Рывок!

Прошло несколько дней с тех событий. В академии всё шло своим чередом — занятия, тренировки, подготовка к новым вызовам. Но для Харуки Мураками это были особенные дни.

Последние дни, когда она носила фамилию, от которой столько боли. Столько тяжести. Мураками — имя, которое больше не имело значения для неё. Имя, к которому она не чувствовала ни любви, ни принадлежности.

В то время как одноклассники обсуждали новую технику Токоями или спорили, кто быстрее пробежит сто метровку, где-то в административном крыле академии Полночь — или как теперь в глубине души звала её Харуки — мама — занималась оформлением документов.

Она сама настояла на этом.

— Это не просто бумажки, Харуки, — сказала она однажды вечером, когда девочка вернулась в её квартиру. — Это подтверждение того, что ты теперь не одна. Что у тебя есть семья. Что у тебя есть я.

Харуки тогда кивнула, не говоря ни слова. Но в глазах горел слабый, едва заметный огонёк — надежда.

Через неделю всё было готово.

В понедельник, когда Харуки зашла в класс в обычной форме, в ней всё выглядело по-прежнему. Те же сиреневые глаза, те же уверенные шаги. Но на груди, на бейдже под именем было написано не "Мураками".

Харуки Немури.

Кто-то заметил это сразу — Мина громко ахнула и, улыбаясь, подбежала:

— Погоди… Немури?! Ты теперь… Харуки, ты взяла фамилию Полночь?!

Харуки чуть улыбнулась и кивнула. Спокойно, но с каким-то внутренним светом в голосе.

— Теперь у меня есть мама. Настоящая.

Бакуго, сидевший у окна, фыркнул и отвернулся, но уши его слегка покраснели.

— Хех… Словно ей повезло, — пробормотал он.

Деку тихо улыбнулся и сказал:

— Знаешь, Харуки… тебе идёт. Эта фамилия.

Серо хлопнул её по плечу:

— Ну что, поздравляем с новым уровнем: официальная дочь Полночь! Теперь точно никто не посмеет лезть!

А Харуки стояла посреди всего этого шума. Уже не одинокая. Уже не брошенная.

Она теперь — Харуки Немури.

И впервые за долгое время…
Она чувствовала, что ей действительно есть, где быть дома.

Аудитория 1-А, как обычно, гудела от утренней болтовни. Кто-то обсуждал последние тренировки, кто-то — выходные. Мина ярко жестикулировала, рассказывая про новое платье, а Каминари пытался убедить Киришиму, что его новая причёска «героически смелая». Всё было привычно… до тех пор, пока в класс не вошёл Айдзава-сенсей.

С его появлением наступила мёртвая тишина. Как всегда, он выглядел уставшим и слегка раздражённым, но в этот раз в его руках была тонкая папка с документами.

— Слушайте внимательно, — начал он хрипловатым голосом, — поступили первые отклики от профессиональных агентств.

В классе мгновенно повисло напряжение. Ребята замерли, кто-то сглотнул, кто-то начал нервно ёрзать.

— Пока что, — продолжал Айдзава, — не многие агентства направили официальный интерес, но одно из ведущих... очень серьёзное... хочет видеть у себя трёх учеников нашего класса.

Он перевёл взгляд на список и поднял глаза:

— Бакуго Кацуки.

Бакуго усмехнулся, не особо удивлённый.

— Шото Тодороки.

Тот лишь молча кивнул, как будто так и ожидал.

— И… — Айдзава на мгновение приподнял бровь, — Харуки Немури.

Класс буквально замер.

— Ч-что?! — воскликнула Мина. — Харуки?!

— Серьёзно? — выдохнул Каминари.

— Да ладно! — удивился Киришима. — Это ж топовое агентство, разве не…

— Да, — сухо подтвердил Айдзава. — Агентство "Ауриум", известное своими высокими стандартами. И, похоже, они заинтересованы в её потенциале и... — он посмотрел на Харуки, — стабильности новой силы.

Все взгляды обратились к Харуки.

Девушка сидела спокойно, но в глазах сверкнула искра удивления. Даже она не ожидала услышать своё имя среди самых сильных. Сначала — лёгкий шок. А потом — крошечная, почти незаметная, но очень настоящая улыбка.

— Вот так поворот... — прошептала она себе под нос.

Бакуго, сидевший по диагонали, скосил на неё взгляд и хмыкнул.

— Не вздумай облажаться, Немури, — сказал он. — Я не собираюсь делить первое место.

Харуки, повернув голову, посмотрела на него с холодной ухмылкой:

— Тогда постарайся не отстать, Бакуго.

А за окнами светило утреннее солнце. Всё только начиналось.

Автобус с эмблемой Юэй плавно остановился перед впечатляющим небоскрёбом агентства «Ауриум». На его вершине, словно догорающий факел, сияла огромная неоновая эмблема героя №1 — Старателя.

— О боги… — пробормотала Харуки, глядя на здание с нарастающим раздражением. — Только не он.

Шото, стоявший рядом, при виде знакомой эмблемы мрачно нахмурился:

— Потрясающе. Просто день мечты.

— Не ной, — отозвался Бакуго, перекидывая сумку на плечо. — Он номер один, чего вы хотели?

— Я — хотела агента, который не называет себя «горячим папочкой» в телеэфире, — прошипела Харуки.

— Я — хотел агента, который не разрушил моё детство, — пробормотал Шото сквозь зубы.

В дверях их уже ждали. Перед входом стоял сам Старатель — могучая фигура, пылающая жаром, от которого у ближайших кустов чуть ли не завяли листья.

— Рад приветствовать молодых героев! — его голос был как грохот лавины. — Особенно своих сыновей... и дочь коллеги.

— Угу, — ответил Шото, уже повернувшись на каблуках. — До свидания.

— Да, — подхватила Харуки, — а у меня внезапно аллергия на высокомерие. Фатальная.

Она сделала шаг назад… но в этот момент Бакуго, с самым уставшим выражением лица в истории, схватил обоих за воротники.

— Не смейте. Я не собираюсь один на стажировку идти с этим перцем, — процедил он. — Вы двое — мой щит от его пафоса. Вы — страдаете со мной.

— Ты нас втягиваешь в страдания?! — возмутилась Харуки, барахтаясь.

— Отпусти! — крикнул Шото, — Я не просил быть героическим заложником!

— Терпите! — рявкнул Бакуго, таща их как котят к Старателю. — В Юэе у нас тоже не сахар, так что закройте пасть и пошли уже.

Харуки дернулась и злобно прошипела:

— Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны?! Ты выглядишь как злая няня, у которой сбежали дети!

— Угу, — буркнул Шото. — Только вместо детей — два разочарования с претензией на драму.

— Сказал парень с половиной пепельного ангста! — огрызнулась Харуки.

Тем временем Старатель смотрел на них с перекошенной улыбкой, от которой у прохожих подгорела обувь.

— Отлично! — воскликнул он. — Уже работаете командой!

— Командой?! — выкрикнули в унисон Харуки и Шото.

— Твоей командой? — уточнила Харуки.

— Это даже не смешно, — добавил Шото.

А Бакуго только усмехнулся, отпуская их:

— Добро пожаловать в ад, детки.

Глубокий вечер. Старатель отправил учеников на патруль в один из дальних районов города, где участились случаи исчезновений мелких героев. Шото шагал молча, слегка насупившись, Бакуго шёл впереди, как всегда на взводе, а Харуки краем глаза следила за переулками.

— Не нравится мне это место, — тихо сказала она, взглядом скользя по темноте. — Слишком тихо…

Внезапно воздух застыл. Что-то в нём изменилось — словно сама ночь затаила дыхание.

Из тени вышел силуэт — худощавый, с рваными лоскутами одежды и устрашающей маской на лице. Меч за спиной и окровавленные бинты. И глаза, полные ярости и безумия.

— Вы… герои, да? — прошипел он, облизывая клинок. — Сколько лиц, сколько лиц, жаждущих славы… Какой позор.

— Это ещё кто, чёрт возьми?! — рыкнул Бакуго, сразу начиная копить взрыв в ладони.

Шото отступил на шаг:
— Это он… Стэйн.

Харуки нахмурилась.
— Герой-убийца.

— Ты позоришь само слово "герой", — продолжал Стэйн, игнорируя угрозы. — Только один здесь достоин выжить… Показывая пальцем на Шото. Ты. Остальные — отбросы. Особенно ты, — он посмотрел прямо на Харуки. — Фальшивая. Слишком красивая оболочка для хрупкой веры.

— А ты чересчур много болтаешь, — прошептала Харуки, и в ту же секунду её глаза вспыхнули сиреневым, волосы взметнулись вверх. — Фокс, вперёд!

Черная лиса выскользнула из тени и встала перед Харуки, угрожающе рыча. Бакуго стиснул зубы:

— Ублюдок, сейчас ты пойдёшь спать! — и бросился в бой.

Шото ударил льдом с другой стороны, пытаясь зажать Стэйна между стеной и стихией. Но Стэйн двигался, как тень — быстрый, смертельно точный, увертывался с ужасающей лёгкостью. Он ранил Харуки по руке, кровь брызнула, и Стэйн тут же лизнул её.

— Не трогай её! — рявкнул Бакуго и метнул мощный взрыв, от которого треснули стены.

Харуки, парализованная, стиснула зубы. Она пыталась пошевелить пальцами. Фокс зарычал, зрачки засветились, и в тот же миг эффект паралича будто ослаб — их духовная связь вмешалась в действие причуды.

— А я умею удивлять, тварь, — прошептала Харуки, глаза вспыхнули. — Слияние.

С новыми силами, объединившись с Фоксом, она отпрыгнула в сторону, избегая второго удара Стэйна, и нанесла воздушный удар, от которого тот отлетел назад.

— Мы — команда, запомни это! — крикнула она, сжав кулаки.

— И мы тебе задницу порвём! — добавил Бакуго, влетая рядом с ней.

— Раз и навсегда, — холодно закончил Шото, — ты проиграл.

Совместный удар троих вынес Стэйна в стену. Он попытался встать, но на крышу спрыгнул Старатель. Его глаза горели.

— Дети, отойдите. Теперь — моя очередь.

После финального удара троицы, Стэйн рухнул на землю. Его грудь тяжело вздымалась, а дыхание было сиплым, как у зверя на последнем издыхании. Кровь текла по его подбородку, смешиваясь с дождём, начавшимся сразу после боя — будто небо само решило смыть остатки безумия.

Старатель шагнул к поверженному врагу, заглянул в его полные ярости глаза и медленно сказал:

— Стэйн. Ты проиграл. Ты не герой. И ты никогда им не был.

Тот усмехнулся, сквозь кашель:
— Если... если этот мир изменится... хотя бы немного... тогда всё не зря...

Герои уже окружили район — машины, прожекторы, спецназ. Прибыли и другие Прозрачные герои вместе с полицейскими. Один из офицеров подтвердил:

— Он под действием наркотика стабилизирующего сознание. Не сможет использовать свою причуду. Состояние стабильное. Перевозим в Тартарус.

— Надеюсь, он сгниёт там, — буркнул Бакуго, сплёвывая кровь.

Шото стоял молча, глядя на то, как преступника уводят в бронированной капсуле. Его глаза были полны противоречий.
Харуки лишь отвернулась и посмотрела на чёрное небо. Фокс, обернувшись в дух, сел рядом с ней и положил голову ей на колени. Лиса тихо рычала — будто чувствовала тревогу внутри неё.

— Ещё один бой, ещё одна рана, — прошептала Харуки. — Но этот монстр больше не сможет никого убить...

Сирены выли. Свет мигал. Пресс-службы уже писали заголовки.

> "Герой-Убийца Стэйн задержан! Трое стажёров из Юэй сыграли ключевую роль!"

Айдзава прибыл чуть позже и встал перед своими учениками, тяжело вздыхая.

— Не одобряю, что вы вмешались в бой с таким противником. Но... — он бросил взгляд на медиков, которые накладывали швы на руку Харуки и бинтовали Бакуго. — …вы справились. И спасли жизни. Гордитесь этим.

Харуки лишь молча кивнула.

Старатель посмотрел на Шото, на Бакуго и на Харуки. Его выражение стало чуть мягче, чем обычно.

— Вы… хорошие герои, — сказал он, сев на корточки рядом. — Даже если ещё не до конца это поняли.