладковатый запах духов Мирелл. На полу криво лежала куча вещей. Джинсы, топы, какие-то туфли... а между всем этим - я. Видимо, притащила к себе. Последний раз я была у неё, когда мы ещё совсем маленькими девочками устроили чаепитие с мишками.
Я медленно поднялась, но голова тут же предательски повела меня назад. На мне была чёрная майка и маленькие шорты. Память зияла пустотой. Последнее, что помнила, - громкая музыка, блеск стробоскопов, девушка...
Я прошла босиком к двери, держась за стены, и спустилась на первый этаж. На ступеньках качнуло так сильно, что я на секунду схватилась за перила, словно меня пытались сбросить вниз. В ванной я поймала своё отражение. Глаза покрасневшие, под ними чернота, волосы растрёпаны, губы пересохшие и искусанные.
- Боже...
Холодная вода отрезвила. Я с усилием выпрямилась и отправилась на кухню, поскольку подруги и её родителей нигде не видела и не слышала. Дом у них немаленький.
Запах еды, дошедший до меня, заставил желудок заурчать - омлет, любимый кофе, что-то сладкое, вроде булочек. Мирелл стояла у плиты - бодрая, аккуратная, будто не она вчера танцевала наравне со мной. Волосы собраны, лицо свежее, сияющее, одета в домашние шортики и короткий топ. Она обернулась, едва я вошла.
- О, ты живая! - Радостно, почти театрально вскликнула она. - А я уже думала вызывать некроманта.
- Тише-тише, пожалуйста... - Простонала я и опустилась за стол, уткнувшись лбом в ладони. - Мне так плохо... Как будто меня всю ночь били. Некромант не помешал бы, думаю.
- Это потому, что ты пила всё, что не ровно стояло. - Мирелл поставила передо мной кружку с кофе. - Приятного аппетита. Омлет на безлактозе.
Я послушно отпила. Напиток приятно обжёг язык, вернул часть сознания. Омлет на вкус был сладковатым, почти идеальным.
- Раньше ты не готовила.
- Мне надоело, что родители постоянно готовят очень жирные блюда. Я и так уже на шар похожа. Научилась вот чему попроще. - Улыбнулась она.
Минуты две мы молчали - я ела, она наблюдала. Но я чувствовала: ей не терпится рассказать что-то.
- Ну, - начала я тихо. - Что ты хочешь сказать?
- Ох, дорогая, - она вздохнула, перекладывая булочки на тарелку. - Ты устроила такой цирк, что мне даже стыдно рассказывать. Но не думай, я всё равно люблю тебя. Первый раз, он всегда такой бывает, неконтролируемый.
Я подняла бровь.
- Давай уже, не пугай.
Она присела напротив, подперла щёку кулачком.
- Во-первых, - начала она, - кажется, ты что-то употребила помимо алкоголя.
- ...Что?
- Я говорила с девушкой, которая увела тебя к своим мальчишкам-барыгам. Тебе дали порошок, ты отказалась, но тебе его намешали с маргаритой - и всё. Тебя как подменили.
Горло пересохло ещё сильнее.
- Святые угодники, и что я делала?
- Ну-у, например... Избила Кайю и пару её подруг.
- Кайю? За что?
- Да. Она просто что-то ляпнула... а ты, ну... Ты не просто ударила, а от души приложила. Я еле тебя оттащила. Вообще не помню за тобой таких сил раньше. Как рыцарь из книжек.
- Отлично. - Я стыдливо закрыла лицо ладонями. - Просто прекрасно.
- Дальше я тебя вывела на воздух, а ты рванулась кому-то звонить через мой телефон!
- Кому?
- Не знаю. Но минут через десять приехал Блейд.
- Блейд?
- Если не подводит память, то да. Вот. И ещё Азраил.
- Блять.
- Они вдвоём нашли нас у дороги - ну, ты сразу к ним пошла, злая такая и пьяная до одури. Что-то им сказала, я не услышала. И вы отошли куда-то минут на тридцать. Я уже думала, что тебя унесли на базу к чёртовой матери. Потом вы вернулись, но ты уже почти не стояла. Эти двое тебя подхватили, погрузили в машину, привезли нас ко мне, переложили на кровать... и всё. Уехали.
Я молчала. Сказать было нечего, разве то, что мне пиздец. Мирелл наклонилась ближе:
- Ну? Ты хоть помнишь, что ты им говорила? Это было довольно эмоционально.
- Нет... - Я медленно покачала головой. - Ничего не помню.
Я снова опустила взгляд в чашку. Полголовы гудело, а вторая половина напряжённо пыталась понять, что же произошло в той тёмной части ночи, куда память не хочет опускать руку.
- А с Кайей что? Жива?
- Конечно, но в школу, думаю, ближайшие две недели ходить не будет. Удивительно, конечно, что ты даже пьяная держала стойку. - Она сжала кулаки перед собой, продемонстрировав пару кривых выпадов. Я усмехнулась.
- Это ты меня переодела?
- Ну а кто ещё? Не этим же мужикам давать тебя раздевать. Обойдутся.
Тёплый солнечный свет сочился через свежие занавески, пахнущие стиральным порошком. Ручной попугай Мирелл мирно напевал песенки себе в зеркало. Как же хорошо и спокойно.
- Слушай, у тебя, наверное, будут проблемы за то, что ты вытворила. Ну, в плане: звонила этим парням, отвлекла их с базы. Им ведь запрещено выходить оттуда, а они пришли.
- Н-да, по-любому будут.
- Может, не поедешь туда?
- Как я могу не вернуться?
- Ну, легко и просто. Вернись в школу, я поговорю с родителями, будешь жить с нами. Сама знаешь, они против не будут.
- Чего ты это вдруг? Мне же не впервой дают по бошке за ошибки.
- Да нет, просто... Вчера, несмотря ни на что, ты была такой живой, а там - холодная, с мёртвыми глазами. Зачем оставаться там, где тебе плохо?
Я опустила глаза, скребя ложкой по кофейной гуще на дне кружки. Мирные мысли естественным образом прервались, стоило подумать о базе и том, почему я там живу. Мне не хотелось огорчать подругу мрачными событиями, но я решила приоткрыть ей несколько секретов о себе.
- Всё не так просто оказалось с моим состоянием. У них, там, на базе, есть лекарство, но раздобыть его сложно, и с большой доли вероятности я скоро начну склеивать ласты. Так что я не могу уйти. Да, вчера, пока была в сознании, я задумывалась над этим, но сейчас понимаю, что сдаться даже без единой попытки - это позорище. Пройти такой путь, чтобы развернуться и упасть, - большая потеря для моей личности. Вылечу голову и сбегу оттуда. - Я ей улыбнулась, пытаясь скрасить углы нелёгкого рассказа.
- Ну, если тебе так будет проще, то хорошо.
- А вот тебе следует уйти оттуда, и как можно скорее. Найди другую работу, ты сможешь, тем более с такими родителями и их возможностями. Перед тобой куча дверей, не выбирай самую прогнившую.
- Я не буду видеть тебя...
- Это не так важно. Просто подумай над моими словами.
Я встала, переоделась в тёплую одежду и вызвала такси. Меня увезли к базе, остановив за два километра от закрытой дороги. Я дошла пешком по талой воде. Меня встретил крайне недовольный генерал в окружении нескольких военных. Серая картина стала удручать.
И вновь я здесь...
Оглянувшись назад, я ощутила грусть и тоску, такую странную и тянущую за сердце. Не хотелось возвращаться и чувствовать себя собакой на привязи, но роли в любой момент могут поменяться у всех, верно? Пройдя через автоматический пропускной пункт, я пошла напрямую в кабинет генерала.