Громче,чем кажется

Мы держали отношения втайне. Конечно, конечно, миллионы слухов и бла бла бла...

ДА КОМУ Я ВРУ!

Люди писали фанфики, делали эдиты и невероятно фанатели по нашей «паре». Тайной это явно не назовёшь... Но, как говорится, если хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место.

С введением законов и ограничений по этой теме в россии мы стали немного сдержаннее давать поводы для вышеперечисленных деяний фанатов. Нууу... точнее, Саша очень сильно волновался по этому поводу, так как не единожды уже рушили жизни медийным нетрадиционным людям. Так что он невероятно сильно боится за карьеру, которую строил годами, с самого нуля.

А я что... я тоже всё строил с нуля, но всегда был более пофигистичным в этой теме (хотя впринципе в любой!) и очень старался уменьшить намёки и тактильность. Было сложно, но я смирился, и уже долгое время в кадре — просто друзья.

⸻

МЕДИА-БОУЛИНГ

Я любил боулинг. И хотя сразу знал, что Парадеевич, конечно же, победит (несмотря на то, что мы в одной команде), — играть любил. С Сашей вообще играть интересно...

Пока Саша наблюдал и комментировал действия другой команды, я решил немного разбавить обстановку — и прямо на трансляции, игнорируя возможные последствия моих действий, кое-что задумал.

Да, ничего криминального. Но что это значит для Саши — другое дело. Пока он что-то говорит, я, не имея на себе микрофона, резко подошёл, наклонился прямо к петличке Сани, что располагалась перед его лицом. Он от неожиданности на грани мата выругался, но виду не подал.

Воздух был свежим, но с урезанием каждого сантиметра между мной и микрофоном начинал сгущаться. В носу я почувствовал до боли родной запах Саши — смесь одеколона и средств для укладки. Окончательно урезав расстояние между нами и оставив всего пару сантиметров, я сказал заготовленную мысль по поводу игры и посмотрел Саше прямо в глаза.

Я знал, что это провокация. Знал, что провоцирую. Но без этого не мог. Саша, немного испугавшись моего неожиданного мува, наблюдал за происходящим. Я почувствовал, что он начал дышать глубже — но я знал, что этим действием он лишь пытается скрыть учащённые удары сердца и вполне понятное волнение. Зрачки расширились, уши незаметно для других, но понятно для меня, покраснели, глазки забегали по моему лицу.

У Саши и так не очень хорошо с дикцией, а от таких выходок он часто, бывало, терял дар речи и начинал запинаться еще сильнее. Первый раз он сказал:

— Лёша, ты очень близко ко мне... — сказал резко, эмоционально и как бы «по-дружески», со смехом.

Но я не отступил, оправдываясь тем, что по-другому я не смогу сказать в микрофон — той же «дружеской» интонацией. Продолжив свою тираду, я сказал ещё пару слов, придвигаясь к Саше ещё сильнее, чтобы дополнить мысль, оставляя буквально миллиметры между нашими губами.

Саша знал, что специально. Знал, что будет после шоу. После ещё одного моего стремительного приближения он не выдержал и, пытаясь максимально тихо (в микрофон всё равно всё попало), сказал дрожащим, смешанным с истерическим смешком голосом:

— Лёх... ты, кхм, слишком близко ко мне...

Настолько растерянным он был — значит, я сделал всё правильно)

Отшутившись, он закончил, а я, довольный собой и готовый к последующему разговору, продолжил комментировать и следить за игрой.