Глава 11

По прибытии на базу меня сразу начали пичкать неизвестными мне препаратами. Уколы, операция на груди, таблетки. Моё сознание постоянно было спутано. Глаза, будто смотрящие сквозь плотную паутину, чаще были закрытыми. Восстановление шло довольно медленно. Я и не думала, чего мне будет стоить такая ожесточённая битва с опытной стражницей. Её психика снова дала сбой, и она явно была не на пике способностей, но даже так ей удалось размазать меня. Если бы не тёплые чувства, как быстро она бы меня убила? Зачем я вообще это сделала?.. Впервые моя ненависть обернулась против меня, навредив ответным ударом.
Первые дни я чувствовала только запах. Резкий, едкий, будто нос вымок в хлорке. Стерильность до тошноты вокруг. А потом - свет, прямо в лицо, белый, ослепительный, безжалостный, от прожекторов и бестеневых ламп. Тело казалось чужим. В груди щемило, тяжело, с тугой болью у рёбер. Под раздавленным телом в спину впивалась жёсткая кушетка. Простынь пропахла лекарствами и спиртом. Слышался тихий треск аппаратуры, ритм биения сердца.
Дверь открылась. В проёме появился Эйдан, тот самый парень, которого я видела ещё тогда, когда вскрывала себе вены, который встретил меня на железном операционном столе в первый день. Тогда он подменял главного врача, помогал, был лаборантом.
- Ты очнулась, - сказал он без приветствий. Голос был усталый, но вполне ласковый. - Скоро ты уже станешь моим постоянным пациентом.
- Я и не вырубалась.
- Ну, это как сказать. Постоянно спишь.
- Что ты здесь делаешь? Разве мои повреждения не должен осматривать главный врач?
- Главного врача больше нет. Умер. И теперь многими вещами здесь руковожу я, - сказал он бездушно, на выдохе, записывая что-то в блокнот.
- Неужели?
- Да.
- И ты ему не помог поправиться? Как так?
Он натужно улыбнулся. От тихого, теневого лаборанта не осталось и следа. Теперь его движения были чёткими, а слова уверенными. Мне ли не знать, как тяжело быть под гнётом кого-то более властного, когда тебя совсем не замечают.
- Поздравляю.
- Спасибо.
Его лицо было чуть бледным, глаза с красными прожилками от усталости. Он подошёл ближе и склонился надо мной.
- Пуля задела ребро, чудом уцелело лёгкое, - сказал он тихо. - И общее истощение. Организм работает на пределе. Слишком много крови ты потеряла, слишком много энергии сожжено.
Он сделал паузу и добавил:
- Твоё тело сейчас слабое. Отдыхай.
- Стой!
- Хм?
- Сколько я уже тут лежу?
- Четыре дня, плюс пока тебя доставляли сюда... Ну, дней шесть ты уже в таком состоянии.
- И сколько надо будет ещё отлёживаться?
- Я бы рекомендовал ещё недельку для восстановления сил.
- Я не могу столько валяться здесь.
- Генерал дал приказ привести тебя к нему, как только ты встанешь на ноги. Сейчас ты не сможешь этого сделать.
- Почему меня лечишь ты, а не Курт Фел, например?
- Мистер Фел не лечил стражников уже довольно давно. У него свои дела, да и он нечасто тут появляется. С тех пор как ты уехала, я его не видел.
Повисла тишина. Эйдан вздохнул и, пожелав мне выздоровления, ушёл.
Сил действительно не осталось. Я чувствую себя сломанной куклой, странной. Вновь ощущаю пустоту и равнодушие, все эмоции и чувства сбросились до заводских настроек после всего, что произошло. Ещё сутки под действием неизвестных препаратов я пыталась спокойно собрать картину воедино, ведь наконец-таки я осталась одна и... выжила. Я вернулась.
Я знаю, что на базе никому верить нельзя, поскольку они скрывают от меня истину по неизвестным причинам. Моё состояние вызвано не передозировкой наркотиком, это лишь начало череды ошибок. Если верить Леону, и его слова не были бредом, меня... звали Айлин? А когда выпустили из больницы, я стала Линой. Доказать это можно только, поковырявшись дома у родителей, если его ещё не продали. Наверняка что-то да сохранилось. Но тогда причём тут Курт? Он знал меня ещё совсем маленькой девочкой, которая поступила к нему с сильной передозировкой? Возможно, он что-то сделал, что спасло мне жизнь, но убило эмоции. Зная его ум и знания в области химии и биологии, это вполне реально. Не зря он в нашу первую встречу сказал, что я ему напоминаю одного его пациента. Выходит, он не просто знает, что со мной, он более того - причастен к этой истории и молчал. Молчал... Послав сюда. Но зачем ему это?
Всплывшее в голове воспоминание о его зловещей улыбке в тёмном кабинете заставило тело дрогнуть. Он не тот, за кого себя выдавал. Мне стоит обходить его стороной, он опасен. Спрашивать у него напрямую - самоубийство. Докопаться до правды я смогу только, если встречусь с братом Азраила и поищу информацию в нашем доме. Только как я могу это сделать без помощи Сафиры?
Хлопнув себя по лбу, я поморщилась. Какая-то нечистая сила, шёпот, сводил меня с ума, вынуждая ненавидеть всех и принять «дар». Только кто это был - непонятно, но оно реально, в отличие от моей соседки, которую звали так же, как и меня... На этот счёт мне тоже стоит поискать информацию, но в интернете такого не будет. Надо заручиться чьей-нибудь помощью и искать ответы в Тенволе, у знающих, возможно религиозных людей.
В чём я уверена - так это в том, что одной мне не справиться и что я больше точно не хочу никого убивать, подчиняться этой силе, которую я не могу контролировать. Не желаю больше омывать руки в крови людей, с меня хватит. Не только тело, но и психика со временем будто перестали мне принадлежать, словно в моей голове сидит ещё кто-то, готовый сожрать меня для своих целей. Звучит как бред больного человека, возможно, это и так, но я уверена в том, что ощущала, будучи там, и ощущаю, лёжа здесь. Довольно вспышек, мне пора наконец взяться за дело и выяснить, что со мной произошло много лет назад. И возможно... я стану нормальной.
Размышлять - это всё, что осталось для меня в глухой постели, с ультрафиолетовым свечением. И день и ночь я ломала голову, а ко мне никто не приходил. Стоило мне подумать о том, что Сафира прибежала бы самая первая, стало не по себе. Её улыбка, пускай странная, неуместная, но искренняя. Я ей была нужна, по правде.
Сердце кольнуло от воспоминаний, как она кормила меня, интересовалась и заботилась. Не без странностей, она, разумеется, была, но зато единственная, кто верила в добро. Она была приземлённой, настоящей, и я же сделала ей больно... Как я буду жить с этой мыслью?
В палату раздался стук. В проёме показался Блейд.
- Могу?
Я кивнула. Закрыв за собой дверь, он прошёл внутрь, осматривая приборы и столики с шприцами.
- Утопично.
- Привет, Блейд. Зачем пожаловал?
Сегодня его наряд немного отличался от того привычного, который я видела прежде. Без плаща, с распущенными волосами. Его одежда напоминала обычную, как у всех людей в городе, отражая его желание искренне поинтересоваться мной и моим состоянием, без понтов, запугиваний и так далее.
- Сколько же дряни в тебя вкололи. Ты как себя чувствуешь?
- В голове словно желе болтается, но в целом неплохо.
- Мозг по структуре своей желеобразный.
- Точно.
- Я тоже когда-то здесь лежал.
- В самом деле?
- Да. Когда только приступил к работе, не смог контролировать силу и чуть не разодрал цепями своих же товарищей. Плохо помню эти события, но восстанавливался я довольно долго. Понимаю, как это скучно, но, с другой стороны, реабилитирующий покой, не так ли?
Улыбнувшись уголком губ, он сел на мою кровать, оперевшись спиной на стену.
- К тебе кто-нибудь приходил?
- Нет...
- Знаешь почему?
- Мне кажется, они не знают, что со мной делать.
- Верно.
- Бывали такие случаи, когда стражник убивал другого стражника?
Посмотрев на меня, его глаза словно источали историю, которую он видел лично, но доставать из ящика тайн не хотел.
- Было. Это не такая редкость, как тебе кажется. И не всегда убийство было с благой целью, кому-то было мало власти и силы. Всем хочется быть уникальными.
- Тебе тоже?
- Нет.
- Что же делали с убийцами?
- Ну... Чаще ликвидировали. Хотя зависит от многих сопутствующих факторов. Бывали в истории СОУ и те, кто избежал наказания.
- Что ждёт меня? Тебе уже известно?
- Нет.
- На самом деле добил её Азраил, я потеряла силы к концу боя.
- Об этом знают.
- Неужели?
- Он сам признался всем. С генералом долго говорили наедине, и, вполне ожидаемо, ему ничего не будет за это. Но за то, что ты спровоцировала, с тебя спросят.
- Знаю.
Я обняла свои ноги, подвинутые к лицу, и посмотрела на него.
- Я рад, что ты вернулась с задания. И рад, что ты открыла в себе силу.
- Хоть кто-то рад этому.
- Ты не рада?
- Скорее нет, чем да. Сафира всё же почти стала моей подругой. Мне казалось, мы понимаем друг друга, и хоть полноценно не делились прошлым, наши травмы создавали биополе для переплетения наших душ. Мне хотелось её утешить, а ей - защитить меня. Я думала, мы будем ходить по магазинам, как обычные люди, она научит меня японской кухне, и, вероятно, я бы дралась с ней бок о бок с монстрами, но... я её убила. По сути, ни за что. Сила затмила мой разум.
- Ого, ты умеешь сочувствовать?
- Это не сочувствие. Я думала, что наконец не являюсь уродом среди окружающих меня людей и нашёлся человек, способный разделить мою отчуждённость. В конце концов, она была всего лишь потерянной, одинокой девочкой, как и я.
- Может, это к лучшему?
- Не понимаю, почему я её зацепила, но получить удар в спину от того, кого любишь, наверное, довольно страшно.
- Она не была таким уж белым ягнёнком, как тебе кажется. Её история тоже полна мрачности.
- А ты, как я посмотрю, ходячая энциклопедия по всем стражникам и внутренней истории.
- Знания всегда решают. Моё оружие не имеет инициативной силы, я помогаю, удерживаю чудовищ, пока другие забирают все лавры. Ничего не остаётся, кроме как владеть информацией и в нужный момент распоряжаться ей.
- С меня ты ничего не требуешь что-то.
- В первый раз я оплатил свой долг, а теперь...
- С чего ты взял, что мне будет интересно узнать о её прошлом? Тем более мне нечего тебе предложить больше.
- Ни с чего. Считай, подарком будет за твою нелёгкую долю, - он ехидно улыбнулся и погрузился в воспоминания. - Ты знаешь, с чего началось её безумие?
- Ну... насколько помню, она была очень привязана к своим друзьям Инне и Карлу. Они погибли, сражаясь с Орсом, защищая её, а после и сама была ранена. Сломанное оружие и смерть друзей помутнили её рассудок.
- Ха, ну да, ну да.
Я вопросительно подняла бровь, и Блейд начал свой рассказ.

● История Сафиры от лица Блейда, с
возвращением в прошлое ●

«То, что она прошла школьный легион, действительно было чудом. Даже до инцидента она была слабым ребёнком. Ментально и физически. Наивна, влюбчива, эмпатична, но всё же стойкая и стратегичная. Её "друзья" никогда не были ей друзьями, но она в упор не замечала этого. Ещё в легионе они пытались избавиться от бедной девочки».
Две фигуры слонялись по тёмным коридорам школы, взяв из кухни спирт. Подростки распивали его. Разумеется, это было запрещено, как и многое другое, но юные Инна и Карл были смышлёными и довольно скрытными. В числе последнего десятка учеников, которые дошли до последнего года, не сойдя с ума от нагрузок и давления. Ещё с первых лет Инна и Карл прикрывали друг друга, помогали на экзаменах, за что их часто отселяли, наказывали, например, ставя голыми в камеру, из стен которой бил сильнейший напор ледяной воды, оставляющий синяки и рваные раны. Им зачитывали кодекс, ограничивали в еде, но их это никогда не останавливало.
Вскоре многие надзиратели и учителя сдались, не в силах везде уследить за активными ребятами. Их скрытность и стойкость к наказаниям ради друг друга была выгодна всем, кроме них. С годами они только сильнее влюблялись друг в друга, но никогда не показывали это остальным. В ледяных комнатах они обнимали друг друга, строя жестокие планы по избавлению от тех, кто им мешает. Достичь высшей чести - стать стражниками - была их мечта. Они хотели независимо жить, развивать силы и поставить всех на колени. Достаточно большой замах для подростков, но вполне реалистичный для тех, кого лишили всего. Выбор невелик: остаться на дне либо опустить всех на дно, а самому подняться.
Их злоба на мир и людей давала о себе знать каждый день. Ревнуя одного к другому, избавлялись от соперников, сваривая в горячем душе. Убийства и истязания над слабыми были для них настоящим весельем. Эти двое стоили друг друга, будучи сумасшедшими и жестокими, не любили и не принимали никого, кроме друг друга. Одобряя педофилию в школе и организовывая насилие, они буквально ставили на колени всех, даже учителей. К концу обучения с ними считались, боялись и обходили стороной. Ни у кого не вызывало сомнений, что они станут ночным кошмаром Орсов и их сила будет равной павшим легендам. Так и было до дня, пока они не стали возиться с неприметной рыжей девчонкой из соседней комнаты.
Забежав на общий балкон ныне пустующего общежития, Карл закурил.
- Эта девка портит нашу репутацию, зачем ты её везде таскаешь с нами, объясни? - возмутился Карл, размахивая руками.
- А-х, снова объяснять надо? Мне надоело!
- Мы и без неё справимся.
- Ты же видишь, как она зависима от нас. Она без нашей помощи - ничто, и поэтому всегда будет благодарна.
- И что с того?
Сигаретный дым обволакивал, сбиваясь резким летним порывом ветра. Охрана уже прошла по периметру и ушла сменяться. Не так далеко виднелась дорога, и за ней город. Такой знакомый, но чужой.
- Тебе никогда не хотелось завести питомца?
- Ха, я понял тебя.
- Прыгает за тобой и гавкает, требуя подтверждения любви. Разве не забавно использовать чужую наивность?
- Тебе поиграть не с кем? Иди вон доведи до слёз Риту Белец. Долго она ещё будет сдавать нас старшой ради тёплого места? Сучка из трущоб прорваться хочет, ц-ц.
- Да дойдём ещё до неё. Она скучная, и играть с ней ску-учно.
- А Сафира нет?
- Такая забавная, не знаю, привязалась к её ангельскому образу. Она будет чисто нашим щитом. Чем ближе выпуск - тем выше ставки. Если в чём нас заподозрят или надо будет кого-то подставить - у нас будет идеальный котёнок, который ещё и улыбнётся, прибирая за нами.
- Н-да, есть истина в твоих словах.
- Нас и так все боятся, но знаешь, людей с вершины толкать проще. Нельзя недооценивать других. Мы поможем ей, сделаем, не знаю, вид, что мы друзья, всё такое. Потом, как станет бесполезной, уберём.
«Не знаю, конечно, каким боком, но они дотянули её до выпуска. Сафира понимала, как сильно им обязана, и поэтому слепо следовала за ними, выполняя любой приказ. Генерал был недоволен и отделил Сафиру от остальных, заставив её пройти отдельный курс ввода. Это, конечно, помогло, но не сильно, любовь к ним уже была гораздо сильнее. Их первая совместная битва хорошо закончилась, но Сафире не удалось нанести решающий удар, она была слаба. Инна и Карл были в ярости, я видел, как они давали ей подзатыльники за это, а после вообще стали избегать. По правде говоря, с ними никто не общался, и из других легионов к нам подтянулись другие выпускники, они стали тусить с ними. За месяц они избавились от двоих, уничтожив их оружие. Причины неизвестны, но их уже мало кто мог остановить. Они делали это так чисто, что не докопаться, никаких улик. Сафира, естественно, им надоела, но убивать её не стали. Азраил рассказывал мне о том вечере, который перевернул всё. Одержимость юной стражницы была крайне сильна, она ощущала себя ничтожеством без них, искала в них защиту, которую получала. Но даже у такой безграничной любви есть свои пределы...»
Гибкий ум девушки точился месяцами упорными тренировками и чтением книг. Она начала увлекаться готовкой, борьбой, историей, кулинарией. Ей хотелось ощущать себя полезной и отблагодарить своих друзей. Выпросив у генерала разрешение на рисование, она стала творить. Вначале это были цветочки, люди, абстракции, но шли недели, а главные "бунтари" базы стали холодеть к ней. В Сафире взросла тревожность. Она перестала есть, её постоянно тошнило и ломало физически. Рисунки становились всё мрачнее, а нрав - истеричнее. Нарисовав портрет Инны, Карла и себя в обнимку, она решила наконец выяснить с ними отношения, расставить все точки над «и». Белый шарфик колыхался от потока ветра, созданного бегом, а каштановое пальто, пропахшее выпечкой, напиталось потом от изнуряющих тренировок. Она верила, что не всё потеряно.
- Странно... - На стук по ту сторону никто не реагировал. - Дверь Инны не под замком, значит, она там. Спит, может..? Оставлю картину и уйду.
Из комнаты до неё донеслись томные вздохи, исходящие от постели девушки. Это были они, её лучшие друзья, в самый уязвимый и страстный момент. Глаза Сафиры округлились, тело сковал спазм шока и отрицания. Её слепота была столь сильна, что она не замечала очевидного. Чувства, которые она питала к ним, были истинными и глубокими. Настоящая, безусловная любовь.
Обычному другу было бы всё равно, но не ей, ибо... Она отдала им всю себя, а получила плевок в лицо, унижение. В один из дней, когда Инна и Карл поссорились, последний тайком пробрался к Сафире, в стельку пьяный, и грубо воспользовался её сонным состоянием. Она часто фантазировала о нём, о высоком и накачанном брюнете, который ласкает её груди своими тёплыми руками. Но он никогда не давал повода ей думать, что она ему интересна. Стражница была уверена, что была бы счастлива переспать с ним, а может, и с ними обоими сразу, но на деле это оказалось настолько больно и грязно, что её либидо больше никогда не возрастало с тех пор. Она простила его, разумеется.
Увидеть их соитие стало для неё предательством, раскрошением её раны острым ножом. Лунный свет озарил их потные тела, и закрытый конверт на тумбочке, который Сафира подарила Инне на её день рождения с поздравлением и выражением благодарности, но она даже не прочитала.
Все самые обидные и скрытые в глубине души чувства всплыли наружу. Все унижения, избегания, отторжение, насилие - наконец она прозрела, но какой ценой?
Не заметив красноглазую тень, следующую за ней по пятам, она бросилась прочь. Её рассудок помутился от осознания того, что они делали с ней годами. Её психика, закалённая в легионе, не выдержала предательства. Сердце билось тише, мир замедлился, а в голове появились голоса:
«Ты виновата сама, это ты позволила им так обращаться с тобой. Они использовали тебя, а ты и не замечала».

«В следующий раз они увиделись только в битве. Я видел это лично, как сильно Сафира была сломлена. Тогда Мора отправилась к соседнему, уже погребённому району разрушенной части города, чтобы оттолкнуть поток мелких тварей, а я, она, Инна, Карл, Азраил и несколько других ребят пошли в эпицентр. Чудовище было нереально сильно и убивало одного за другим. Мы бы давно от него избавились, но Сафира не могла взять себя в руки, не могла драться бок о бок с теми, кто её предал. Только молча склоняла голову, еле держа цвайхендер. Орс задел её оружие, когда она была уязвима, и... разразился такой крик, ну, знаешь, нечеловеческий. Она прошла первую стадию потери контроля, и оружие взяло всё в свои руки. Она как на шампур за секунду насадила своих бывших и обожаемых друзей на свой меч. Когда они бездыханно упали на землю, она продолжала с залитыми кровью глазами бить их кулаками, пока от них не осталась лишь кучка мяса. Остановить её мне не удалось, но Азраил смог. Он унял её и убил главного Орса. Правда, ему пришлось пожертвовать своей репутацией».

•Настоящее время.•

- Такая вот тайна её жизни.
- Но Сафира ненавидела Азраила, она и генерал винят его в их смерти... Как это понимать?
- Его мотивы знает только он сам, но он чётко приказал молчать об этом. Взял всю вину на себя.
- Азраил бы не стал делать это просто так.
- Да. Полагаю, он хотел, чтобы его боялись ещё больше. Ты ведь в курсе, что он поглощает энергии других? И даже стражников.
- Нет...
- Он может забрать их способность, силу, оружие и пользоваться ими по своему усмотрению. Он так долго не встревал в их конфликт, чтобы погибло как можно больше стражников и он мог поглотить их силу. Сафиру он решил оставить для отвода глаз. Генерал так же не в курсе этого всего, но даже так боится его и прекрасно всё понимает.
Я промолчала, а Блейд, дав время переварить, закурил.
- Тут нельзя курить.
- Да ла-адно.
- А что насчёт тебя?
Мужчина сбивчиво закашлялся от моего вопроса, будто совсем не ожидал его.
- А что насчёт меня?
- Я ничего о тебе не знаю. Ты тоже странный, как и все, кто попадает в это место, но это усугубляется тем, что ты знаешь всё про всех, помогаешь мне, однако про свою жизнь молчишь. Может, сначала про себя скажешь что-нибудь?
Моя осмотрительность вызвала у него улыбку.
- И что ты хочешь знать?
- Такое чувство, что ты пытаешься отстранить меня, загрузить голову другими людьми и создать образ надёжного источника. Так ли это? Как ты сюда попал? Зачем я тебе вообще? Мне кажется, что это не просто так.
- Хм. Непривычно слышать столько слов и вопросов от тебя. Неужели моя скромная персона смогла так тебя заинтересовать? Хотя нет, скорее всего, ты видишь во мне опасность.
Его тёплая ладонь упала на мою.
- Можешь не бояться меня, но сам о себе я рассказывать не стану.
- Почему?
- Зачем, если тебе и так всё известно.
Сказав это, он отвернулся, скрывая какую-то боль и тоску. Я не успела задать вопрос, нас прервал Эйдан, который пришёл ставить мне капельницу. Тепло попрощавшись, стражник покинул палату.
Теперь всё встало на свои места касаемо Сафиры. Она так ненавидела Азраила, потому что её психика решила стереть это воспоминание и для защиты нашла врага. Она правда не помнила их предательства и того, что случилось на том полигоне. Мою совесть эта информация немного очистила, потому что я почувствовала, что избавила её от вечных терзаний и мук.
Через несколько дней меня выписали, и я, срезав стебелёк лилии, росшей в оранжерее, возложила её над плитой в лесу, поверх её выгравированного имени.
После генерал публично огласил, что я отныне часть их сообщества - стражница. Выдал мне медаль за отвагу и приказал научиться владеть своими эмоциями, учиться искусству боя. Церемония была скромная и закрытая, мне выдали дополнительное снаряжение и отпустили. Проспав часов десять в своей комнате, я решила взяться за дело. Избегая абсолютно всех, я не нашла иного выхода, кроме как попросить у генерала отпускной.
- Что? Какой ещё отпуск?
- Генерал, я прекрасно понимаю, что не заслужила этого и мне стоит усиленно продолжать обучение. Однако я вернулась с войны, там я много размышляла, и мне захотелось посетить могилу родителей.
- В тебе проснулось сожаление?
- Нет, я хочу возложить цветы и отдать дань памяти мёртвым. Сегодня ведь день почивших, все на кладбища ходят.
С пониманием вздохнув, генерал сделал для меня исключение и, назвав место, где похоронили моих родителей, отпустил на сутки в город. Не знаю, поступал ли он так прежде, но Химороши - день мёртвых, который глубоко уважали в Тенволе, - сыграл мне на руку. Этот день придумали хранители Азиатского наследия, перенеся из прошлого уважение и память о мёртвых людях и их душах. Они, имея большое влияние, смогли убедить Парламент узаконить праздник. В этот день по городу ходят парады, открываются ярмарки с украшениями от злых духов и лавки со сладостями для угощения.
Наверняка и Генералу есть кому отдать дань уважения в этот день, поэтому он согласился. Дейлор приказал странному водителю серого внедорожника отвезти меня в центр и оставить там. Через сутки в этом же месте он заберёт меня обратно.
Когда моя нога ступила в мокрую лужу талой грязной воды, я сразу вдохнула горький запах машинного масла. За городом, на окраинах, где никого нет, воздух стал привычно чистым, а теперь душил. Несмотря на это, на небе сквозь тучки пробивалось солнце, было тепло и светло. Птицы пели, люди расстегнули змейки своих пуховиков, будто пришла весна.
Людей было много, так как все отдыхали и спешили увидеть выступления и празднества. Их обычно текущая жизнь стала для меня непривычной, далёкой, но всё ещё в душе родной. Мой телефон, который мне выдали после миссии, наверняка был с локатором. Зайдя в ближайший салон связи, я попросила сотрудника найти и достать его. Мне помогли, и я действительно была права, но заморачиваться они не стали и всунули обычный жучок в крышку. Банально...
Хотелось сразу рвануть по делам, но, смотря на непривычные улыбки людей, я решила зайти в кофейню и по безлимитной карте заказать чего-нибудь вкусненького. В обычной пекарне с посадкой я купила лимонный чизкейк, взбитое безлактозное молоко с посыпкой, любимый кофе. Сев за стол и смотря в окно, я задумалась над тем, что мои мучения были не зря. Эти простые, как и я в прошлом, люди не должны были попасть под гнёт безумца и не должны погибнуть из-за страшных тварей, обитающих у Разлома. Ради их покоя и улыбок хочется стараться.
Помешивая пенку, стало грустно. Я раньше не могла себе позволить такого, поэтому все вкусности и простые мирские радости прошли мимо меня. Сафира бы оценила.
Проехав на метро до улицы Вилл Драйв, 4, с самой широкой дорогой, я попала прямо к середине фестиваля. Всё перекрыли, вдоль белых разметок шли толпы переодетых и весёлых людей в масках, изображающих злых и мёртвых духов, прыгая и перекатываясь с ноги на ногу. Они пели, кричали, забирали прохожих в свою толпу, намекая, что злые духи любого могут забрать в свой мир мёртвых.
Завернув на улицу поменьше, я подошла к лавке с угощениями и взяла несколько печенек.
- Эй, красавица, возьми флажок!
Меня окликнула старая женщина азиатской внешности. Её прилавок был полон всякой колдовской атрибутики: ловцы снов, травы, камни с надписями и так далее. Я в этом ничего не понимала, но стало интересно.
- А что это такое? - указала я на чёрный флажок с белыми цветами, который она мне так активно предлагала.
- Отгоняет то, что не уготовано по судьбе!
- Судьбе?
- Я сразу увидела твоё сердце, милая. Оно открыто для других глаз и рук, и из-за этого ты подвергаешься влиянию!
- Простите, но вы не...
- Нет-нет! Прости, не хотела пугать тебя.
Сщурив глаза, она посмотрела прямо на меня и уверенно кивнула.
- Да... Поняла. Мощная душа терзает твой разум, ты плохо спишь, слышишь и видишь того, чего нет.
Я хотела бы вскликнуть от удивления, но удалось лишь выгнуть бровь.
- С чего взяли?
- Я ви-ижу. Скажешь, не права? От тебя воняет смертью за три километра. Такая податливая, что всё, что хочешь, сердце отравит и вырвет.
Продавщица впихнула мне в руку флажок.
- Носи с собой везде. Денег не возьму.
Не знаю, как ей удалось узнать, но она говорила правду. Правду о том, что терзает меня, о чём думаю. Наверняка это какая-то уловка, но она даже не взяла с меня денег. Может, я смогу узнать больше?
- Как вы всё это увидели? Магия? Шаманизм?
- Похожа я на шаманку, разве, дитя моё? Просто я хорошо чувствую чернь, говорю же, воняет жутко. Ты пляшешь со смертью, и она постоянно дышит тебе в лицо, а ты плюёшь на неё и продолжаешь танцевать. Это видно столь чётко, что ощутит даже тот, кто не понимает ничего в этом. По молодости мне приходилось иметь дело с такой грязью. Работала с матушкой при храме, там было столько злых людей, которые блевали кровью на пол от раздирающей их ненависти. Со временем стало легко выявлять таких. С каждым годом их всё больше становится в нашем мире.
- Что-то вроде одержимости? - закатила я глаза.
- Да, но страшнее.
- А вы знаете, с кем я могла бы обсудить подобное в Тенволе?
Женщина радостно улыбнулась мне. Она оторвала кусок ткани от своего платка и написала там адрес.
- Она может. Мудрая дама, но скажу сразу: будь готова ко всему, что она скажет. Если в чём-то не уверена, лучше повременить.
Я кивнула и ушла на лавочку в скверике, поглядывая на криво вычурные буквы. Готова ли я что-то услышать? Хотя попробовать стоит, наверняка это просто шарлатанка, коих тысячи.
Это оказалось довольно близко, я дошла пешком за час. Бежевый трёхэтажный дом, весь в трещинах и плесени, плохо контрастировал с общей картиной центра города. Обычно архитектуру стараются хранить и не допускают такого, но, видимо, на этот аварийный дом всем плевать. Расположен он внутри переулков, так что скрыт от глаз большинства. Возможно, сочли ненужным тратить ресурсы.
Дом, похоже, был жилым ещё лет пятьдесят назад, сейчас же деревянная входная дверь неловко покачивалась от сквозняка, источающего тишину. Внутри оказалось довольно темно, зеленоватый свет струился от окрашенных стен и бутылок, заполонивших собой весь пол. Похоже на пристанище для бомжей, но никого пока не видно. Сверившись с картами и адресом, я убедилась, что всё-таки пришла куда надо.
Жутковатая, пыльная лестница скрипела под ногами. Я пошла в подвал, поскольку заметила, что дверь туда была свежее остальных. Пыль, что поднялась с половиц, сразу забила мой нос и рот, я закашлялась. Пахло сушёными травами, старой древесиной и чем-то землистым, как коренья. Я шагнула внутрь, и дверь, в которую я вошла в конце лестницы, со скрипом захлопнулась за мной, отсекая внешний мир.
Пристанище женщины оказалось небольшой, скромной комнаткой, сокрытой в утробе заброшенного дома. Прямо передо мной догорала засушенная травка, сложенная в жестяном тазу. Дым стелился по полу, цеплялся за неровности досок и тонкой струйкой уходил в чёрную дыру на потолке.
На грубо сколоченных полках стояли склянки и берестяные туеса. В них темнели сушёные листья и какие-то лепестки. На гвоздях, вбитых в балки, висели странные картины и изображения чего-то тёмного и непонятного. В углу, на потёртом до дыр ватнике, спала кошка - пёстрая, с одним надорванным ухом. Она даже ухом не повела при моём появлении.
По всему периметру расставлены покошенный стол, диванчик и стул. На диване спала женщина лет шестидесяти. Я аккуратно подошла и толкнула её пальцем, от чего та сразу вскочила.
- Ах! Ты кто такая?
Вздохнув, я вновь засомневалась, что пришла куда надо. Грязная, странная одежда на ней, прикрытая сверху идеально чистой шалью, даже не отлипала от её старого тела. Лицо было полным морщин и грязи. Седые пряди забились в сильные колтуны. Я было хотела извиниться и уйти, но, увидев меня во весь рост, она резко перехватила мою руку и притянула к себе.
- Ты... От нашей госпожи?
- Что? Вы про ту...
Словно помолодев на десяток лет, она быстро вскочила и вежливо поклонилась, усаживая на стул.
- Говори, - чётко отрезала она, даже не спросив моего имени, но, похоже, оно ей было вовсе не нужно.
- Простите, я, видимо, ошиблась, мне пора.
- Нет! - крикнула она, но сразу испуганно перешла на нежный тон. - Сиди. Просто скажи, что привело тебя ко мне?
- Мне сказали, вы сможете рассказать мне много интересного про мой случай. Я... недавно стала видеть то, чего нет, будто оно совершенно реально. Я бы могла спихнуть всё на усталость или эффект препаратов, которые я употребляю, но всё это подкрепляется приступами ненависти ко всему, словно меня кто-то заставляет, вынуждает, душит этой злобой. Слышу какой-то женский голос, провоцирующий на агрессию. Но также слышу голос, который отговаривает от этого, будто отдёргивает, но он слабее. Вам знакомо это?
Видя её серьёзность, я поёжилась, мысленно поругав себя за то, какую несуразицу вывалила на старую незнакомку, но её синие глаза распахнулись, как у девы, засияв молодостью и полной осознанностью.
- А хорошо ли поживает парень с красными глазами?
Я приоткрыла губы, пытаясь сказать хоть слово, но не смогла. Как она могла знать это? Как попасть, угадать? Она же про Азраила, да?
- Не понимаю, о чём вы.
- Мальчик маленький, во-от такой, - показала она ладонью на уровне пупка, смеряя с собой. - Наверное, красивый теперь такой стал... Не тяжело ли ему нести такую ношу? Тащит ли своё бремя достойно?
- ...
- Ты, как он, должна стать, но ты пуста, как бесплодное, одинокое чрево. Твой разум занят мерзостью, оно иссушает тебя пред истиной.
Её твёрдые, ледяные пальцы коснулись моей груди.
- Но ты... ты бесспорно её дитя. Ты стала другой, ты сломанная. Но она вернёт тебя, она всегда приходит забрать своё.
- Послушайте, я не...
- То, что ты слышишь и видишь, - не твоя фантазия, дорогая. Ты не должна отторгать голос разума! Она милостива, ты должна быть благодарной и принимать её опасения во внимание.
- О ком речь?
- О нашей матери!! ОНА! Ты вся промокла в крови, но это благо для великих целей. Ты должна понять, что твоё существование - честь и служба. Не принимай ничего, что не от неё! Ненависть - не её дитя.
Женщину начало трясти, голос меняться, отдавая басом. Я приподнялась, собираясь уходить, но она последовала за мной. Из-за закатанных глаз она не увидела перед собой стул и упала с ужасным грохотом, но ей было плевать. Она шипела и рычала.
- ОНА! ОНА И... ИД...ЁТ! ОНА ПРИДЁТ ЗА ВАМИ!
Закашливаясь, её голос совсем исказился, превратился в тот, что я уже слышала прежде, не злобный, но требовательный, суровый. По комнате прошёлся неестественный ледяной сквозняк, и весь свет погас. Запахло кровью.
- Скажи этому глупцу, что я всегда забираю своё. Он не уйдёт от меня, ибо я знаю больше и вижу больше. Моему терпению всегда приходит конец.
Громко завопив в страшном припадке, она начала ползти ко мне, а я бросилась прочь, куда глаза глядят.
Голова разболелась от этого голоса. Я хотела вернуться, проверить, жива ли она, но не могла себя заставить. Я бы не поверила ни единому её слову, если бы не то, что она говорила про "красноглазого мальчика". Что вообще значит, я должна была быть как он? Мать ещё какая-то... В Тенволе существовал культ некой Матери "Петли", которая наматывает петельки нашей жизни, создавая человека. Имени её не знаю, да и было это давно, больше она не почитаема и считается сказкой. Я была растеряна, надо попробовать поискать что-то в нашей библиотеке про эту "Матерь" или, может, спросить у Азраила. В любом случае придётся передать послание, и я всё пойму по его реакции. Не знаю почему, но у меня нет страха того, что он причинит мне вред.
Когда я оправилась и смирилась с испорченным светлым деньком, я вызвала такси и отправилась к тому самому отелю, входу в клуб и элитное казино.
У дверей меня встретила неизвестная машина и двое темнокожих мужчин, похожих на сотрудников.
- Извините, могу я попасть внутрь? Мне нужно в казино.
- Оно не работает сейчас, приходите через неделю.
- Почему через неделю? Мне нужно сейчас, сегодня рабочий день.
- Что за срочность?
- Я подруга Орина Рисатта, владельца. Мы договорились о встрече.
Мужчины озадаченно переглянулись, их поза резко превратилась в боевую, нападающую.
- Орин Рисатт?
- Ну да. Он меня знает. Мне нужно видеть его прямо сейчас. Если не верите, можете позвать его или оповестить, он подтвердит.
- Плохая шутка какая-то, - прошептал мужчина, пропуская укрытую тележку внутрь здания.
- Какая шутка? Мне не до шуток, я серьёзно говорю.
- Когда вы договаривались о встрече? Последний раз когда говорили?
- Ну... Может, неделю назад, а что? - Я солгала, чтобы от меня наконец отстали с глупыми расспросами.
- Дело в том, что господин Орин Рисатт умер позавчера.
- Что? Что вы сказали?
- Он умер.
- Нам неизвестно как, - подхватил второй, поправляя воротник формы. - Но похороны уже прошли, а казино перешло в руки другого человека.
- Кого? Могу я его видеть?
- Не думаю, - закурил он. - Новый господин не приезжал с тех пор, как Орин Рисатт умер. Был тут, бумаги в тот же день оформил и больше не приезжал.
- Могу хотя бы узнать имя? Пожалуйста.
- Ладно. Кажется, Ахн... Анхен?
- Да нет же, идиот, - резко поправил его коллега. - Анхеан. Выучи имя своего же босса!
- Анхеа...
Я хотела переспросить, узнать фамилию, потому что имя мне ничего не дало.
Пронзившее током воспоминание заставило жилы застыть и скомкаться. Анхеан - это ведь настоящее имя Азраила, он сам же на балконе казино мне об этом рассказал. Он же просто приходил играть и, судя по словам брата, не интересовался полной властью. Почему? Орин решил написать завещание и всё отдать ему? Был болен? А может, его убили... Но зачем?
Не ища больше здравого смысла в происходящем, я в потерянности поехала к себе домой. Пока сидела в такси, в голове только и крутилось навязчивой, отчаянной мелодией, что я потеряла единственного, кто мог мне дать правду. Единственного, кто был готов легко мне её дать, и этот шанс был практически у меня в руках, но всё пошло наперекосяк! Потеряла всё!
Я пыталась владеть негативными эмоциями, росшими словно сорняки по ореолу души, и остудить голову.
Выйдя из машины, я какое-то время стояла на пустынной, туманной улице, не веря самой себе, что я и вправду вернулась сюда добровольно. Погода ухудшилась, облезлые дома вокруг оказались ниже, чем в моей памяти, убогие стены и тусклые окна только лишь напоминали о том, как я каждый день проклинала эту улицу, возвращаясь со школы.
Ненавистная квартира была опечатана государственной печатью, но открыта. Видимо, в таком районе мало желающих приобрести проморзглую конуру с сырыми стенами. Я сделала шаг внутрь, разорвав печать.
Духота - первая, кто встретила меня. Многие вещи убрали, например, шкаф и технику. Стараясь не задерживаться в этом месте больше положенного, я ускорилась и вдруг ощутила шкворчащий звук под ногой, будто я наступила во что-то скользкое и липкое. Кровь? Её не убрали? Я истерично отшатнулась и ударилась плечом об дверной косяк. Пнув её в ответ, я осмотрела пятнистый линолеум, но крови уже не было.
- Я что, с ума схожу? Я же слышала... чувствовала.
Присев на корточки, я провела пальцем по месту, где некогда лежало тело моей матери, и обнаружила плохо замытые разводы от крови. Она ещё здесь, напитала эти стены смертью, но мне не было до этого дела. Это место, напоминающее мне клетку, было не родным, и будь моя воля - я бы сожгла его до основания со всеми остальными жильцами, которые знали и молчали.
Документы, фотографии, альбомы - всё пропало. Ни в спальне, ни в гостиной я ничего не нашла. Последняя комната, куда я пошла, - была моя комната.
- Хм, я будто сто лет тут не была, она теперь кажется такой маленькой...
Я знала, что тут ничего не найдётся, каждый уголок и пылинка были родными. Я старалась оберегать единственное место, где я могла побыть одна и заняться своим делом. Стол покрылся серой пылью, пауки захватили углы, неприятно сквозило от старого окна. Как бы плохо мне здесь ни было, я тут жила всю свою жизнь, переживая падения и взлёты, первые метаморфозы и...
Раздался трещащий звонок телефона. Оглушающий настолько, что я прикрыла уши. Лениво, медленно, словно в бреду, ноги сами понесли в коридор, чтобы снять трубку. Кто мог бы звонить сюда? Закрыв глаза, я с сомнением сняла телефон со стены.
- Алло?
- Зачем ты вернулась? - зазвучал уставший голос матери.
- Ч-что?
- Почему вернулась? Тебе стало стыдно глубоко в твоей прогнившей душонке за то, что ты отняла у нас жизнь, верно?
- Нет... Я...
- Мой разум запечатан в этих затхлых стенах, и в этом виновата ты. Ты хоть что-то можешь сделать в жизни не наперекосяк? Возможно, в этом виновато твоё имя. Не надо было его менять, но он так настаивал... Надо было скрыть это преступление! Оставить тебя умирать, прикованной к койке, было бы лучшим решением.
- Мама...
- Это была моя ошибка, единственная оплошность! Материнские чувства взяли верх, я не смогла тебя оставить там, понимаешь?
- Хватит! Не говори мне этого!
- Моему телу одиноко. Ты же помнишь, как я любила сладкое? Привези мне сладкого... к моей могиле.
- У меня нет на это времени, мама!
- Всё-таки мой характер у тебя. Доча.
- Нет, нет, нет! Это не так. Я никогда не стану как ты!
- Но ты уже стала. Зависима от своих идей, разрушаешь всё, что тебя окружает. Разве не видишь?
- Заткнись!!
Я прокричала это так сильно, как только могла, ударив костяшками стену. Мать умолкла, а я пыталась отдышаться от злобы.
- Зачем пытаться закапывать в себе истину? Злоба - это единственное, что в тебе заложено и было даровано свыше, а ты пытаешься отрекаться. В чём смысл? Разве ты ещё не убедилась в том, что этот мир не достоин добра? Какие ещё испытания тебе нужны, чтобы понять?
- Не надо меня поучать. Я не буду подчиняться чужому импульсу, это не моё. Я откопаю своё, ясно тебе?
А... Разве у нас был когда-то телефон дома? Открыв зажмуренные глаза, я ничего не увидела перед собой. Пустая, голая стена. Сердце неприятно закололо тысячей маленьких иголок, которые пробирались в вены и царапали каждую клеточку тела. Не имея ни малейшего желания оставаться в этом месте, я ни с чем выбежала на улицу. Голова раскалывалась. Я что, снова с ума схожу? Как тогда? Неужели я правда буду чувствовать себя хуже, если буду противостоять ненависти?
- Извините, сигареты не будет? - поймала я какого-то жилистого мужчину на улице и от стресса попросила угостить, хотя раньше такого не делала.
- Конечно, бери. Хотя я бы на твоём месте такого не делал. Молодая ещё совсем.
Он ушёл сразу, как я затянулась, и я осталась одна, облокотившись о ствол дерева на площадке. Удивительно, она так заросла, я и не замечала раньше. Многое позабылось со временем, я не видела ничего дальше своего носа.
Была ли то галлюцинация или нет, я решила всё-таки сделать, как сказал мне голос в телефоне, и поехать на кладбище. Скомканная бумажка от генерала указала адрес, и спустя час я была там, стояла среди устеленного жёстким гравием кладбища.
Калитка к двойной могиле скрипнула. Я шагнула за ограду, хоть и это стоило мне больших усилий.
Воздух был плотным и влажным, прелыми листьями и наступающим очередным морозом. Туман стлался по земле призрачными клочьями, обволакивая подол пальто и пряча основания памятников. Кроны оголённых деревьев проступали сквозь пелену жуткими тенями, их ветви, словно чернильные линии, царапали низкое небо. Уже темнело, тишина резала слух. Могильный покой был будто родным, не хотелось уходить.
Я положила конфеты на невзрачную, промёрзшую могилу матери, которую сама же и убила, и отошла назад. Цветов нет, их лиц нет, лишь свежие, железные таблички с именами. Как жили, так и умерли. Никто не вспоминает, ни один из их обожаемых дилеров или друзей-наркоманов и алкашей. Даже видя это, не могу испытывать сочувствия. Это тонкое, эфемерное чувство было доступно мне не так часто, и явно не по отношению к этим людям, которые были отбросами. Я оказала им милость, убив их раньше, чем химия. Даже моя сестра не приезжает, удивительно, она нежнее меня и чувствовала больше. Видимо, ей тоже плевать, и она понимает, что трупами они были ещё будучи живыми. Любая зависимость сводит человека в эту ледяную яму, они всегда оказываются тут раньше остальных.
В кармане прозвенели железные значки моих убитых товарищей. Ари, Кристиан, Макс, Виктор, мы были знакомы не так много, но они смогли повлиять на мою человечность, показав свою среди крови и предательств. Именно глядя на них, я ощутила, что хотела бы быть обычной, иметь свои желания, без одержимости. Они пали от моей руки, и я никого не смогла уберечь, как и в детстве. Мне пришлось сделать это не потому, что я сильнее и знала больше, а потому, что неистово слаба.
Достав их значки и осмотрев каждый, я встала на колени и прикопала их рядом друг с другом. Пусть и скромно, но похороны - это меньшее, что я бы могла сделать для них. Не знаю, насколько загробный мир реален, но их души достойны покоя.
- Эй, э-эй! - раздался мужской крик.
- А?
Передо мной возвышались трое мужчин не самой приятной внешности. Высокие, полноватые, с несуразными, тёмными беретами на залысинах.
- Ты что тут делаешь? - спросил самый толстый из них, скрипя гнилыми зубами.
- Извините, так нельзя?
- Мы работники этого кладбища вообще-то, зайка, и для не одарённых умом на входе висит табличка!
- Нельзя подхоранивать без договорённости и оплаты, - подхватил басистым голосом другой мужчина.
- Это же просто значки, не тела.
- И что? Земля денег стоит, знаешь такое выражение?
Я всё ещё стояла на коленях, прикрывая ладонями закопанный участок. Двое обошли меня, взяв в разрывной круг.
- Я не буду платить за это. Уйдите!
- Откуда в таких хлипких девках столько смелости, грубить мужикам?
Не успев ничего возразить, я успела лишь схватить ртом воздух, прежде чем сзади меня пнули ногой в спину и повалили лицом в мокрую землю. Тренировки с Морой и военная подготовка дали о себе знать, я автоматически начала сопротивляться, но отсутствие оружия, их численное превосходство и эффект неожиданности сыграли для меня в обратную сторону.
- Держи крепче! - прорычал низкий голос у меня над головой.
На меня навалилась темнота из тел и рук. Один прижал мои запястья к земле выше головы, его пальцы сомкнулись на моих костях стальными обручами. Второй, тяжело дыша, уселся мне на ноги сзади, обездвижив их своим весом. Я больше не видела их морщинистых лиц, только смутные силуэты на фоне серого неба, искажённые тени.
Третий, тот, что был спереди, опустился на колени. Его руки, холодные и цепкие, потянулись к моим волосам и подбородку.
- Ничего, ничего, полежишь спокойно, красавица, и платить не придётся, - бормотал он безразличным, деловитым тоном, пока его пальцы нащупывали нужное. - А будешь тихой и покорной - отпустим живой и здоровой.
Я могла кричать, но в этом не было смысла, тут никого нет, тихое и одинокое место. Я всегда понимала, когда ситуация выхода не имеет, и надо уметь сдаться.
- Смирилась? Умница.
Моё молчание их раззадорило, настолько сильно, что сзади стоявший уже начал стягивать штаны.
Внезапный для ситуации хрип наполнил воздух. Все застыли, а я, быстро воспользовавшись моментом, вырвалась и обернулась назад. Словно статуи, в полусгибе, корчась от боли, мужчины сковались на своих местах, окутанные тёмной дымкой, но в этот раз она больше напоминала молнии, душащие их трахеи.
Позади них, на дороге, стояла чёрная, высокая тень, из очертаний которой выбивались красные, полные ненависти глаза. Его вытянутая рука величественно поднялась вверх, будто имела полную власть над их жизнями, и любое движение пальцев могло разорвать их в клочья. Сжатый кулак резко лишил двоих мужчин чувств, они замертво упали, из их рта взрывным потоком хлынула кровь, их органы внутри превратились в кашу.
Последний из них упал на колени, хватаясь за горло в попытках отдышаться. Испуганно переводя взгляд с трупов на Азраила, он кинулся прочь. Стражник подошёл ко мне вплотную, от его злобы не осталось и следа, он озарил меня вполне нежной улыбкой. Мой спаситель взял мою ладонь и вложил в неё пистолет, вежливо указав на удаляющуюся тень. Я направила ствол в его спину, но передумала, безвольно опустив руки через пару секунд, не давая тёмному захватить мой разум.
- А я ведь специально его для тебя оставил.
Его «нити» со скоростью света настигли урода ударной волной.
- Ты убивала людей и с меньшими грехами на счету, а тут передумала? - он произнёс это без упрёка, скорее тыкая как котёнка в лоток. - Пошли.
Я застегнула ширинку и привела себя быстро в порядок, не сводя глаз с убитых. Теперь я увидела его в действии, и это... ужасно восхищает? Он ведь даже никаких усилий не приложил.
- Спасибо за помощь.
Не ответив, он посадил меня в красивый «Мерседес» и повёз, довольно резко и неумело.
- Замёрзла? Легко оделась для такой погоды.
- Было солнечно.
Мотыляя машину из стороны в сторону, Азраил вёз меня обратно на базу. Хотелось сразу броситься и расспросить его обо всём, о бабке, о казино и брате, но я не могла спугнуть его, надо было зайти издалека.
- Как ты узнал, что я здесь? Следил?
- Ты оставляешь вязкий след, так и нашёл.
Я не поняла, о чём он, и уточнять не стала.
- То есть следил.
- Знаешь, как ты выглядишь сейчас?
Его длинная рука потянулась к бардачку и достала оттуда странную маленькую фигурку злого, рыжего кота. Он кинул её в мои руки. Мне не удалось найти слов, чтобы прокомментировать это. Не могу даже представить, откуда он взял эту фигурку...
Через пару часов мы приехали. Я ощутила, будто вернулась в тюрьму, в родную казарму, где вынуждена существовать до конца дней. Из странного, но живого мира возвращаться сюда, где жизнь застыла, было некомфортно. Азраил вёл меня по холодным, извилистым коридорам в мою комнату. Я дёрнула его за рукав куртки, чтобы привлечь внимание.
- Погоди, мне надо в библиотеку.
- Зачем?
- Я хочу найти кое-что, ты, наверное, мог бы мне помочь, если не занят.
Долго не думая и приятно удивившись, он сменил маршрут, отведя в заветное крыло, в котором он так часто бывал.
Мужчина толкнул тяжёлую дверь, и меня обняла прохлада, пахнущая старыми, затхлыми бумагами. Внутри было именно так, как я и ожидала: ни пустоты и оглушающего эха, ни удушливого, яркого света. Приглушённый полумрак, в котором плавали золотые пылинки в лучах от абажуров. Высокие стеллажи из тёмного дерева уходили вглубь. Я прошла между ними, слушая, как скрипит под ногами потрескавшийся паркет.
Мои пальцы скользнули по корешкам книг, ощущая шершавую кожу переплётов, холодный ледерин, шёлк обтрепанных и не очень обложек.
Стражник спокойно и уверенно наблюдал за каждым моим шагом и взглядом. Тут не было контроля, скорее интерес.
- Я хочу найти книги по древним верованиям, религиям, а лучше мифологии. Тут будет такое?
- Здесь много знаний хранится. Биология, история, психология, техники по бою. - Он повторил моё движение по корешкам книг, задумываясь о своём. - А о том, что ты просишь, почти ничего нет.
- Ты всё прочитал?
- Хах, почти. Из раздела мифологии - точно всё.
Азраил исчез на пару мгновений среди стеллажей и вернулся с тремя увесистыми книгами, кинув их передо мной на столик, а сам сел в удобное кожаное кресло чуть поодаль.
- Зачем тебе они?
- А тебе?
Он не ответил, взяв небольшой томик рассказов и принялся читать. Я хотела сделать то же самое, но если не поговорить с ним сейчас, возможно, потом уже не выйдет. Пока я вдыхала новый вишнёво-табачный аромат его парфюма в машине, я поняла кое-что, и мне хотелось убедиться в этом, но как? Расспросы он не потерпит, хотя стал относиться чуть теплее, чем раньше.
Нащупав ручку пистолета, я медленно подошла к нему и направила прямо в лоб. Мужчина не шелохнулся, даже не оторвал взгляда от страниц.
- Поня-ятно.
- Ответь на мои вопросы, пожалуйста.
- Что тебя интересует?
- Это ведь ты убил своего брата? Почему? Зачем ты это сделал?
- С чего ты взяла?
- Не слезай с темы, скажи как есть. Ты убил, потому что Орин знал правду обо мне?
Наконец он отложил книгу в сторону, сверля меня взглядом. Я понимаю, что ему ничего не мешает сковать моё тело, швырнуть в сторону, но я надеюсь только на то, что он не видит во мне опасности, а потому проявит осторожность.
- Да, это так. И что теперь?
Кончики пальцев похолодели от того, насколько спокойно и безмятежно он говорил об этом.
- Ты убил своего брата, и у тебя даже ничего не ёкнуло?
- А должно? Ты же убила своих родителей без грамма сожаления, теперь пытаешься уличить меня в бесчувствии?
- Это разные вещи! Они - зло, а твой брат правда заботился о тебе, переживал, и ты его убил из-за меня? Неужели эта несчастная правда стоит больше жизни человека?
Резко вскочив с места, курок оказался на уровне его рёбер, теперь от его нежности не осталось и пылинки. Раздражение ощущалось сильным потоком энергии.
- Ты убила Сафиру, которая пыталась заботиться о тебе, отвернулась от Мирелл, которая словно котёнок пытается загладить вину перед хозяином, убила своих товарищей, которые готовы были подставить свою спину за тебя. Почему же ТЫ это сделала? Были причины свои, так ведь?
- Да, но Сафиру добил ты, я помню это!
- Если бы ты не напала, мне бы не пришлось брать вину на себя в этом деле. Орина я убил не только потому, что он готов был открыть тебе правду, были и другие, личные мотивы.
- Какие?
- Я не люблю, когда пытаются лезть в мою жизнь. Он это делал слишком активно, я предупреждал.
- Ты не оставил ему выбора. Это была забота.
Он шагнул ближе, заставляя меня пятиться назад.
- Я не испытываю сочувствия, если тебя это интересует. Он начал совать нос в дела, которые его не касаются.
- ...
- Его попытки набиться в братья были интересными, пока его щупальца не начали просачиваться в мою личную жизнь.
- Он сказал, что уйти в Легион было твоим желанием. Почему?
- Скорее, из-за чего. Это было необходимо, и всё тут.
- Скажи мне уже наконец, что со мной? Прошу тебя!
- Иначе что? Убьёшь меня, чтобы навести шума и заставить других подчиняться и бояться? Умно. Действуй.
Он схватил мою руку, державшую пистолет, и снял оружие с предохранителя.
- Что ты делаешь?
- Делай что задумала, не заставляй меня полагать, что ты не способна на это. Ты уже стольких убила, но они тебе не были нужны, а я нужен, да? - Он улыбнулся, его глаза засияли прямо как тогда, в его комнате в первый раз... - Твои угрозы ведь не пустой звук?
Меня передёрнуло от осознания, какую ошибку я совершила. Это ведь совершенно бессмысленно! Я не буду его убивать и ничего не добьюсь угрозами... Ему очевидно не страшно. Я начала вырываться из его хватки, но получалось так себе.
- Отпусти! - крикнула я, зажмурив глаза.
Из-за попыток отбиться мой палец на курке прожался под давлением его руки, и раздался выстрел прямо в его сердце. От силы отдачи Азраила отшатнуло назад. Я распахнула глаза на мужчину, который теперь немного согнулся, смотря вниз, словно манекен.
- Я... Я...
Он сел в кресло, а я прильнула к нему на колени. Сердце забилось быстрее, я искренне запереживала.
- Нет, стой, не умирай!
Мои ладони прикрыли кровоточащую область в его груди. Я оглядывалась, ища что-то, что может помочь. Ему нельзя умирать, он нужен мне!
- Кх... - Стражник чуть крякнул, но скорее не от боли, а от того, что ему было неудобно от пули, сдавившей грудь. - Ты такая милая, когда пытаешься заботиться.
- Что?
Указательный палец Азраила потянулся к моей скуле, а взгляд ласкал заинтересованностью и нежностью.
- Говорю, забавно видеть обеспокоенность на твоём лице. Сколькие, кроме меня, удостоились этой чести?
Он прикрыл глаза, и его сила, взвывшая, как метель, вбилась прямым потоком в его грудь, затягивая рану.
Я ахнула, всё ещё сидя на нём. Неужели он действительно бессмертный?
Вскочив, я отошла на пару шагов назад, но высокая фигура быстро меня настигла. Он чуть ли не вдавил меня в пол с книжками.
- В следующий раз попробуй решать свои вопросы без угроз.
- Я... не знала.
- Не знала что? Что меня не убить обычной пулей? - Последние слова он практически шептал, его приятный аромат и спокойствие дурманили. Вены, бледная кожа сияли в свете луны.
Нельзя было позволять ему и дальше проявлять инициативу, я решила перевести тему, а он и не сопротивлялся. Напыщенный индюк.
- Как красиво ты решил продемонстрировать свою силу. Специально ведь не использовал свою способность, чтобы я сама поняла. Умно.
- Когда говорят - не веришь, когда видишь - запоминаешь.
- Расскажешь мне о Тёмной матери?
Этот вопрос вмиг стёр его улыбку и расслабленность с лица. Зажав меня одной рукой по правую сторону, он нагнулся так близко и медленно, что по телу прошлись мурашки. Окутывая меня собой со всех сторон, словно зверь.
- О ком?
- Тёмная мать, кто она такая?
- Что за интерес? Это обычный миф.
- Она просила передать, что ты забылся, и она обязательно вернётся за долгом.
Сохраняя самообладание, он глубоко вздохнул и отошёл назад.
- Где ты это услышала? Кто сказал?
- Одна женщина, которая занимается чёрной магией, судя по всему. Я пришла к ней, чтобы поговорить, но услышала это.
Я решила не сообщать ему ещё и про то, что якобы мы похожи, а эта сущность связана со мной. До этого странного взгляда я сомневалась, но теперь ясно, бабка сказала правду.
- Покажи мне, где она живёт.
- Зачем это?
- Надо.
- Прежде расскажи об этой «Матери».
Азраил устало кивнул и, не сказав ни слова, неторопливо увёл в общую комнату с баром, где некогда заправляла Сафира. Потрескивание камина расслабляло, в приглушённом свете мы смотрели друг на друга, нуждаясь в ответах. В моменте я ощутила непонятную связь между нами, отдающую смертью.
- Скажи, ты вообще веришь в это всё? В демонов, ангелов, богов?
- Ну... не сказала бы. У меня в классе были верующие дети, они между собой переговаривались об этом, но я была отделена от этого.
- Тёмная мать... Её настоящее имя - Никстра.
- Та, что за пределами ночи?
- Верно. Тёмной матерью её называют, конечно, не просто так, она... как бы сказать. Олицетворение ночи, темноты.
- Зло?
- Зло каждый сам для себя определяет. Её сложно такой назвать.
- Что оно такое? Демон? Сущность?
- Что-то древнее и бескрайне сильное. - Произнёс он хриплым голосом. - Наша вселенная - это отец, время, материя, всё сущее, что мы видим и чувствуем, - проходит сквозь его пальцы. Он создал из бесконечной тёмной материи свою первую дочь - Никстру, а после, от яркой звёздной пыли - Орфиру. Это были маленькие сгустки света, красоты и бесконечной ночи. Они не имели формы, мыслей, лишь продлевали существование отца, создавая новые миры и растягивая «время». Отец вскоре захотел дать своим творениям имена и смысл, так и породились их формы. Дочери несли волю вселенной, продолжая свой путь, но, как и положено, вскоре их целостность стала наслаиваться друг на друга, а сёстры враждовать, что разгневало отца и породило хаос - сильного, умелого, но тихого брата. Чтобы умерить нарастающий пыл сестёр, хаос предложил отцу дать дочерям создать что-то своё, чтобы они могли нести свою энергию во что-то сущее, и где их битва будет приносить плод. Он согласился. Так и получились люди - хранители частиц первородных. Ночь и День неотрывно сменяли друг друга, ведя своих чад дорогой баланса, но вскоре ночь стала больше, чернь росла, а свет угасал. Люди старого мира знали о них, поклонялись и уважали, но за пару веков до Разлома сёстры перестали отвечать на зов людей, а после вообще большая часть информации исчезла, и остались мелкие крупицы, которые люди внесли в новое общество, но и то, это тоже долго не продержалось, все забыли, создав себе новых богов.
- Почему они замолчали?
- Я не их посланник, откуда мне знать?
- Даже если и так, то почему Никстра решила заговорить? Передать тебе свои слова... Почему лично не сказала?
- Я стал отдаляться от её идей и перестал контактировать. Последнее время она стала близка к людям как никогда, и много с чем я не согласен.
- О каком долге она говорила? Что ты должен богине?
Азраил закатил глаза, смеряя меня как непоседливого ребёнка.
- Это неважно. Лучше скажи мне, ты слышала её? Видела?
- Я слышу голоса, настойчивые. Они пытаются меня затянуть на дно, но я не знаю, она это или нет. Первый голос - злобный, щипящий, могучий. Он полон ненависти и силы. Второй - сильный, но обуздывающий, как бы имея свои ценности.
Не успев закончить диалог, нас прервала Мора, вошедшая в комнату. Словно резкий разряд, она явилась из ниоткуда, твёрдо стоя на ногах, засунув руки в блестящий плащ.
- Вы громко разговариваете.
Азраил, направив задумчивый взгляд на девушку, промолчал и ушёл прочь, оставив нас с ней в гнетущем уединении.
- Мора, я буду вовремя на тренировке.
- ...
- Слушай, если хочешь меня отчитать за общение с Азраилом - так знай, что он просто привёз меня, и я поблагодарила его, мы не общались ни о чём таком.
- ...
- Хотя, если захочешь настучать - пожалуйста. Только дай уйти, я устала сегодня.
Остановившись в тёмном коридоре последнего этажа, она наконец повернулась ко мне, секундно засмотревшись на снежинки, прилипшие к окну.
- Успокойся, я хочу поговорить с тобой. Идём.
Я впала в лёгкий ступор. Мора, которая за столько месяцев всегда смотрела сквозь меня, сквозь людей, всегда была холодной и погружённой в своё дело, решила поговорить со мной? Она ведь единственная здесь, о ком я не знаю абсолютно ничего, не считая Курта. Что она может? Чего хочет в жизни? Как тут оказалась и каким идеалам служит? Ничего, да и времени не было. Мора всегда у меня ассоциировалась с пылью, лежащей на фортепиано в ночи. Неподвижная, почти незаметная, но она лишь покрывает собой что-то, какую-то тайну, которую жёстко бережёт и никому не даёт даже на секунду втиснуться в свою жизнь и пространство.
Открыв отпечатком громкую дверь, она прошла внутрь. Перед нами вверх вилась лестница примерно на 1 этаж. Что-то вроде секретной комнаты, которую явно не отыскать просто так без идеального знания базы.
Мокрые металлические стены скрипели от холода, единственная лампа в ней была выбита. Многочисленные ржавые трубы отдавали шумной испариной, стремясь вверх за нами. Судя по всему, дающие отопление. Правда, во всей базе оно было другой системы, нежели тут.
На следующем этаже была хлипкая деревянная дверь, окрашенная серым цветом. Нажатием ладони стражница открыла дверь в свою комнату. Пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть хоть что-то, ибо свет практически отсутствовал. Несчастный монитор вдали комнаты с открытыми вкладками и кодами был единственным источником. Затхлый запах, отсутствие окон, лишь вентиляция пыталась спасти маленькую, грязную комнату. Куча вещей, стаканов, настоящий клоповник. И это Мора здесь живёт? Самая суровая и требовательная фигура в «Инколе» разводит бардак в собственной комнате? Никогда бы не подумала. Остальные, которых я видела, всегда были с намёком на роскошь и удобство, но она, видимо, предпочитала стиль киберпанк, только самую убогую его часть.
Мора, не снимая плащ, сдержанно села на стул, кивнув мне на кровать, как приглашение для дальнейшей беседы. Но забавно, что постель была идеально выглаженной.
- Вижу, у тебя есть вопросы.
- Несколько, но лучше отдам инициативу тебе.
- Хорошо. - Девушка, переливаемая синим цветом экрана, достала крепкую сигарету из позолоченного портсигара и глубоко закурила, сохранив короткое молчание. - Лина, буду откровенна. Мне нужно, чтобы ты рассказала, что случилось в тот день, когда погибла Сафира.
- Кхм, что?
- От начала и до конца.
- Зачем? Азраил уже всё рассказал.
Неживые глаза, наполненные пустотой, анализировали меня, будто выискивая что-то недоступное. Только вот в такой обстановке я была открыта как книга. Она умна и повидала множество лжецов, видно, её раздражает, что я выхожу сухой из воды.
- Рассказал, но не всё. Я хочу услышать правду. Твою правду. В самых точных деталях, что случилось в тот день между вами.
- Азраил убил её, потому что не хотел, чтобы она мучилась после перевоплощения, вот и всё.
Девушка вздохнула и потушила сигарету, наклонившись ко мне.
- Я знаю, что случилось нечто большее, и мне необходимо это знать.
Хоть она и тёмная лошадка, сейчас мне не казалось, что она угрожает или играет в игры. Завидев мои сомнения, она взяла со стола, на котором был компьютер, запечатанную папку с незнакомыми мне марками и инициалами, демонстративно подняв её.
- Здесь информация о тебе, Лина. Тут содержится то, что ты так упорно искала всё это время.