глава 35

Люси Адамс

Прошло полгода.

Полгода ада. Полгода боли. Полгода, которые растянулись в вечность. Я перестала считать дни где-то после второго месяца - они слились в одну сплошную, бесконечную чёрную полосу, из которой не было выхода.

Я сидела на полу в подсобке, прижимая к груди кусок хлеба. Ела медленно, маленькими крошками, потому что желудок отвык от нормальной еды и любая твёрдая пища вызывала резь. Хлеб был чёрствым, но для меня он казался деликатесом.

Меня начали кормить. Только потому, что я падала в обморок каждые полчаса. Ещё чуть-чуть - и я бы умерла. Организм просто отказался работать на голодном пайке. «Спаситель» понял, что живая рабыня приносит больше пользы, чем мёртвая, и бросил мне эту подачку - горбушку хлеба раз в день и кружку воды.

Но было уже поздно.

Моё тело напоминало скелет, обтянутый кожей. Кости выпирали так сильно, что было больно лежать на жёстком полу. Лицо осунулось, щёки впали, ключицы торчали, как острые камни. Волосы, которыми он когда-то восхищался, выпадали целыми прядями - остатки я собирала в хвост, но с каждым днём он становился всё тоньше и жалче.

Жизнь в глазах погасла. Раньше, даже в самые тяжёлые моменты, во мне теплилась искра. Сейчас не осталось ничего. Только пустота и тупая, ноющая боль.

- Всё, хватит. За работу, - сказал он и отобрал кусок хлеба.

Я даже не успела доесть. Оставалась всего пара крошек, которые я бережно отщипывала, растягивая удовольствие. Он вырвал их из моих рук, даже не взглянув.

Я попыталась встать. Ноги не держали. Тело будто налили свинцом. Сил не было - ни физических, ни моральных. Я хотела сказать, что не могу, что мне нужно ещё несколько минут, но из горла вырвался только хрип.

Он подошёл ко мне и вколол очередную порцию какой-то дряни. Я даже не спрашивала, что это было. Стимуляторы, амфетамины, просто адреналин - мне было всё равно. Через несколько секунд я почувствовала, как тело наполняется неестественной, болезненной бодростью. Сердце забилось быстрее, руки перестали дрожать.

Спустя пару минут я снова была на побегушках.

В этот день клиенты были по-особенному ужасны. Пьяные, наглые, злые. Они хватали меня, щипали, дёргали за волосы. Я терпела. Уже привыкла.

Меня взяли за талию и поволокли в туалет. Я не сопротивлялась. Сил не было. Да и какой смысл? Каждый вечер одно и то же.

В туалете было грязно, темно и тесно. Воняло дешёвым алкоголем и рвотой. Они пихали меня, толкали, дёргали. А я просто стояла, как кукла, и смотрела в одну точку на облезлой стене. Сопротивляться было бесполезно. Тело не двигалось. Оно просто принимало всё, что они делали. Каждое прикосновение. Каждый толчок.

Перед глазами вставала та же боль. То же унижение. Те же липкие, чужие руки. Я будто вернулась в прошлое, в те дни, когда Джейсон бил меня, унижал, резал ножом. Только теперь вместо одного мучителя их были десятки.

Меня никто не спасал. Мои крики слышали - я орала так, что, наверное, стены тряслись. Мои мольбы слышали - умоляла, плакала, выла. Но никто не приходил. Потому что многие приходили сюда именно для этого. Не пить, не отдыхать - насиловать меня. Я была бесплатной и доступной. Просто секс-игрушка, которую можно выбросить после использования.

Мои руки не двигались. Я не могла сделать хоть что-то. Пальцы немели, мышцы отказывались сокращаться. Я просто стояла и ждала, когда это закончится.

Они закончили и вышли из туалета, даже не взглянув на меня. Я упала на грязный пол и снова потеряла сознание.

Очнулась от того, что кто-то пинал меня ногой.

- Вставай, работа не ждёт.

Я поднялась. Пошла. Улыбалась. Обслуживала.

Снова падала. Снова работала. Снова изнасилование. Снова падала.

Этот круг никогда не заканчивался.

Я уже не хотела возвращаться. Не к Лиаму, не домой - никуда. Я хотела умереть. Закрыть глаза и больше никогда не открывать. Не чувствовать этой боли, не слышать этих голосов, не ощущать этих рук на своём теле.

Как мне возвращаться к Лиаму после всего этого? Изнасилованной. Худой до костей. Сломанной. Грязной. Я ни разу не спала с ним - мы берегли друг друга, ждали особенного момента. А здесь меня использовали как вещь. Но разве ему будет до этого дело? Разве он посмотрит на меня так же, как раньше?

Мне было противно от самой себя. Я ненавидела своё тело, свою кожу, которую трогали чужие грязные руки. Я ненавидела то, во что превратилась. Но я понимала - это не мой выбор. Я ничего не могла с этим поделать.

Пару раз я пыталась вскрыть себе вены. Кухонным ножом, который стащила со стойки. В подсобке, в туалете, на полу. Меня находили, откачивали, зашивали. А потом отправляли обратно работать.

- Сдохнешь - на том свете отработаешь, - сказал он однажды. И я поверила.

Надежда на то, что Лиам меня найдёт, была нулевая. Я не в Чикаго. Он не знает, где искать. У него нет зацепок. А если и есть, то он давно их уже проверил и сдался. В любом нормальном мире люди сдаются через месяц. А прошло уже шесть.

Я не знала, почему до сих пор живу. Зачем? Ради чего? Всё, что я любила, отобрали. Всё, что я строила, разрушили. От меня осталась пустая оболочка.

Клиенты жаловались на меня. Говорили, что я слишком долго приношу заказы, не слышу, путаю напитки. Они сами видели моё положение - худую, дрожащую, бледную девушку, которая еле стоит на ногах. И никто, никто не пытался спасти меня. Ни разу.

Я часто думала: лучше бы я тогда, пару лет назад, не сбежала от Джейсона. Лучше бы умерла в той квартире, в луже крови. Тогда хотя бы этот ад не начался. Тогда хотя бы Лиам не страдал сейчас.

Я мылась ночью в маленькой раковине, потому что душ не давали. Холодная вода тонкой струйкой стекала по моему измождённому телу, смывая следы очередного вечера. Я ела крошки, которые падали на пол за стойкой.

Я хотела умереть. Но его зелёные глаза - те самые, которые всегда смотрели на меня с любовью - не давали мне перерезать вены до конца. Я любила его. И знала: убив себя, я разрушу его. Он не простит себе. Не простит, что не спас. И я не могла сделать ему больно.

Даже сейчас. Даже здесь.

А если он всё-таки найдёт меня? Что он увидит? Труп? Или живое напоминание того, кем я была?

Так не должно всё закончиться. Эта история не должна закончиться плохо. Я не верю, что Бог привёл меня к Лиаму, чтобы разлучить навсегда. Это было бы слишком жестоко. Слишком бессмысленно.

Где конец? Где конец этого ада?

Неужели я мало пережила? В шестнадцать меня выдали замуж за монстра. В семнадцать меня едва не убил ножом. В двадцать меня похитили и превратили в рабыню. Сколько ещё? Сколько можно терпеть?

Я ушла в туалет, упала на колени и стала молиться. Так же, как и все эти шесть месяцев. Каждый вечер. Каждую ночь. Я клала ладони на грязный кафель, закрывала глаза и шептала:

- Господи, дай мне сил. Господи, не оставь меня. Господи, пусть он найдёт меня. Я верю. Я знаю - ты слышишь. Ты видишь. Ты не даёшь мне умереть. Значит, есть зачем.

Я легла на пол. Глаза закрывались. В ушах звучал лишь его шёпот: «Барашка, люблю тебя».