Глава 1

- Мисс Блэр, Мисс Блэр! - выкрикивает с места юная школьница в самом начале урока общей истории прошлого мира.
- Да? Урок ещё не начался, а у тебя уже вопросы?
- Я хотела узнать, когда у нас начнётся тема Разлома? Мы уже в 12 класс перешли, но так ничего про это и не узнали.
- Ты ведь знаешь, что это не входит в программу. Власти запретили обсуждать это в школе. Вот если сдадите экзамены и поступите в обучение в более серьёзные заведения - вам обязательно расскажут.
- Но Мисс Блэр... Мы только и слушаем про опасность природы в Пепельных Долинах, про мутации, как важно трудиться на благо общества для восстановления мира, но не знаем, как же всё к этому пришло! Ничего не знаем про Союз и детей, которых они забирают к себе, насколько они опасны? Им вообще стоит доверять? Ведь в их руках наша свобода и защита...
Класс погрузился в тишину, следя за реакцией преподавателя, которая источала едва уловимое недовольство.
- Я ценю инициативность, но неужели ты хочешь, чтобы я нарушила правила? Меня могут уволить.
- Это ведь не секретно, просто запрещено для школьников, но ведь это не честно, мы имеем право знать обо всём не меньше остальных! Всё равно через год расскажут, но ведь никто не знает, будет ли завтра, не говоря уже о чём-то другом. Расскажите, Мисс Блэр, ну пожалуйста! Ребята тоже хотят давно, правда же? - девочка обернулась, поднимая руку, дабы задать волну остальным. Школьники сразу зарядились милыми лицами, чтобы задобрить учителя, умоляя рассказать хоть что-то.
- А-х... - устало протянула женщина. - Ладно. Хорошо. Но если хоть кто-нибудь узнает о том, что здесь говорилось сегодня...
- Не переживайте, нам повезло, что именно в этом кабинете отсутствуют камеры!
По просьбе Мисс Блэр все послушно сдали телефоны и различные приборы, которые могли как-то записать голос, сфотографировать, так или иначе зафиксировать секретный разговор.
- Спиногрызы мои любимые, как бы пожалеть не пришлось обо всём этом, ну да ладно. - Облокотившись бедром на свой рабочий стол, женщина начала рассказ. - Вы уже достаточно знаете о прошлом мире. 6 материков, 195 стран, миллиарды городов и сёл, прекрасная природа, реки, моря. Люди никогда не умели ценить все ресурсы, данные им планетой, и похоже, она обозлилась на нас, лишив всего...
- Но ведь говорят, это кара богов? - прервала рассказ та же самая девочка.
- У всех свои теории, но итог один: в 2895 году образовался Разлом, «прорезавший» планету на несколько сотен километров. Никто не мог предугадать, что это случится, этому ничего не способствовало. По сей день загадка, что случилось в тот день, зато не загадка, что было после. Мир рухнул. Человечество почти полностью вымерло, моря высохли, деревья выгорели, у земли изменилась атмосфера. Разлом словно чёрная дыра поглотил в себя почти всё, что мы имели. По нашим источникам, это должно было уничтожить абсолютно всё живое и неживое, сделав из некогда цветущей планеты - бурлящий, расколотый камень. Грубо говоря, вернуть в первозданное своё состояние, когда всё только начало зарождаться. Но, видимо, Боги... - женщина ехидно ухмыльнулась. - Даже так дали нам всем шанс на исправление. Питаться было практически нечем. Лишь спустя несколько сотен лет жизнь начала возвращаться. Люди избавились от большинства мутаций: появления новых конечностей, например, поражающих в основном новорождённых детей. Построили профессиональные укрытия, ставили опыты, выращивали различные культуры из прошлого, размножались. К счастью, тем, кого катастрофа задела меньше всего, была дарована честь не загрязниться ни им, ни их записям о мире. Они трудились, писали огромные сборники, чтобы мы никогда не забывали о прошлом. Правда их были единицы - азиаты, которые и сейчас так редки. Когда ситуация стала получше, люди стали наконец изучать то, что осталось от некогда цветущей планеты, и выяснили, что сохранилось лишь два материка: наш - Арханон, и Иртея. Иртея не изучена по сей день, поскольку находится за Разломом, а океан рядом невероятно горячий и опасный. За тысячи лет много кто пытался туда пробраться, но не вышло. Уже победа, что его в принципе смогли обнаружить, но что по ту сторону, останется для нас загадкой.
- Как же его обнаружили без технологий? - спросил мальчик.
- Корабли заново отстроили благодаря записям Корейцев, Японцев и Китайцев, но всё равно много жертв пришлось принести, чтобы понять, что половина воды там либо отравлена, либо кишит странными тварями, либо буквально горит, став кислотой. Методом расчётов, проб, ошибок и единственного свидетеля им удалось найти Иртею. Таким же способом и обнаружили Пепельные Долины, которые некогда бушевали лавой, были завалены грудой рассыпавшихся гор, усыпаны пеплом, песком, пылью и стали похожи на мёртвые пустыни. Их очень много, и там настолько агрессивная среда, что даже насекомых нет. Смертельная тишина. Обнаружив здесь совершенно чудесным образом незаражённые озёра и реки, популяция начала стремительно расти. Люди остались тут, создав наш Тенвол - единственный город нового мира. Были и есть старые деревни, базы, станции, как эхо прошлого, но туда больше никто не ходит. Нет надобности. Несмотря на то, что мы живём теперь достаточно близко к Разлому, среда тут вполне комфортная. По какой-то причине именно данный участок мало пострадал. Оставшиеся азиаты с другого конца света приехали сюда, чтобы восстанавливать мир вместе с остальными, но больше внося вклад записями, а не физическим трудом.
- Те самые деревни за пределами города... Они мёртвые?
- Да. Учёные их изучают, но вроде хотят забросить эту затею, я не уверена. Рядом с ними и по краям города - пара шепчущих лесов. Людям там было бы непросто выжить.
- А кто живёт в лесах?
- Все звери из прошлого, которых учёные уже вернули или пытаются вернуть. Удачные и не очень эксперименты, но самых опасных ликвидируют. Самых хороших оставляют у нас в городе. Например, собаки, ласточки, вороны, свиньи, овцы. Много чего удалось вернуть, но что-то утеряно навсегда.
- Достаточно быстро всё восстановилось... пара тысяч лет.
- Да, но с одним большим нюансом.
- Большинство планеты иссохло и непригодно для существования?
- Верно. Но что ещё?
- Орсы?
- Да... - учительница прочистила горло и скорбно опустила глаза в пол. - Орсы на данный момент даже большая опасность для нас, нежели мир за городом. Мы отгородились, выжили, построили больницы, школы, университеты, дома, вернули технику, лекарства, еду и воду, торговые центры, нашли новые ископаемые, вернули творчество, научились, как наши предки, строить шикарные стеклянные высотки... но это... это то, с чем мы не в силах полноценно справляться. Непонятно, откуда они появляются, мы не обладаем этой информацией. То ли из космоса, то ли из отравленных вод, а может, с Иртеи - непонятно.
- Я слышал, что это вроде как «пришельцы».
- Типо того. Орсы - это совершенная, новая, опаснейшая форма жизни, пришедшая к нам после Апокалипсиса. Это не рыбы или люди, мутировавшие в первые столетия ада на планете. Это - совершенное зло. Приходят постоянно портить нам жизнь, уничтожать, будто не хотят, чтобы мы спокойно развивались.
- А как они выглядят? Вы видели их?
- Последний раз Орс являлся пять лет назад у западного края города. Зима, холод, снежная пустошь. У меня сын там погиб в тот день... Говорили, что это существо было похоже на огромного дьявола, из рук которого пылала лава, а шерсть покрывалась железом от любого нанесённого урона. У него была сумасшедшая регенерация и скорость, но всё-таки до людей его не допустили и уничтожили. Прилетали даже огромные существа квадратной формы, у которых были гигантские ноги, в несколько километров высотой - они словно машины проделывали дыры, высвобождая лаву. Много у них видов, всех не перечислить, да и неизвестно достоверно. Если бы не смерть моего сына, не узнала бы ни я, ни вы. Но я думаю, его жертва не должна была быть напрасной. Пускай молодёжь знает, с чем сталкиваются Стражники.
- А почему нельзя над Орсами опыты провести?
- Пытались, но они всегда восстанавливаются, если их не добить, а после этого - рассыпаются.
- Простите, ваш сын был Стражником? Как вы его отдали в Союз Ответного Удара? Это ведь безумно опасно!
- В СОУ они поступают лишь после школьного легиона, где их обучают и воспитывают. Когда я только родила сына, не прошло и пяти лет, как его забрали. Может, на площадках кто-то наблюдал за ним и заметил что-то особенное - не знаю, мне не сказали. Просто поставили перед фактом, и больше я не видела его. Даже тело после смерти...
- Почему им не разрешают гулять с остальными? Мы их даже не видели ни разу. Каким оружием они пользуются, как выглядят? Подозрительно как-то всё.
- СОУ - наши защитники. Они буквально выращивают живое оружие для нашего покоя против этой нечисти, которая нас окружает. Стражники, как и любая информация о внутренних устоях, остаются в строжайшем секрете.
- Как зверей... держат непонятно где... А вдруг их там мутациям подвергают?
- Мне неведомо. Мы все зависим от их решений, так что можно считать, что всеми нашими благами и жизнью в принципе мы обязаны им. В любом случае, они нам не враги.
По классу начал проходить гул о переживаниях, что их заберут из семей, как этого несчастного мальчика или любого другого ребёнка, обрекая матерей на бескрайние реки горьких слёз.
- Вам уже волноваться абсолютно не о чем, вы слишком взрослые, таких под воспитание не забирают.
- Как же нам рожать детей, зная, что их могут забрать против нашей воли? Разве это честно? - задали вопрос некоторые девочки.
- Вы должны понимать, что если Стражников не будет - не будет никого. Нас всех убьют быстрее, чем мы глазом моргнём. Это больно, это ужасно, но так должно быть, для порядка. Впрочем, их не так часто забирают. Точная цифра неизвестна, но думаю, Стражников максимум десяток.
- А остальные?
- ... Не знаю.
Вновь стены затрещали от перешёптываний подростков, которые прервались от грозно раздавшегося голоса рассказчицы.
- Так! А ну прекратить! Не заставляйте меня жалеть, что я всё это вам рассказала. Потерпите хотя бы год, пока вы заново это не услышите, и можете обсуждать. Когда выйдете за пределы кабинета, вы закроете ротики на замок и выкинете ключик, это понятно? Даже родителям ни слова!
- Да, Мисс Блэр.
- Умницы.
Прозвенел звонок, все стали поспешно покидать класс и школу. Никого история об Апокалипсисе и новых защитниках не оставила равнодушными, в том числе меня - высокого роста брюнетку с ореховым цветом глаз, которая активно увлеклась мутациями ещё с раннего детства и мечтала стать учёным. Вместе со своей подругой Мирелл мы вышли на узкую заснеженную школьную тропинку, ведущую к моему дому.
- Как тебе всё это? - спросила восторженная подруга, имеющая пышные формы и шелковистые блондинистые волосы.
- О чём ты?
- Ну, про Апокалипсис, про Стражников... ты слушала вообще?
- Конечно слушала, но там не было ничего полезного для меня. Хотя, признаться, было интересно узнать, как мир зарождался заново. Такой информации в книгах я не встречала, только ...
- Опять ты о своих химических штуках?
- Ты же знаешь, что это мне интересно гораздо больше всемирной истории.
- Нельзя же быть такой зацикленной, история важна! Да и тем более, если ты станешь учёным, тебе придётся всё это знать.
- Понимаю, - равнодушно ответила я.
- Эх, а я и не представляла, что всё настолько круто!
- Круто?
- Ну да! Представь: ты избранная, спасительница всего мира, ни в чём не нуждаешься...
- Ага, только в любой момент тебя могут хлопнуть как муху.
Подруга нежно ударила кулаком по моему плечу.
- Красота требует жертв. Думаю, это даже романтично. Интересно, там есть красивые мальчики?
- Ну сходи, проверь.
- Может быть...
- Надеюсь, ты шутишь сейчас.
- Вовсе нет. Я бы хотела быть частью чего-то столь секретного и интересного.
- Ты можешь быть кем захочешь, родители любой университет оплатят, а ты думаешь о таком. Тем более туда никак не попасть - «наше» время прошло.
- Ах, зануда. Не обязательно ведь Стражницей, можно просто работать внутри как-нибудь, а там уже и познакомиться не грех, а?
- Дурёха.
Мне никогда не понять Мирелл, а ей - меня. Наши семьи, детство, увлечения, социальный статус всегда были крайне различны. Возможно, эти противоположности и сделали из нас подруг.
Моё детство не было радужным. Родители баловались наркотиком «Синее стекло», изучение которого с раннего возраста развило во мне тягу понять, как люди меняются под воздействием подобных веществ или иных опасных элементов. В 5 лет я случайно употребила знаменитый наркотик, перепутав его с сахаром, и словила передозировку. Несколько недель врачи боролись за жизнь совсем юной крохи, и им удалось оставить меня в живых, но с одним побочным эффектом - эмоции стерлись навсегда. Чувства так же стали для меня чем-то незнакомым. Проявить их не представлялось возможным.
Наука не нашла лекарства от подобного, поэтому изо дня в день мне приходится надевать идеально выработанную, наигранную улыбку, выдавливать смех на людях, чтобы не казаться странной. Но, как говорила подруга, всё равно моё «аккуратное лицо» источало холод и отчуждённость, даже с наигранностью.
В мои 12 лет родителям сообщили, что организм не принимает никаких методов лечения, и с каждым годом эмоциональная составляющая будет всё больше стираться, пока мозг не перестанет воспринимать эти явления вообще. Это изменило мою внутреннюю работу тела, что отныне, возможно, будет передаваться даже по наследству.
Сначала мне было просто интересно, как вещество может убить человека, поменять черты его лица, разложить изнутри, но ближе к совершеннолетию я чётко поняла, что хочу найти противоядие от этого недуга. И для этого мне нужно было стать учёным, поскольку никто, кроме них, не имел права на разработку новых лекарств.
Родители, работающие, но равнодушные, давали иногда деньги на карманные расходы, которые я тратила на приобретение «Синего стекла» и различных приспособлений для изучения состава, реакций, соединений. Его состав отдаёт эхом далеко в начало второго зарождения человечества, когда похожее вещество осело на сожжённых деревьях и использовалось как наркоз для сильно раненых, умирающих, больных людей.
Всей информации, что была в свободном доступе, мне становилось мало, и я всё больше погружалась в работу и учёбу ради поступления в университет, чтобы расширять знания. А вот Мирелл думала о мальчиках, покупках и тусовках. Трудно винить её за легкомысленность - она всегда жила в роскоши и любви. Возможно, я бы хотела так же.
- Ах, интересно, какие же они - наши защитники. Наверняка там парни красавчики.
- Ага, или мутанты с тремя руками и без голов.
- Да ну тебя! Давай лучше знаешь что - сходим на выставку прошлого?
- Откуда у тебя приглашения? Они очень дорогие, я видела афишу.
- У тебя же день рождения будет через полгода, думаешь я забыла? Ага, щас. Вот. - длинноногая блондинка, отодвинув карман куртки, достала два красивых приглашения в позолоте. - У меня хоть и строгие предки, но отец любит такое. Хотел на годовщину с мамой пойти, но не вышло, заболели, сказал - сходи ты.
- В любом случае, это дорого, я не смогу оплатить свою часть.
- Что ты несёшь? Это подарок. А выставка как раз завтра. Ну так что?
- До дня рождения ещё целых 6 месяцев... такой ранний подарок?
- Именно!
Я вытянула из себя улыбку и обняла свою единственную подругу.
- Спасибо, конечно, пойдём.
С Мирелл мы, вообще, знакомы с 1 класса. Лишь она одна из класса знала о моём недуге, но никогда не обращала внимания. Всегда поддерживала, была рядом, что заслуживало уважения. Она целеустремлённая, яркая, активная и даже дерзковатая. Никогда не понимала, что она во мне нашла. Возможно, теория с противоположностями действительно имеет место быть.
Мы разошлись, и я вернулась домой, где меня сразу встретила мать с расширенными зрачками. Похоже, она опять под веществом. Сейчас начнётся...
Я бы могла уже попривыкнуть к их выходкам, да вот не могу.
- Где была? Долго ты, - прохрипела мать, нервно почёсывая плечо.
- Домой шла. С Мирелл.
- Обычно ты приходишь в три, а сейчас половина четвёртого.
- Заговорились.
- Да что ты говоришь?
Дёрганная мать неестественными движениями выхватила мою школьную сумку и, открыв её целиком, выпотрошила на пол, а затем упала на колени и начала раскидывать по сторонам тетради, ручки и остальное содержимое. Мне оставалось, как всегда, спокойно наблюдать.
- Ну и? Где же?
- Где «что»?
- Не придуривайся. Ты ведь экспериментируешь с «Синим стеклом», не так ли?
- Я его изучаю, но сейчас у меня его нет с собой.
- Где оно? Скажи где.
- Ты закончила рыться в моих вещах?
Растрёпанная, она лениво поднялась на ноги и злобно взглянула на меня.
- Закончила! Да. Учти: если я узнаю, что ты употребляешь, я тебя на органы продам.
Я закатила глаза, собрала вещи обратно в сумку и пошла в свою комнату, украшенную гирляндами и раскрашенными рисунками стенами. Открыв тайник с остатками «Стекла», я убедилась, что последняя доза исчезла.
Великие силы... ну неужели это не закончится? Даже делом заниматься нормально не дают.
Я уже давно смирилась с зависимостью родителей и не пыталась помочь, поскольку была сосредоточена только на себе и своей проблеме. Мама и папа вне дома были идеальными, добропорядочными людьми, трудящимися на хороших условиях, но дома их чёрное нутро вырывалось наружу.
У меня ещё есть старшая сестра Анна, которая живёт на другом конце города, до которого ехать около недели. Её новая семья не поддерживала с нами связь, что неудивительно, поэтому между ней и нами царила тишина.
Даже не поев, я сразу села за уроки, а затем уснула. Социум очень сильно изматывает меня, давя на самоощущение. Трудно вообще сказать, люблю ли я людей. Проще ответить, чем мне приходится жертвовать, чтобы их «переваривать».
Я зарываюсь внутрь себя, ограничивая общение в надежде, что меня не будут трогать. Одноклассники по большей части не общались со мной, игнорировали. Но в первые годы меня высмеивали и обзывали «бездушной куклой».
С моим развивающимся отшельничеством издёвки со временем стали слабее, и я превратилась для них в серую мебель. И всё равно их перешёптывания, крики, бессмысленные бесконечные разговоры ни о чём безумно утомляют. Поэтому приходится погружаться в свои чертоги разума, сидя на уроках и переменах, выписывать в свой ежедневник формулы либо рисовать виселицы...
Направляясь на следующий день в школу, я мирно шагала, смотря себе под ноги, слушая нежный хруст свежего снега, который отрывал от остального мира, и неизменной, сырой, скомканной рутины.
Так я и не заметила, как в мою и без того слабую спину врезалась Мирелл, и, крепко обняв, повалила в сугроб.
- Приве-ет!
- Ты чего? Не делай так, - упрекнула я её, отряхивая одежду.
- Рада тебя видеть просто. Ты тоже ведь, не скромничай.
- Ага, очень, но всё-таки купать меня в снегу не стоило.
- Ты так плетёшься, словно на расстрел идёшь. Вот я и решила тебя встряхнуть! Давно пора.
- А разве не иду?
- Ну и дурында, мы же на выставку сейчас поедем!
- Сейчас? В смысле? Она ведь завтра?
- Нет-нет, выставка начинается через 2 часа! Нам ехать почти столько же. Давай, ты же не хочешь всё пропустить?
- А как же...
- Да мы ещё год горбатиться в этой школе будем, а выставка единственная и больше не повторится! Знаешь, я слышала, там будет один очень интересный учёный, которого ты знаешь...
- Кто?
- Курт Фел, - горделиво протянула подруга.
- Сам Курт Фел? Самый известный генетик всего Тенвола?
- Именно он!
- Что он забыл на данной выставке?
- Это светское мероприятие. Он будет там присутствовать в качестве человека, который объяснит недотёпам вроде нас всё, что будет непонятно в экспонатах. То есть ты сможешь с ним пообщаться! Сюрпри-из!
- Ого, я не ожидала...
- Ну что, я была достаточно убедительна?
- Вполне. Поехали.
Минуя школу и загруженные дороги, мы добрались до грязного метро и уехали в центральную часть города, которая кардинально отличалась от всех остальных районов.
Так как ресурсы Земли ограничены, большинство людей живут в обычных, невысоких кирпичных домах, терпящих соседство с большим количеством заводов. Исключениями являются школьные легионы, база СОУ, базы учёных и сам центр.
Высокие стеклянные здания, красивые магазины с шикарными витринами - всё кричало о том, чтобы забыть прошлое и начать жить будущим. Однако оно возможно только здесь. Все мечтали жить в этой сказке, но доступно это было лишь избранным, богатым людям.
Мирелл вела мою руку непонятными путями, сталкивая с ног спешащих на работу людей. Центр всегда был ими забит в любое время дня и ночи, ведь в Тенволе проживает всё оставшееся население планеты - а именно 99 миллионов человек, большинство которых были обычными работягами, практически ночующими на заводах и в магазинах.
И всё же некоторым разрешено не работать, так как производство ограничено, рабочих мест не так много. Например, многодетные семьи вообще могут не работать и просто получают пособия из казны правительства как мотивацию развивать популяцию, чем многие пользуются.
Учёные, психически нездоровые люди, врачи, учителя также обеспечиваются всем необходимым и считаются довольно статусными людьми. Мирелл и её семья, пожалуй, относились к высшему классу, за которых молятся люди в храмах, потому что именно на их богатстве строится развитие мира.
Вскоре мы вышли к двухэтажному блестяще-серебряному зданию, около которого выстроилась очередь из взрослых дам в дорогущих шубах, стоящих под руку со своими мужчинами.
- Мда, мы как-то несуразно выглядим на их фоне.
- Не парься, главное, чтобы был золотой билетик.
Когда очередь наконец подошла, охранник недоверчиво смерил нас взглядом, но всё-таки молча впустил внутрь.
Выставочные залы были преобразованы в ностальгическую капсулу времени, их стены украшали ретро-плакаты и неоновые огни, пульсирующие давно забытой жизненной силой. Тема выставки переносила посетителей в эпоху, когда человечество купалось в лучах экологической полуневинности.
Внутри ряд захватывающих экспозиций воссоздавал виды, звуки и ощущения ушедшей эпохи. Одна секция воспроизводила оживлённую городскую улицу с работающими старинными уличными фонарями и звуковой средой из щебечущих птиц, общественного транспорта и смеха играющих детей. Посетители могли пройти по сцене, чувствуя гладкий тротуар под ногами и вдыхая аромат свежесваренного «Турецкого» кофе, доносящийся из кофейни 1900-х годов. Оно на самом деле мало чем отличалось от современного, но разница всё равно была ощутима.
Другая секция, самая популярная, под названием «Природный мир», демонстрировала пышный искусственный лес, кишащий жизнью. Воздух был наполнен землистым запахом почвы и нежным щебетанием птиц. Интерактивные экраны позволяли наблюдать за сложной сетью взаимоотношений между флорой и фауной, подчёркивая хрупкое равновесие, которое когда-то поддерживало экосистемы планеты.
И как же им всё это удалось воссоздать? Неужели после Разлома осталось настолько яркая информация о прошлом мире?
Медленно передвигаясь и анализируя, я не заметила, как столкнулась телом с высоким худощавым мужчиной в очках и классическом костюме. В его руках был бокал игристого, а седые волосы падали на лоб, прикрывая слабозаметные морщинки. Я сразу узнала его, но выразить ту человеческую радость у меня не вышло.
- Ах, это вы! Вы же тот самый Курт Фел?
- Верно, - отчеканил мужчина красивым голосом.
Чёрт, он под два метра ростом, как бы шею не сломать, общаясь с ним. Даже мои 177 в сравнении с ним кажутся карликовостью.
- Кхм... - я медленно обернулась, пытаясь найти подругу, которую уже давно потеряла из виду. - Я Лина Эйл, большая поклонница вашего рода деятельности.
Мужчина галантно протянул руку, от которой можно было ощутить терпкий аромат хвои - такой редкий и приятный.
- Очень приятно. Редко можно встретить девушек, особенно юных, интересующихся таким занятием.
- Я думала, что вокруг вас будет буквально кружить толпа, задающая назойливые вопросы.
- Ха, забавное представление. Люди, которые сюда пришли, не могут не разбираться в том, что здесь представлено. В любом случае есть аудиогиды и таблички. Я тут лишь для самых продвинутых, вроде вас. Некоторое время назад ко мне подходило несколько человек, спрашивая, почему раньше машины назывались «отечественные» и «иностранные» и в чём разница.
- Вы ведь учёный, ваша специфика - мутации, генетика, изучение болезней. Откуда вы знаете про машины?
- Моя работа требует обширного уровня знаний о прошлом и настоящем, включая даже такие странные мелочи.
Я вновь натянула улыбку, издав смешок, вырванный из груди, который отдалённо напоминал кашель. Повисла неловкая пауза, во время которой учёный не сводил глаз с моего лица, прищурившись, рассматривал словно куклу на аукционе.
- Простите, что-то не так?
- Да нет. Вы просто мне кое-кого напомнили.
- Кого же?
Он медленно улыбнулся, поправив очки, и тихо ответил:
- Пациента.
- Вы лечили людей? Я этого не знала. Думала, вы только изучаете болезни как составляющие.
- Не лечил.
- Тогда почему «пациента»?
- Потому что мои коллеги ставили над этим человеком эксперименты под моим руководством. Я сначала пытался помочь, но в итоге сделал кое-что совершенно другое.
- Что же?
- Хах, вы такая любопытная особа. Это невежливо, когда разговаривает только мужчина. Лучше скажите, почему подошли ко мне. Просто поболтать?
Ловко он увиливает, но кто я такая, чтобы принуждать такого человека раскрывать его тайны?
- Вообще-то да, как я и говорила, вы для меня в какой-то степени кумир.
- И чем же конкретно вы увлекаетесь?
-Я изучаю «Синее стекло» и его влияние на организм.
- Вот как... Зачем?
- Это долгая история. Мне нужно понять, как оно влияет на нервную систему человека и его мозг.
- Но ведь это не секрет. К сожалению, многие им злоупотребляют. Даже обычным врачам известны последствия употребления и передозировок.
- Верно, но мне нужен определённый результат. Я вкалывала его в крыс, птиц, пытаясь вызвать нужную реакцию. У кого-то дозы были регулярны, кому-то уходило сразу всё, но не выходило. Я много читала, и понятно, что его свойства должны как бы «расшатывать» мозг, а не убивать.
- Что вы имеете в виду?
- Любое существо под его токсичным воздействием должно получать определённые, чёткие чувства. Ощущения, провоцируемые препаратом, основываются на высоком уровне вазодилатации, что приводит к улучшению микроциркуляции и, как следствие, ощущению лёгкости и бодрости. Эйфория обостряет восприятие окружающей действительности, наполняя её яркими красками. Однако данное воздействие таит в себе риск формирования психофизической зависимости. Регулярное применение «стекла» приводит к десенсибилизации рецепторов, требуя увеличения дозы для достижения прежнего эффекта, что обостряет состояние нейронов с последующей гиперактивностью и расстройствами вегетативной регуляции. Вследствие постоянного воздействия препарата вызываются не только положительные эмоции, но и синдром «отмены», выражающийся в раздражительности и недостаточной способности к концентрации, что демонстрирует высокую степень воздействия на когнитивные функции. Миру не известны другие реакции тела на это вещество, да я ничего прежде не встречала, но столкнулась с чем-то особенным и хочу найти лекарство от неизвестной болезни, вызванной наркотиком.
- Как так вышло, что науке не знакомы иные реакции организма на вещество, но вам известны?
- Видите ли, это нечто особенное, что не получается повторить. Последнее время я в ступоре и не знаю, куда двигаться дальше в этом деле.
- Кто же этот «больной», которому вы хотите помочь?
- Как вы...
- Догадка, - он нежно улыбнулся, оперевшись плечом о стену.
- Не хочу раскрывать его личность, но это очень близкий мне человек.
Я заметила, как огонёк азарта сверкнул в его глазах. Он устало вздохнул и щёлкнул пальцами. К нему сразу подбежала низенькая девушка на шпильках, которая начала спешно надевать на него белый плащ.
- Мистер Фел, вас отвезти домой?
- Пока нет. Я буду на улице, ждите в машине.
- Как скажете.
Брюнетка ушла, а серые глаза мужчины вновь обратились на меня.
- Идём?
- Зачем нам на улицу?
- Здесь много лишних ушей.
Пришлось послушно последовать за его широкой и уверенной походкой.
Выйдя наружу, мы остановились за этим же зданием, у высоких ворот и горки мусора.
- Как-то не презентабельно для такого человека, как вы, стоять рядом с отходами.
- Думаете, побрезгую?
- Почему нет?
- Я и не такое видел.
Курт затянулся сигаретой, пуская клубы дыма вверх. Я не могла не обратить внимание на его дорогие чёрные часы с золотыми цифрами, красиво прилегающие к его широкой, но костлявой руке.
- Итак, к чему такая конфиденциальность? Могли бы постоять у дороги.
- Вы понимаете, что обязаны выдать мне этого человека?
- В самом деле?
- Раз это уникальный случай, неизвестный науке, мы должны его изучить. Вы всё равно не сможете ему ничем помочь, может, у нас получится.
- Получится убить его прежде, чем он заговорит.
- К чему же такие крайности?
- Я, может, и молода, но знаю, как вы работаете. Вас не волнует благополучие «экземпляра», только результат. Не могу осуждать - я так не одну крысу загубила, но тут речь о человеке, я не могу рисковать им.
Узкие губы мужчины недоверчиво сжались, кадык дрогнул.
- Тогда я могу вызвать органы порядка, и вас заставят это сделать...
Ну надо же... от доброжелательного и любезного учёного не осталось и следа. Лицо расслабилось, взгляд помрачнел. Он всегда такой, когда дело касается его работы?
- Что вам мешает? Я перед вами.
- Даже не попытаетесь убежать?
- Всё равно найдёте, если захотите, я полагаю.
- Вы не глупы и наверняка понимали, что идёте на риск, рассказывая об этом деликатном деле. Почему же решились? Чего хотите на самом деле?
- Я хочу помощи, информации. Любой про это вещество. Может, вы могли бы дать мне какие-нибудь записи, книги?
- И что мне за это будет? Я не могу просто так делиться такими данными, тем более с незнакомкой.
- Понимаю. Ничего не бывает просто так. Я была готова к такому. Чего вы хотите?
- Хм... - Фел помолчал, всматриваясь в мои глаза. - Ужин.
- Что, простите? Ужин?
- Да, с вами.
- Эм... думаю, вам следует найти более подходящую девушку для такого. Мы слишком разные.
- Да упаси, я не думал даже о чём-то таком. Просто обычный ужин, ничего более, обещаю.
Не знаю, насколько можно ему довериться, но выхода у меня нет. Ужин - не столь большая цена за секретные крупицы новой для меня информации. Только неясно, почему так дёшево он продаёт эти знания...
- Ну ладно. Когда?
- Сегодня вечером. Я за вами пришлю машину.
- Но вы же не знаете моего адреса.
- Узнаю, - ухмыльнулся мужчина и спешно удалился.
Он оказался страннее, чем я думала. Ладно, посмотрим, что он вообще будет готов выложить на стол.
Я не могла больше зайти обратно и поэтому ждала подругу у выхода. Ожидание не было долгим - Мирелл вышла спустя 20 минут, свирепо надвигаясь в мою сторону.
- Ну ты конечно коза! Я тебя искала везде, как испарилась. Хоть бы сказала!
- Извини, не было возможности.
- Почему ты ушла?
- Я поговорила с Фелом, он сказал, что поможет мне в моих разбирательствах за ужин.
- У-у-ужин? - протянула девушка, расплываясь в широкой улыбке. - Ну наконец-то твоё ханжество будет окончено!
- Не поняла.
- Ну что ты так глазками хлопаешь? Уже давно пора было с кем-нибудь замутить. Ты вон какая красавица, всё при тебе, а пропадаешь над своими мышками.
- Крысами. И это не свидание, а деловая встреча.
- Ну да-да. Он, конечно, такой... спелый. Ну ладно. Зато богатый и красивый.
- Ты просто невыносима, когда дело касается мужчин. Пошли уже.
- Куда ты собралась? Едем ко мне, я тебя подготовлю.
- Нет, он приедет по моему адресу, сказал.
- У тебя хоть косметичка есть?
- Нет.
- Радуйся, что я всегда с собой ношу маленькую. Идём.
Мы перешагнули порог пустующего дома - никого не было, тем лучше. Скорее всего, отец ушёл на подработку, а мать - к барыге или выпивать к подругам-собутыльницам. После того как они устроили небольшой пожар у нас дома пару лет назад, они больше тут не собирались, открыв мне несколько тихих часов в неделю.
Я угостила подругу сырным супом, который сама приготовила. Не сказала бы, что это моё второе увлечение помимо основного - просто порой голод обязывает учиться тому, чего ты прежде никогда не знала. Мать готовит нечасто и совсем невкусно, так как вечно путается в граммовках и пропорциях из-за разжиженного мозга. Отец не ждёт от неё лучшего, но если я не сделаю хотя бы бульон или бутерброды - сильно ругает.
- Вот лучше бы поваром стала. Безопаснее и актуальнее.
- Ты ведь знаешь, почему я занята именно мутациями и химией.
Девушка нежно накрыла мою руку своей и серьёзно сказала:
- А ты знаешь, что даже без выражения эмоций ты прекрасна? Это ничего не меняет.
- Мне надоело быть роботом.
- Внутри тебя ведь живут чувства, причём полноценные. То, что лицо и тело не всегда реагируют или реагируют заторможенно, не делает тебя роботом. - Девушка отставила тарелку и подсела ближе, положив руку на моё колено. - Давай проверим.
- Проверим что?
- Где твои пределы.
Расслабившись, подруга нежно провела рукой по косточке бедра, вырисовывая геометрические фигуры, а затем начала ногтем подниматься вверх, остановившись у шеи.
- Что чувствуешь?
Я не знала, что ответить. Внутри меня играла слабая нотка смущения, которую я прежде не испытывала. Может, это и не смущение вовсе - мне трудно определить. Но тело всё так же не реагировало, а лицо оставалось каменным. Мозг будто блокировал большую часть того, что я могла бы испытать, оставляя лишь маленькую горошину ощущений.
Игнорируя моё молчание, тёплые пальцы начали играть с упавшими на грудь волосами, как бы случайно задевая ключицы. Её кукольное личико приблизилось ко мне, меня окутал аромат клубники со сливками. Её пухлые губы коснулись моей шеи, оставляя поцелуи и пропуская тёплые вздохи. Руки накрыли грудь, легко сжимая раз за разом.
Мирелл становилась всё настойчивее, но, не увидев никакой реакции, отстранилась. Впервые я увидела её глаза не широко распахнутыми, а прищуренными, будто усталыми. Наверное, это то, что называют возбуждением.
- У тебя даже мурашки не пробежались. Опиши, что ты чувствовала?
- Почти ничего.
- Хм... не понимаю, как от такого можно ничего не испытать.
- Значит, всё-таки машина?
- Хах, скорее поломанный человек, - подруга явно нервничая, опустила взгляд в грязную тарелку. - Знаешь, наверное, ты права, тебе надо найти лекарство от этой нечисти. Не представляю, как так можно жить.
Вернувшись в прежнее состояние, девушка взяла меня за руку и потащила в спальню делать макияж. Мне очень не нравились эти круги, что она наматывала вокруг меня, словно ворона.
- Удивительно, как с твоим странным образом жизни твоя кожа умудряется оставаться гладкой и напитанной. Начнём, пожалуй, с праймера.
- Мирелл, это обязательно?
- Дура? Ехать на ужин с известным учёным и без должной подготовки? Запомни - это дурной тон. Итак, не шевелись, пожалуйста.
Мне оставалось лишь покорно терпеть взмахи щекотных кисточек и нанесение продуктов. Когда же подруга дала мне зеркало, я себя не узнала.
- А румяна-то зачем? Наверное, лучше без них было бы.
- Цыц, много ты в этом понимаешь!
Лёгкий тональник, стрелки, брови, ресницы, блеск, коралловые румяна... Ненавижу краситься, ощущение глины на лице меня убивает, но пришлось уступить настойчивой подружке. Ещё час она превращала мой шкаф с вещами в свалку, пытаясь найти подходящий наряд. В самом дальнем углу она нашла красно-бархатное платье с выпускного из средней школы. Мама тогда дала мне его, сказав, что это подарок от сестры. Вульгарно для маленькой девочки, но она хотела порадовать меня, что было редкостью. Я его запрятала так далеко, потому что не хочу вспоминать маму, которую я тогда видела. Добрую, трезвую. Эти глаза, полные жалости ко мне, жалкая попытка сделать из бесчувственного «ничего» хоть что-то стоящее.
Если бы могла, я бы, наверное, злилась на Анну за то, что не забрала меня с собой, за то, что пыталась откупиться от меня этой тряпкой. Зная, что я скучала, ждала, но, уйдя, она не оставила даже номера. Та встреча была последней.
- Ну нет, я его не...
- Так, тихо.
Сквозь неприятные воспоминания пришлось поддаться. Село оно идеально, моё телосложение с годами не сильно изменилось, что сыграло на руку. Мирелл принесла чёрные туфли, ажурные чёрные перчаточки, чокер и сумку.
- Вообще-то это мамины вещи.
- Она же не использует их по назначению, один фиг не заметит. Ну-ка, покрутись.
- Ну хва-атит, я как помидор на прилавке.
Подруга поцеловала свои руки и вознесла их к потолку.
- Я гений.
Цокнув, я взглянула в окно, ожидая прибытия машины. Время он не уточнил, но оно уже было подходящим для ужина. Ему стоит поторопиться, если родители увидят меня в таком виде - живого места не оставят.
Через полчаса к подъезду подъехала красивая чёрная машина неизвестной марки.
- Наверное, он.
- Идём.
- А куртка? Там холодно, так-то.
- Ну что же ты так тупишь? Попросишь у него его верх - будет романтично!
- Ага, если я до этого не отморожу себе все органы.
Девушка нервно вытолкнула меня из дома и запихнула в машину, предварительно записав номера. Внутри ожидал элегантный кремовый салон и синяя подсветка по краям обивки. За рулём сидел неизвестный мне мужчина, который не спешил ехать и молчал.
- Извините, я правильно села?
- Да, я вас ждал.
- Так чего не едем?
- Жду, пока прикажете.
- Прикажу? Ну... поехали?
Машина заревела и наконец тронулась с места. Вся дорога заняла примерно два с половиной часа. Мы направлялись в элитный район центра города. Даже гулять там было роскошью, поэтому люди вроде меня там даже не появляются. Хоть, по сути, попасть сюда мог кто угодно - социальные нормы были выше. Уже через стекло, запотевшее от снега, я могла разглядеть полупустые улицы, ровные дороги и элитные машины на парковках. Вся эта помпезность для меня была пустым местом. Разделение людей на классы - совершенно ужасно. Пока одни борются за выживание, другие пьют вино на своих вычурных террасах. Пока все считали их столпами развития, я обходила стороной даже мысли о них.
Когда я впервые ступила ногой на гранитные плиты у ресторана «Морские Звёзды», сердце забилось чуть быстрее обычного. Курт уже ждал меня у дверей машины с улыбкой, которая казалась обнадеживающей, а глаза были полны уверенности. Он был одет в безупречный костюм, подчёркивающий фигуру. Его длинноватые волосы, ровно уложенные, и изящные черты лица придавали ему аристократический, но немного напыщенный вид...
Снаружи заведение выглядело как произведение искусства: величественные колонны, обрамляющие вход, светящиеся в лучах заката, и изящные лепные украшения, которые создавали атмосферу древней культуры. Морозный ветер обдувал моё лицо, принося с собой запахи вечерней свежести. Мужчина протянул мне руку, его жест был полон благородства и искренности.
- Добрый вечер, мисс Лина.
- Добрый. Вы выбрали такое роскошное место.
- Можем перейти на «ты»?
- Да.
- Не знал, что ты бессмертная.
- В смысле?
Он обвёл меня взглядом и молча накинул мне на плечи свой пиджак, оголив на себе чёрную рубашку, сквозь которую были видны очертания его накачанного тела.
Я, ничего не сказав, положила свою руку в его. Сразу почувствовала тепло и силу его хватки. Его губы слегка коснулись моей кисти. Учёный провёл меня внутрь, подводя к столу, который был украшен великолепным букетом из оливковых ветвей и нежных цветов. Всё вокруг, включая столы, сияло яркими отражениями хрусталя и серебра, вдали играла живая музыка.
- Ты наверняка голодна, выбирай что захочешь.
Открыв меню, я немного округлила глаза, пытаясь изобразить изумление, которое определённо сейчас должно было царить внутри меня - бедной школьницы, которая никогда и не думала, что окажется в подобном месте. Такие огромные цены... Один несчастный стейк стоит как оплата за съёмную квартиру за два месяца вперёд.
- Обойдусь водой.
- Излишняя скромность, - проговорил Фел, не сводя глаз с меню.
- Мне правда неудобно, это слишком дорого.
- Не ты же платишь, расслабься.
Что, хочет произвести впечатление? Хорошо, поиграем по твоим правилам.
- Пожалуй, ты прав.
Услышав явно то, что хотел, мужчина улыбнулся. Когда к нам подошёл официант, я пафосно, не скромничая, заказала всё самое дорогое: вино десятилетней выдержки, салат из морепродуктов, суп с трюфелями. Пусть не думает, что я буду жалеть его кошелёк, раз привёл меня в такое место.
Он же заказал коньяк и какой-то сложновыговариваемый десерт.
- Ты прекрасно выглядишь.
- Ты тоже.
Мой взгляд аккуратно прошёлся по его венам на кистях рук и выступающему кадыку. Ему тридцать девять лет, но выглядит как грёбаный Аполлон. Интересно, он что-то принимает для такого эффекта? Заметив мои нагло блуждающие глаза, мужчина усмехнулся.
- Что тебя так заинтересовало в моём образе?
- А? - я одёрнулась, словно вышла из глубокого сна. - Да так, ничего.
- Не думал, что ты будешь заморачиваться над образом.
- Это ещё почему?
- Не обижайся. Мне просто показалось, что тебе такое совсем не нравится. Скорее повседневность и удобство.
- Это так. Подруга заставила.
- Подумала, на свидание идёшь?
- Типа того. Разочарован?
- Глаз радует, но думаю, я был бы счастлив больше, если бы ты не чувствовала себя павлином.
- Как точно вы описали мои мысли, господин Фел, - с иронией прошипела я.
- Хах. Что ж, перейдём к делу.
Он махнул рукой куда-то позади меня, и к нам подскочила уже ранее знакомая женщина с папкой каких-то бумаг, отдала её в руки учёному и ушла.
- Она всегда за тобой хвостиком ходит?
- Даниэль - мой личный ассистент, поэтому да. Если быть точнее, пока я в городе.
- Зачем учёному ассистент?
- Не представляешь, сколько у нас обычной бумажной волокиты. Сам бы я с ума сошёл, ковыряясь в этом.
Он достал какой-то документ и вручил мне. Тут было описано изготовление «Синего стекла» в огромных количествах и внедрение его в подопытных для некого эксперимента T-012.
- Что это такое?
- Наш предшественник курировал этот массовый проект. Задачей было создать лекарство, которое поможет людям, страдающим от острой душевной болезни.
- То есть это изначально должно было быть лекарством, и его создавали намеренно?
- Да.
Здесь описан немного другой состав. Откуда взялись новые компоненты?
- Проект передали другому отряду, и вот от них и появились компоненты, сделавшие из лекарства наркотик, - он протянул ещё один документ и письмо, где были записаны номера партий и суммы. - Они увидели в нём другой потенциал...
- Денежный?
- Да. Продавали в огромных количествах, а потом прикрыли лабораторию, когда об этом узнали свыше. Но, разумеется, спрос никуда не делся - его стали делать в подпольных условиях, что усугубило ситуацию.
- Те же самые учёные стали его производить нелегально?
- Да.
- Как же их не прикрыли за такой денежный оборот?
- Взятки, дорогая. Раньше у них не было таких денег, а вот сейчас они хоть планету могут купить.
Он вновь протянул бумагу, но в этот раз с именами двенадцати человек.
- Это...
- Да, тут все участники.
- Сколько из них живы? Прошло много лет, надеюсь, кто-то остался?
- Один. Леон Миц.
- Что с остальными?
- Убиты, разумеется.
- Они вообще проводили хоть какие-то опыты с изменённым составом?
- Да.
- И что?
- Некоторые записи остались в месте, где они это делали.
- В бывшей лаборатории? Её же должны были снести?
- Должны были, но закрыли в спешке с пометкой чрезвычайной секретности, да и при анализе было выяснено, что там всё насквозь пропитано токсинами. Никто не стал трогать здание.
- Так там же остались записи, любой может их выкрасть, разве нет?
- Конечно. Кто рискнёт здоровьем? Там надо изрядно покопаться, чтобы найти что-нибудь. Кому это нужно? Всё равно бумаги должны скоро истлеть. Они не несли никакой ценности, вот и оставили.
- Как это никакой ценности? Там же может быть куча всего полезного. Можно узнать, были ли раньше такие отклонения, как у... знакомого человека.
- Если узнаешь, что это даст?
- Я найду Леона и попрошу рассказать всё про мутации, с которыми они тогда сталкивались. Наверняка он знает, что именно на это повлияло и как от этого избавиться.
- Откуда такая уверенность?
- Судя по всему, для них это было их детище. Они занимались этим годами, меняли компоненты самолично. Обязан знать.
- И что же ты планируешь делать?
- Пойду в эту лабораторию.
- Хах. Я же сказал, там опасно находиться.
- Это необходимо.
- Почему же твой «знакомый» сам не пойдёт?
Пока я ехала сюда, я продумывала, что буду говорить ему, дабы не звучать глупо, поэтому версии вранья вылетели сами собой.
- Я же не дура. Никто не узнает об этом разговоре и услышанной мной информации, даже он. Сама разберусь. Будет неловко, если по рукам пойдёт слух, что учёные, которым доверяет весь оставшийся мир, создали из лекарства наркотик и намеренно стали отравлять народ ради выгоды.
- Рад, что избавила меня от лишних пояснений. Почему бы тебе сразу не пойти к Мицу без лишних телодвижений на химической заброшке?
- Он не станет со мной просто так разговаривать, верно? Силён знающий. А мне нечего ему предложить.
- Давно школьники стали так хорошо разбираться в людях?
Я отдала мужчине обратно все бумаги, и как раз нам принесли то, что мы заказали. Вкус блюд был невероятно изящным, никогда такого прежде не испытывала. Гребешок таял во рту - невероятно, я никогда не пробовала морепродукты. Они редкие, поскольку большинство водоёмов необитаемо прежними жителями, которые были до катастрофы. Красное море регулярно очищают и выращивают там подобных животных. В некоторых речках и водоёмах даже можно отдыхать, там есть базы. Но именно морепродукты редки, и записывается каждая икринка. Вино же обволакивало лёгкими оттенками цветов и мёда.
- И всё-таки не понимаю, почему ты рассказал мне столько секретной и важной информации за обычный ужин. Я простая школьница, как ты верно выразился. Это было глупо с твоей стороны и очень неосторожно.
- Ты права, но на руки я тебе ничего не отдал. У меня много знакомых, которые, если что, помогут тебе забыть обо всём... Но не думаю, что это будет необходимо. Ты искренне нуждалась в помощи для благих целей, надеюсь, это поможет. Вот и всё.
- Все учёные такие добрые?
- Далеко нет. Я тоже не добрый, на самом деле.
- Ты скажешь, где находится заброшенная лаборатория?
- Скажу.
- И где же?
Мужчина медленно встал и вытянул руку, немного склонившись.
- После танца.
- Танца? Но... я не умею.
- Не беда.
Я вздохнув, неуверенно вложила свои пальцы в его широкую ладонь, и он буквально дёрнул меня к себе навстречу. Фел вывел меня в центр зала и стал вести, указывая ногами, как наступать и как поворачиваться, а я покорно училась. Признаться, это было интересно, и я скорчила милую улыбку, пытаясь всеми силами показать, что мне хорошо. Мне действительно хорошо. Я ощущаю внутри себя покой, какую-то безопасность рядом с ним. Его рука крепко легла мне на талию, немного прижимая к себе. Похоже, он заметил, что я не привыкла к сближениям с мужчиной, тем более в танце. Мне это напомнило сказку, где мир воюет, а между этими двумя замерло время. Двигалась я немного неуклюже, что вызывало ухмылку у моего партнёра.
- Я вовсе не смешная.
- Разумеется.
Мы плыли под красивые мелодии, а когда я втянулась, то и вовсе откинула голову назад. Я люблю музыку, я чувствую её, даже больше, чем хотелось бы. Когда всё затихло, я будто пришла в себя, и вся эйфория сразу улетучилась, только вот грубая рука всё ещё лежала на моей талии, а точнее, на бедре. Его лазурные глаза не сводили с меня взгляда. Я не могу, к сожалению, определить, что это... заинтересованность, игривость, или, быть может, он что-то пытается нащупать, разглядеть в моей душе? Мне это незнакомо, и поэтому достаточно трудно оценивать ситуацию.
- Твоя рука долго ещё будет меня сжимать?
- Прости. Спасибо за танец, я рад, что ты не засмущалась и подарила мне его.
- Краснеть не собираюсь.
- Хах.
Он подошёл к нашему столику и на салфетке записал адрес рядом лежащей ручкой. И как она тут успела оказаться?
- Будь осторожна.
- Не переживай, справлюсь.
Он протянул её мне, оплатил счёт и вывел на улицу, где нас ожидали две чёрные сияющие машины.
- Тебя отвезут домой.
- Благодарю за ужин.
- А за информацию?
- Уже отблагодарила.
Мы улыбнулись друг другу и разъехались в разные стороны. Этот Курт... от него веет странной, мощной аурой. Сложно объяснить, но его сдержанность и элегантность будто скрывают нечто иное, что прячется за маской.
Я не пожалела, что согласилась на ужин - это действительно многое мне дало. Всю дорогу я размышляла о том, что сейчас близка к разгадке воздействия «Синего стекла» как никогда. Столько лет упорного труда и куча перечитанных книг дали плоды, ну и, конечно, полезное знакомство. Спасибо настойчивой Мирелл.
Я вышла из машины и обнаружила, что на мне всё ещё пиджак Курта. Чёрт, некрасиво получилось. Только я хотела обернуться, чтобы передать его водителю, как он тотчас уехал. Ну и ладно, продам, наверняка огромных денег стоит. Вряд ли мы ещё увидимся с ним. Хотя... я бы не отказалась иметь рядом такого друга.
В квартире горел свет, хотя на часах за полночь. Я старалась вести себя тихо, чтобы не привлечь внимания, но не вышло - каблук предательски стукнул по комоду, и ко мне выбежали родители.
- Явилась, значит, шалава! - выкрикнул отец, держащий в руках ремень. - Где была? Немедленно отвечай.
- Я была в ресторане на встрече.
- С кем, чёрт возьми?
- С одним учёным. Мы просто общались.
- Общались, значит, да?
Отец крепкой хваткой взял меня за волосы и опрокинул на пол. Я едва успела прикрыться руками, как тут же по ним раздался режущий удар.
- Восемнадцать стукнуло - сразу в койку полезла? Позоришь нас, шлюха такая! Где твоя мораль?
За этим последовал ещё удар, и ещё. Мне было больно, адски больно. Кожа зудела, но я не могла ни кричать, ни издавать хоть какие-либо звуки - что бесило отца ещё больше.
- Ещё в моих украшениях! Ах ты воровка!
Мать наклонилась и со всей силы содрала с меня все свои вещи, параллельно ударив по щеке. Отец вновь взял меня за волосы и оттолкнул к стене, подарив такую же, но более мощную пощёчину.
Такие вечера стали обыденностью для меня. Избиения, попытки сбежать из дома босиком по снегу или грязи не были для меня ни на грамм болезненными или удивительными. Если мать ещё хоть иногда в периоды здравого рассудка пыталась проникнуться ко мне, полюбить, то отец всегда был на дне. Он говорил, что его воспитывал дед, мой прадед, который не церемонился в выражениях и не брезговал использовать различные орудия для истязаний всех членов семьи. Видя, как он колотит жену и забил до смерти свою дочь, отец получил травму. Уехал подальше, лечился, но в итоге встретил маму и спился. «Синее стекло» добило его восприятие мира - он больше не видел в нас с мамой людей, потому что мы женщины, которые «доводят мужчин до греха». Чудовище породило такое же чудовище, и это не удивительно.
- Хватит, - прошипел мой голос, полный униженности.
Я попыталась пнуть его ногой, но не вышло - разница в весе и росте давала о себе знать.
- Ещё брыкаешься? - он схватил меня за горло и ударил головой об стену два раза. - Ещё раз улизнёшь, я тебя просто убью, и глазом не моргну. Ты хочешь, чтобы я потерял работу из-за слухов о тебе? Что ты жрать тогда будешь, а? Шпаклёвку? Вот у всех дети как дети, а у меня безмозглое и бесчувственное чучело.
Он отпустил меня. Родители ушли в спальню, а я упала на пол.
Внутри меня разгорелся огонь ненависти. Мне захотелось их убить - прямо сейчас... Господи, как же я их ненавижу. Почему я должна терпеть эти издевательства день за днём?
Меня никогда прежде не посещали подобные мысли и чувства, горячие, словно угли. А ведь если я подмешаю в их дозы щёлок, они моментально умрут. Что мне мешает это сделать? Ну или, например, открыть газ на их печке в комнате...
Воображение сразу нарисовало яркую картину: их синие лица, искажённые в агонии, пена у рта, руки, хватающие воздух... а я стою рядом и наслаждаюсь.
На душе стало странно приятно, почти по-родному хорошо.
Вдруг я ощутила, что на моём лице появилась слабая улыбка.
- Ха?
Я начала судорожно трогать щёки, пытаясь понять, как такое возможно. Я попробовала вновь улыбнуться, но не вышло.
Как?.. Как это получилось?
Спустя столько лет лечения, таблетки и капельницы дали плоды?
Впервые я улыбнулась искренне.
Какое странное чувство... Я не ощущаю радости и вообще думала об убийстве. Так почему мой организм среагировал именно так?
Эти мысли, словно разрушающие все нервные клетки, дали мне понять: со мной не всё потеряно, и, возможно, мне стоит поискать ответы там, где я прежде не смотрела.